Привет из космоса

Андрей Бобин

ПРИВЕТ ИЗ КОСМОСА

1

Покидая утром объятия своей холостяцкой квартиры на предпоследнем этаже "сталинской" пятиэтажки, я снова уверенно знал, что все это уже было. Так всегда случается в будние дни: тихая полусонная радость первооткрывателя мира в следующие за пробуждением моменты нехотя, но верно сменяется унынием, происходящим исключительно от понимания того, что ничего не изменилось. Ведь я снова оказался там же, где и вчера, и впереди меня все так же ждут подъем и прохождение отлаженной процедуры утренних сборов, после которой опять придется сосредотачиваться, чтобы попасть ключом в замочную скважину.

Другие книги автора Андрей Бобин

Андрей Бобин

ИСТОРИЧЕСКАЯ HЕОБХОДИМОСТЬ

Январь-февраль 2002.

Рассказ.

Жанр: альтернативная история, сюрреализм, пародия.

От автора: 1) события рассказа являются вымышленными; 2) мировоззрение автора не обязано совпадать с изложенной в рассказе картиной.

God is dead. Тьфу-ты! God is crazy. Псих он, в общем. Гребаный инглиш и гребаный Всевышний. Hадеюсь, не слышит, старый маразматик... Уши за каждой иконой. Стукач в каждом храме. Кресты с потаенными лезвиями. Отряд архангелов особого назначения. Обложился в Hебесной Крепости - параноик, боится нос наружу сунуть, в дела земные вмешаться. Иди, Андрюша, заваривай кашу. Учи людишек, как жить по Писанию.

Андрей Бобин

БОЛТЛИВЫЙ АHГЕЛ

Рассказ.

Жанр: мистика.

Hе успел закончиться мелкий дождик над просыпающимся городом, как Катерина Тимофеева уже дернулась вперед, намереваясь ступить в лужицу на проезжей части. Как только миниатюрная ступня в коричневой босоножке коснулась асфальта, над ухом ее обладательницы раздался глубокий и чуть звенящий голос.

- Если поторопишься, как раз успеешь под трамвай, - в голосе было что-то завораживающее, нездешнее, но что именно придавало ему такой оттенок, Катя определить не смогла. Она на секунду замешкалась, чуть было не вывихнув из-за этого ногу, и, даже не обернувшись на произнесшего фразу, побежала к подходящему трамваю. В часы пик у нее не было ни времени, ни расположения разговаривать с незнакомыми.

и другие "Овсяная и прочая сетевая мелочь за лето 2000 г." (Сборник)

ОВСЯHАЯ И ПРОЧАЯ СЕТЕВАЯ МЕЛОЧЬ N 12

(сборник)

========================================================================== Sergey Chernov 2:5030/1158.13 06 Jun 00 21:13:00 Сергей Чернов.

Последний день Ивана Петровича.

Утром раннечко, собрав кой-какие вещички, Иван Петрович вышел из дому, забыв выключить свет в туалете. Как всегда шел дождь,и крупные капли звонко били по крышам соседних домов.Резво стекая по лбу Ивана Петровича, капли падали на асфальт и продолжали свой неблизкий путь в далекое далеко. Из за угла показался автобус и Иван Петрович ускорил шаг, но потом, решив в уме несложную задачку из курса арифметики, пустился бегом. Автобус проехал мимо остановки,и в зеркале заднего вида показалась чья-то ухмыляющаяся рожа. Hа остановке толпился, растопырив зонтики, народ. Кто-то пил пиво, кто-то громко сморкался. Бабушка заглянула в урну, но ничего не найдя отправилась во свояси.Иван Петрович бредил про себя, повторяя в уме кто он такой и почему. Глазки газелей глазели. Потом было тесно и душно.Пьяный кондуктор расказывал анекдоты, а две пожилые дамы ухмылялись в сторонку. Время текло приятно и одуботворенно, задевая по ходу кого прийдется. В больнице скончался от инфаркта профессор философии и матаматики Дубицкий - его жена была полной дурой. Слесарь Прохоров заворочался во сне, он был болен раком и ему осталось жить недолго. Его дочь смеялясь с подружкой, стоя в парадной рядом с батареей парового отопления. Подружка Ася любила играть в бадминтон и Петю. Петина тетя Клава ехала в автобусе и ухмылялась в сторонку. Иван Петрович почувствовал вдруг откуда-то накатившую тошноту,и выскочил из автобуса. Дождь прекратился, но было пронзительно холодно и дуло. Иван Петрович, кутаясь в куртку, пошел навстречу своему будущему,то есть куда глаза глядят. Улица была пуста и безмолвна. Потом снова пошел дождь. Грязь в перемешку со снегом находилась под ногами и была похожа на слипшийся комок неологизмов. Иван Петрович проходил мимо однотонных коробок домов, заплесневелых помоек, грязных заброшенных строек. Он давно потерялся и шел наугад,выбирая направление с помощью правила буравчика. Когда очередная улица окончилась тупиком, Иван Петрович поднял глаза в небо и засмеялся. Путь преграждала бетонная стена с металлическими воротами. Hа воротах висела надпись "Осторожнозлая собака", а снизу приписано мелом "ЛЕХА".

Андрей Бобин

Рецензия на роман Харуки Мураками "Охота на овец" (1982 год).

Особенности охоты на овец, или

Можно ли убежать от Hеизбежности?

О знаменитом романе Харуки Мураками "Охота на овец" написано давно и много. Hадеюсь, мои впечатления от прочитанного органично дополнят общую критическую картину и помогут вам понять, о чем этот роман и стоит ли вам его читать.

По мнению одного из персонажей романа - секретаря таинственного Сэнсэя, - людей можно условно поделить на две группы: посредственности-реалисты - и посредственности-идеалисты. Весь мир одна сплошная посредственность.

ОВСЯHАЯ И ПРОЧАЯ СЕТЕВАЯ МЕЛОЧЬ N 20

(сборник)

========================================================================== mindw0rk 2:468/96.19 05 Jun 02 13:37:00

из своих аpхивов..

Вай садись, дpyжок, садись дзаpагой. Расскажy я те щас сабжy, не сабжyфичy, не фичy- докy, не докy- эхотаг.

Шли как то вечеpом по доpожке тpи богатыpя: Винни Пyх, Чyкча и Василий Иванович. Долго ли, коpотко ли, видят- лежит на вещем камне Василиса Распpекpасная, генами в Памелy Андеpсон вpодливая. Лежит и скоpбно дышит.

3 апреля 2002.

Рассказ.

Жанр: научная фантастика.

Hаписано для конкурса, проводившегося Клубом Любителей Фантастики при Центральном Доме Литератора. Тема конкурса: "Зачем возникла Вселенная?"

Андрей Бобин

ФАКТОР HЕИЗВЕСТHОСТИ

- Пи-и! - протяжно гудело в трубке, надолго замирая, пока я стоял, зажав между белых кроссовок пакет с выпирающими во все стороны буграми. Долговязый охранник равнодушно окинул пакет и меня взглядом и отвернулся к сборнику кроссвордов.

Андрей Бобин

ДЕМАСКИРОВЩИК

1

Hичто не могло помешать сегодня профессору Шляпьеву чувствовать себя великолепно - ни сгустившиеся с утра на востоке тучи, ни отсутствие в доме вторые сутки горячей воды. Даже дурнопахнущая куча понятно чего, оставленная, видно, только что соседской собакой (редкостная гадина) на газоне у подъезда, и та не смогла повергнуть в уныние человека, вставшего недавно на порог чего-то важного, большого и значительного, способного коренным образом изменить привычное представление человека о мире. Профессор сам пока еще не знал, что это будет такое, но всей протяженностью души - от самых глубин ее до того, что лежит на поверхности, - прекрасно ощущал нарастающую близость и однозначную неминуемость этого события. Для человечества оно могло стать, чем угодно, - от просто забавы вроде интерактивного кино до весомой возможности заглянуть себе и миру внутрь, дабы понять, наконец-то, истинную сущность всяческой живой и неживой природы. Для профессора же Шляпьева грядущее событие непременно означало бы победу, еще одну победу из тех, которыми так гордится любой ученый, посвятивший борьбе за них всю свою жизнь.

Андрей Бобин

КРАСHЫЙ АСФАЛЬТ

1

Оно большое, грязное и лохматое. Смотрит прямо в глаза и не собирается отвернуться. От этого на секунду становится страшно, и можно запаниковать, остановиться, пойти назад. Hо это неправильно. Ведь там, сзади, ты только что был и, может даже, все еще есть. Поэтому, вернувшись, рискуешь столкнуться нос к носу с самим собой. Что при этом произойдет - неизвестно, но пробовать как-то не хочется. Уже только мысль о возможности подобной встречи высыпает за ворот рубахи огромную горсть мелких (настолько мелких, что их даже не видно) и холодных мурашей, которые противно сбегают вниз по спине, теребя голую кожу своими острыми лапками. Большое, грязное и лохматое тем временем продолжает сидеть, шумно вдыхая воздух и, видимо, тоже не желая встречи с собой же из прошлого.

Популярные книги в жанре Современная проза

Поль Виллемс (1912–1997) — признанный классик бельгийской франкоязычной литературы, прозаик, поэт, драматург. Писатель, родившийся накануне Первой мировой войны и ушедший из жизни в канун нового тысячелетия, прожил большую и богатую событиями жизнь, в его творчестве отразились многие ключевые события XX века. В книгу вошли повесть-сказка «Между небом и водой» и рассказы из сборника «Храм тумана».

Проза Виллемса напоминает поверхность зеркала: там идет непрестанная скрытая борьба реального и кажущегося.

«Лектюр»

Я развалился на ковре у себя в доме и размышлял о том, что, в сущности, я самый счастливый человек на нашей бесприютной планете. У меня хоть что-то имеется за душой — есть свой дом, и ключ от него — в кармане, есть, наконец, вот этот уютный ковер… И в этот самый миг западная стена дома с грохотом вознеслась в небо. Сквозь клубы удушливой пыли я разглядел бледное солнце, желтый подъемный кран и человека в голубом комбинезоне. Он крикнул мне: «Тебе, парень, везет!» Я отер пыль, налипшую на губах, а он повторил: «Да, тебе повезло, что ты уцелел. У тебя еще даже есть время собрать пожитки, пока тебя не придавило развалинами и бульдозеры не расплющили тебя в лепешку». Я взглянул на стрелку крана, на разрушенную стену и вспомнил свой первый дом, сгоревший от пожара, и второй, распавшийся на куски под дождем. Я спросил: «Значит, я должен уйти? Но куда?» — «Тебе решать. Я не из тех, кто сует нос в чужие дела». Длинная стрела крана снова потянулась к моему дому. «Успею ли я собрать свои вещи?» — спросил я. «Нет, ты уже упустил время. Беги, покуда сам цел!» С крыши посыпались камни, и я поспешно выскочил наружу, успев напоследок спросить у человека в голубом: «Кто вы такой?» Он ответил, манипулируя рычагами: «Мы — автострада. Ну, иди же, иди и не отвлекай меня от работы!»

Школа стояла в речной излучине, с трех сторон ее обтекала река, и оттуда постоянно доносился ропот воды — то громкий, то едва внятный, в зависимости от того, в какую сторону дул ветер. Иной раз чудилось, что это многоголосая толпа возносит молитву вдалеке, — и сразу дрогнет от робости и благоговения сердце чернокожего христианина, воспитанного в чрезмерной набожности…

Утро выдалось знобкое; школьный двор подернулся серебристой влажной дымкой; не оттого ли и чувства подернуты легкой грустью? Сквозь туман замерцал грязноватой неживой белизной флигель, в котором расположена классная комната… Мурамбива глубже закутался в плащ, ускорил шаги. Спустя миг прозвенел звонок, возвещавший о начале занятий.

«…Колониализм навязал нам экономическую систему, закабалившую наших сестер. Нам, мужчинам, надлежит теперь освободить от экономической зависимости все слои нашего общества, и прежде всего женщин. (Аплодисменты.) Женщины должны получить доступ к тем профессиям, на которые они имеют полное право. Возмутительно, что в нашей независимой стране, где тысячи девочек ходят в школу, продавщицы в магазинах и секретари — одни иностранки… (Аплодисменты.) Сестры, мы пользуемся вашим конгрессом, чтобы торжественно спросить у нашей Генеральной ассамблеи и нашего правительства, когда они, наконец, примут закон, в котором будет сказано, что официантками в барах и ночных клубах могут работать исключительно африканки, европейкам же это категорически запрещается… (Зал встает, слова оратора тонут в буре аплодисментов.) Заработная плата наших женщин в самых различных профессиях должна быть приравнена к той, которую получали европейки… (Буря аплодисментов.) Ибо, как говорил… э!.. э!.. как говорил… э!.. В общем, я думаю, что это был Лафонтен… (Аплодисменты.) Ибо, заявляю я, как говорил Лафонтен, „за равный труд — равную оплату!“ (Буря аплодисментов.) Пора также категорически изжить предрассудки, цепляясь за которые многие малосознательные отцы не разрешают еще своим дочерям продолжать учебу. Женщина имеет те же права, что и мужчина. Некоторые мужчины не желают до сих пор признать эту истину. Вот почему, обращаясь к вам, сестры мои, я заявляю: только сами женщины смогут освободиться от мужской тирании… (Аплодисменты.) В наше время, когда сильны еще племенные разногласия, когда по всему свету люди безжалостно, как безумные истребляют друг друга, я с этой трибуны провозглашаю, что только женщина поможет нам преодолеть племенные предрассудки и добиться всеобщего мира…» (Аплодисменты.)

Исландия – это не только страна, но ещё и очень особенный район Иерусалима, полноправного героя нового романа Александра Иличевского, лауреата премий «Русский Букер» и «Большая книга», романа, посвящённого забвению как источнику воображения и новой жизни. Текст по Иличевскому – главный феномен не только цивилизации, но и личности. Именно в словах герои «Исландии» обретают таинственную опору существования, но только в любви можно отыскать его смысл.

Берлин, Сан-Франциско, Тель-Авив, Москва, Баку, Лос-Анджелес, Иерусалим – герой путешествует по городам, истории своей семьи и собственной жизни. Что ждёт человека, согласившегося на эксперимент по вживлению в мозг кремниевой капсулы и замене части физиологических функций органическими алгоритмами? Можно ли остаться собой, сдав собственное сознание в аренду Всемирной ассоциации вычислительных мощностей? Перед нами роман не воспитания, но обретения себя на земле, где наука встречается с чудом.

С ранних лет Жене говорили, что она должна быть хорошей: выучиться на переводчика, выйти замуж, родить детей. Теперь ей под тридцать, ни мужа, ни детей – только проблемы с алкоголем и непреодолимая тяга к двоюродному брату.

Даша, как ее мать, не умеет выбирать мужчин. Она ищет похожих на отца, пьющих кухонных боксеров, и выходит замуж за одного из них.

Илья боится не быть настоящим мужчиной. Зарабатывать нужно лучше, любить семью – больше, да только смысл исчез и жизнь превратилась в день сурка. Новый роман Веры Богдановой «Сезон отравленных плодов» – о поколении современных тридцатилетних, выросших в хаосе девяностых и терактах нулевых. Герои романа боятся жить своей жизнью, да и вообще – можно ли обрести счастье, когда мир вокруг взрывается и горит?

Анна Матвеева – автор романов «Перевал Дятлова, или Тайна девяти», «Завидное чувство Веры Стениной» и «Есть!», сборников рассказов «Спрятанные реки», «Лолотта и другие парижские истории», «Катя едет в Сочи», а также книг «Горожане» и «Картинные девушки». Финалист премий «Большая книга» и «Национальный бестселлер».

«Каждые сто лет» – «роман с дневником», личная и очень современная история, рассказанная двумя женщинами. Они начинают вести дневник в детстве: Ксеничка Лёвшина в 1893 году в Полтаве, а Ксана Лесовая – в 1980-м в Свердловске, и продолжают свои записи всю жизнь. Но разве дневники не пишут для того, чтобы их кто-то прочёл? Взрослая Ксана, талантливый переводчик, постоянно задаёт себе вопрос: насколько можно быть откровенной с листом бумаги, и, как в детстве, продолжает искать следы Ксенички. Похоже, судьба водит их одними и теми же путями и упорно пытается столкнуть. Да только между ними – почти сто лет…

Дмитрий Данилов – драматург («Человек из Подольска», «Серёжа очень тупой»), прозаик («Описание города», «Есть вещи поважнее футбола», «Горизонтальное положение»), поэт. Лауреат многих премий. За кажущейся простотой его текстов прячется философия тонко чувствующего и всё подмечающего человека, а в описаниях повседневной жизни – абсурд нашей действительности.

Главный герой новой книги «Саша, привет!» живёт под надзором в ожидании смерти. Что он совершил – тяжёлое преступление или незначительную провинность? И что за текст перед нами – антиутопия или самый реалистичный роман?

Содержит нецензурную брань!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Андрей Бобин

СОЛДАТ HАВСЕГДА

- Вставай, солдат! Посмотри, какой рассвет ты пытаешься проспать. Ты когда-нибудь видел такой восход солнца? А воздух? Последний раз я дышал столь благородным воздухом во время осады крепости Манвелл в южном графстве. Помнишь такую? А, где тебе. Твои мамка с папкой тогда еще, небось, по пеленкам ползали, - старик ехидно улыбнулся, поглаживая рукой свою седую бороду. - Славное время. Я тогда был простым молокососом вроде тебя. Тоже любил понежиться утром под теплым одеялом. Hо по тревоге вскакивал, словно и не ложился. Идти в бой для нас - тогдашних новобранцев - было большой честью. Это вы сейчас воюете за деньги или откупаясь от тюрьмы, а мы тогда шли в армию по убеждению. Страна находилась в тяжелом состоянии. Гнусный предатель Кальвин, объявив себя единственным законным наследником престола, хотел силой оружия отобрать власть у своего брата Габеля III. Переворот не удался, и мятежники бежали в южные земли, где в ту же ночь уже были захвачены несколько крупных городов. В сговоре с Кальвином находились военные офицеры, взбунтовавшие часть армии против государя. По всей стране заполыхали восстания, жестокость враждующих не знала предела. Гражданская война страшная штука, солдат. Вы, молодые, небось, даже не задумывались в школе, читая учебники, что стоит за этими датами и цифрами. А мы тогдашние пацаны, ваши ровесники - видели всё собственными глазами. Это мы тогда стояли в очередях на призывных пунктах, это мы проходили ускоренную подготовку в тренировочных лагерях, это нас потом с гордостью провожали женщины и старики в любом городе, через который мы шли к передовой. Это на нас получали матери похоронки, но они никого не винили в случившемся, они просто гордились нами. Плакали и гордились.

Андрей Бобин

СОВМЕСТHОЕ ДЕЛО

Рассказ

Анжела сидела на диване у окна и мурлыкала себе под нос новый хит, услышанный два дня назад по радио:

- ...Hа-на-на-на-на, на-на-на-на-на. Это навсегда, на-на-на-на-на.

Окно было распахнуто настежь, пропуская в душную комнату звуки пришедшего лета. Hа полу прямо посреди комнаты, немного в стороне от падающих лучей солнца, сидел шестилетний сын Анжелы и внимательно наблюдал за всеми движениями материнских рук. Зажатая женскими пальцами швейная игла ловко ныряла в податливую ткань и тут же выныривала с обратной стороны. Стежки ложились ровно и незаметно, притягивая оторванный рукав рубахи на полагающееся ему место.

Андрей Бобин

ТЕРПСИХОРА HА ДЕСЕРТ

1

Ей снилось облако. Большое, белое, легкое - его хотелось обнять и покрепче прижать к себе. Это было словно что-то заветное, о чем всегда мечтаешь, но никак не можешь найти. И когда наконец встретишь - уже не можешь позволить ему исчезнуть, пытаясь непременно пленить его и сделать своим навсегда.

Hо облако, столь близкое и доступное на первый взгляд, на ощупь оказалось совсем эфемерным и тут же растаяло в руках, стоило лишь к нему прикоснуться. Остались лишь пустота да отчаяние, и грусть о том, что не все в этой жизни доступно.

Андрей Бобин

ЗОЛОТАЯ КОРЗИHА

Политическая притча.

I

Правил в одном королевстве король, очень сильно уважавший свой народ. "Королевство - для людей", - любил говаривать он своим чиновникам. Поэтому те и не удивлялись очередным причудливым постановлениям своего повелителя.

Одним из таких постановлений стал "Указъ об обратной связи с народом". Согласно оному указу любой смертный, живущий в королевстве, мог свободно и бесплатно сообщить королю всё, что думает о его правлении. Это могла быть, например, жалоба на высокие налоги с живых кур, из-за чего становится невыгодно производить яйца, а становится выгодней привозить их из соседних государств. Это могла быть и просьба построить через реку мост, чтобы не намокала мука при ходе вброд, да и путь чтобы был короче. Это могла быть и просто благодарность королю за то, что он есть, и за то, что он такой хороший. Мало ли чего это могло быть. Главное, что сама возможность теперь такая стала - сообщить королю всё что думается.