Принцип шизения

По мотивам рассказа "принцип везения", написанного ВирМастером.

ВирМастеру посвящается.

ПРИHЦИП ШИЗЕHИЯ

Который раз на улице осень. Hочь. Дождь. Hога попадает в заботливо раскрытый канализационный колодец. Опять повезло! Капля воды медленно пробирается по носу и падает в лужу. Чертовски приятная погода!

Вдалеке вырисовывается до боли родной силуэт: то ли избушка без курьих ножек, то ли блиндаж, чудом уцелевший со времен гражданской войны...

Другие книги автора Людмила Стефановна Петрушевская

Людмила Стефановна Петрушевская

Сказка о часах

Жила-была одна бедная женщина. Муж у нее давно умер, и она еле-еле сводила концы с концами. А дочка у нее росла красивая и умная и все вокруг себя замечала: кто во что одет да кто что носит.

Вот приходит дочка из школы домой и давай наряжаться в материны наряды, а мать бедная: одно хорошее платье, да и то заштопано, одна шляпа с цветочками, да и то старая.

Вот дочка наденет платье и шляпу, и ну вертеться, да все не то получается, не так одета, как подруги. Начала дочка искать в шкафу и нашла коробочку, а в той коробочке часики.

Роман «Нас украли. История преступлений» — это детектив нового поколения. В нем не действуют честные, умные следователи, класс, практически исчезнувший у нас. Это та история, в которой жертвы не хотят расследования, и тому есть причина. А вот что это за причина, читатели сами поймут к концу романа: ведь в каждом из нас сидит следователь, благородный, умный, не берущий взяток, стремящийся к истине и понимающий, что на свете есть такая странная вещь, как любовь.

В этой книге собраны истории, так или иначе связанные с нарушениями закона: иногда человек может просто ошибиться, а иногда – посчитать закон несправедливым. Заглавная повесть сборника «Странствия по поводу смерти» – детектив с элементами триллера, редкий для автора жанр. Еще один триллер, «Конфеты с ликером», – история молодой женщины, жены серийного убийцы, пытающейся спасти своих детей. Также в книге есть рассказы с трогательными сюжетами о любви, но в каждом из них так или иначе заложена опасность – и история ее преодоления. В сущности, эта книга повествует о победах над судьбой.

«Дикие Животные сказки», «Морские помойные рассказы», «Пуськи Бятые» — самый известный сборник Людмилы Петрушевской, ее бестселлер. Некоторые слова из книги «Пуськи Бятые» (к примеру, «некузявый», «зюмо-зюмо некузяво») вошли в разговорный язык и в новые словари. А сама сказка «Пуськи Бятые», с которой все началось, существует почти двадцать пять лет, переходя от одного поколения к другому. Теперь это издание попало и вам в руки, дорогие новые читатели.

Людмила Петрушевская (р. 1938) – прозаик, поэт, драматург, эссеист, автор сказок. Ее печатали миллионными тиражами, переводили в разных странах, она награждена десятком премий, литературных, театральных и даже музыкальных (начиная с Государственной и «Триумфа» и заканчивая американской «World Fantasy Award», Всемирной премией фэнтези, кстати, единственной в России).

Книга «Как много знают женщины» – особенная. Это первое – и юбилейное – Собрание сочинений писательницы в одном томе. Здесь и давние, ставшие уже классикой, вещи (ранние рассказы и роман «Время ночь»), и новая проза, пьесы и сказки. В книге читатель обнаружит и самые скандально известные тексты Петрушевской «Пуськи бятые» (которые изучают и в младших классах, и в университетах), а с ними соседствуют волшебные сказки и новеллы о любви. Бытовая драма перемежается здесь с леденящим душу хоррором, а мистика господствует над реальностью, проза иногда звучит как верлибр, и при этом читатель найдет по-настоящему смешные тексты. И это, конечно, не Полное собрание сочинений – но нельзя было выпустить однотомник в несколько тысяч страниц… В общем, читателя ждут неожиданности.

Произведения Л. Петрушевской включены в список из 100 книг, рекомендованных для внешкольного чтения.

В настоящем издании сохранена авторская пунктуация.

У Кати было несчастливое детство: мать настолько сильно любила отца, что для нее не существовало больше никого. Вот и выросла девочка с ощущением сиротства, с обидой на мать и подсознательной готовностью повторить ее судьбу… Так начинается рассказ Маши Трауб. А в рассказе Андрея Геласимова ситуация противоположная – даже страшный ярлык неполноценного ребенка не мешает матери по-настоящему любить свое дитя.

В этом сборнике – рассказы о детях, смеющихся и плачущих, счастливых и несчастных, которые ждут самого главного – любви.

Эта книга Людмилы Петрушевской посвящена любви — вернее, она посвящена разным случаям любви, начиная от почти детской, безнадежной и вечной, и заканчивая любовью умной и мудрой, готовой ко всему, прощающей и спасительной. Писательница, судя по всему, знает множество историй, и иногда это почти что сказки со счастливым концом, а иногда они похожи на старые баллады, в которых бессмертной остается только любовь.

В настоящем издании сохранена авторская пунктуация.

В начале войны в Москве жила одна женщина. Муж ее был летчик, и она его не очень любила, но жили они неплохо. Когда началась война, мужа оставили служить под Москвой, и эта Лида ездила к нему на аэродром. Однажды она приехала, и ей сказали, что вчера самолет мужа сбили недалеко от аэродрома и завтра будут похороны.

Лида была на похоронах, видела три закрытых гроба, а потом вернулась к себе в московскую комнату, и тут ее ждала повестка на рытье противотанковых рвов. Вернулась домой она уже в начале осени и стала замечать иногда, что за ней ходит один молодой человек очень странной наружности – худой, бледный, изможденный. Она встречала его на улице, в магазине, где отоваривалась по карточкам, по пути на службу. Однажды вечером в квартире раздался звонок, и Лида открыла. За дверью стоял тот человек, он сказал: «Лида, неужели ты меня не узнаешь? Я же твой муж». Оказалось, что его вовсе не похоронили, похоронили землю, а его воздушной волной бросило на деревья, и он решил больше не возвращаться на фронт. Как он жил эти два с лишним месяца, Лида не стала расспрашивать, он ей сказал, что все с себя оставил в лесу и добыл гражданскую одежду в брошенном доме.

Популярные книги в жанре Современная проза

ОлегОлег

Рассказы

СИДОРОЛОГИЯ

\ краткое знакомство с историей и болезнью \ "Сидоров! Как много в этом слове..." А. С. Сидоров-Пушкин

Ивановыми приходят, Петровыми уходят, а Сидоровыми остаются. Так уж повелось с тех пор, как первый мужик глянул на то, что можно сделать из обыкновенного ребра, поправил фиговый, совсем непотребный листок да и брякнул: - Разрешите представиться - Адам Сидорович Сидоров. И пошло-поехало. Пошло текло банальная вода, регулярно менялись вожди банановых племен, потому как курение трубки мира не исключает канцерогенных взглядов со стороны, а также зарождались и приходили в упадок цивилизации... "У Падок", кстати, называлась первая таверна, которую содержали Сидоровы под чужой фамилией и подставным лицом, так называемой маской. Они же были первыми актерами, осознавшими, что быть самим собой в критические дни не всегда приятно, что бы там ни говорили. Время, в общем, шло. Над головами Сидоровых сгущались тучи, на них грозно поглядывал "глаз" урагана, но они упрямо искали места под солнцем. Один из них Моисей, дошел до того, что сорок лет шлялся с толпой однофамильцев по пляжу, стараясь идти в ногу со временем. Такова легенда. Потом было много чего, но Сидоровы всегда вовремя платили налоги и оказывались под рукой у Господа Бога. Они были неистребимы, как солдаты, вооруженные ложками с инкрустацией: "Мое. Сидоров." Так, например, в седую старину один из них забрел в настоящую глухомань. - Кто таков? - строго спросили его. - Сидоров, - от неожиданности не стал врать он. - Чего? - переспросили аборигены. - Сидоров, - уже спокойнее крикнул бродяга. - Ась? - глухие манцы приставили к волосатым ушам розовые ладошки. - Тьфу, урюки чертовы! - А-а, Рюрикович! Так ну-ка бегом на престол! И чтобы шапка Мономаха не пустовала! Любой первый-встречный историк подтвердит тот факт, что тому Сидорову от шапки Мономаха отвертеться не удалось. Так надолго прервались его связи с остальными одноплеменниками. И только много позже один из потомков, в меру оторванный от народа, наслушался семейных преданий и попытался восстановить связь путем вырубывания окон. Чем это кончилось знают все. Страну, откуда можно было вылезти через форточку, затопила волна внебрачных детей. Были они разного роста, цвета и вероисповедания, но всех роднила общая черта - большая сума, от которой они советовали встречным каликам перехожим не зарекаться. В народе ее прозвали правильно - сидор. Позже это дало повод особо наглым Сидоровым претендовать на то, что баскетбол - их старая семейная игра, потому как предки издревле швыряли в сидоры все, что ни попадя, не исключая и мячей, ежели такие подворачивались проворным ручкам. Это так, к слову о полке Сидорова. Дворцовые интриги и перевороты, революции и войны не обошли Сидоровых стороной, но они стояли насмерть, продолжая множиться, почковаться и распространяться. Наиболее морозоустойчивые представители бессмертного семейства первыми проникли на Аляску. Окинув хитро прищуренным оком неведомые дали, Сидоровы по-братски обнялись с алеутами и потащили флаг своей цивилизации вглубь материка. Там они, не мудрствуя лукаво, открыли фактории и принялись рассказывать эскимосам сказки о качестве товаров. Если кто не в курсе, то для исторической справки нелишним будет отметить, что с тех пор Сид - попопулярное среди шаманов имя. Западные исследователи загадочного феномена и катастрофической живучести данного субъекта неожиданно для самих себя пришли к выводу, что и после ядерной войны, на Земле наряду с крысами, тараканами и хамелеонами, останутся неистребимые Сидоровы. Поэтому и началось повальное разоружение, за что им низкий поклон и почетное членство в "Клубе родственников Сидорова". Краткий обзор Сидорологии был бы неполным без детального знакомства собственно с самим героем - средним индивидуумом, гордо носящем фамилию Сидоров. Дабы не ударить лицом в грязь перед учением Дарвина, о настоящей фамилии которого догадаться совсем нетрудно, любой современный Сидоров не очень отличается от обезьяны. В целях маскировки он так же мало отличается и от других родов и семейств. Однако, в любой мало-мальски пестрой толпе, которую они любят за разноцветность, Сидоровых легко обнаружить. Нужно лишь бросить невзначай фразу: "Не вы ли обронили кошелек?" Если представители других пород начинают шарить у себя по карманам или притворяться, что у них никогда не было кошелька, глупо хлопая глазами, то настоящий Сидоров отреагирует моментально. В конце концов, ведь "новые русские" - хорошо забытые Сидоровы... Анатомия среднестатистического Сидорова не представляет никакого интереса. В основном, он состоит из головы, лица, на лбу которого обычно ничего не написано, и остальных частей тела, как и все млекопитающие. Степень ворсистости варьируется в широких пределах. О способе размножения можно сказать, что, в целом, он традиционен, невзирая на слухи о капусте и аистах, усиленно распространявшиеся в свое время самими Сидоровыми. Сегодня можно с уверенностью заявить, что аисты такого не носят и в клюв не берут. Вот, пожалуй, и все о физиологии. Любовь Сидоровых к животным, в отличие от их любви друг к другу, вошла в народный эпос. Кому не известно выражение: "Любил, как Сидоров козу"?! Сидорову козу не нужно путать с народной былиной "Коза-дереза", ведь любое совпадение фамилий, дат и событий следует считать случайным... Подобно Господу Богу, с которым находятся в панибратских отношениях \ см. выше \ , Сидоров встречается единым в трех лицах - спящим, бодрствующим и с похмелья. Пьяный Сидоров никогда не носит свою фамилию из вредности и обычно оставляет ее жене, детям и первым-встречным. Наблюдая за ним в третьей ипостаси, можно увидеть, как спорят между собой две первые, но это уже забота психиатров, у которых, кстати, тоже бывают свои профессиональные праздники. В такие торжественные дни они лечат Сидоровых, ведь, к счастью, не все психиатры.... Ну, вы меня понимаете?.. Чу! Я слышу мягкие шаги, потому как у них сегодня снова праздничный день! На этой радостной нотке хотелось бы и закончить сантехнический осмотр генеалогического древа. С уважением, ваш слесарь-ботаник Сидоров-Сидоров С.С.

Посреди песенно-голубого Дуная, превратившегося ныне в «сточную канаву Европы», сел на мель теплоход с советскими туристами. И прежде чем ему снова удалось тронуться в путь, на борту разыгралось действие, которое в одинаковой степени можно назвать и драмой, и комедией. Об этом повесть «Немного смешно и довольно грустно». В другой повести — «Грация, или Период полураспада» автор обращается к жаркому лету 1986 года, когда еще не осознанная до конца чернобыльская трагедия уже влилась в судьбы людей. Кроме этих двух повестей, в сборник вошли рассказы, которые «смотрят» в наше, время с тревогой и улыбкой, иногда с вопросом и часто — с надеждой.

Сборник представляет разные грани творчества знаменитого «черного юмориста». Американец ирландского происхождения, Данливи прославился в равной степени откровенностью интимного содержания и проникновенностью, психологической достоверностью даже самых экзотических ситуаций и персоналий. Это вакханалия юмора, подчас черного, эроса, подчас шокирующего, остроумия, подчас феерического, и лирики, подчас самой пронзительной. Вошедшие в сборник произведения публикуются на русском языке впервые или в новой редакции.

Впервые в Российской фантастике РПГ вселенского масштаба! Технически и кибернетически круто продвинутый Сатана, искусно выдающий себя за всемогущего Творца мирозданий хитер и коварен! Дьявол, перебросил интеллект и сознание инженера-полковника СС Вольфа Шульца в тело Гитлера на Новогоднюю дату - 1 января 1945 года. Коварно поручив ему, используя знания грядущего и сверхчеловеческие способности совершить величайшее зло - выиграть за фашистов вторую мировую войну. Если у попаданца шансы в безнадежном на первый взгляд деле? Не станет ли Вольф Шульц тривиальной гамбитной пешкой?

Милена Рузская, декан юридического факультета Школы для принцесс, магистр права и руководитель практики по предмету "Судопроизводство" (она же – Милочка Клёмина, домохозяйка, писательница и попаданка, угодившая как кур в ощип в мир собственного сочинения), неловко семенила по обледенелому мраморному полу портика и, подслеповато щурясь, вглядывалась в темноту школьного двора, слегка разреженную светом трёх фонарей. Один из фонарей – тот, что поярче, – держал привратник, стоявший у подножия лестницы в компании гонца от судейских, два других – крошечных – отсвечивали от лаковой поверхности торца громоздкого экипажа. "Хвала богам, подали карету!"

Рассказ из журнала "Аврора" № 9 (1984)

Книга о непростых перестроечных временах. Действие романа происходит в небольшом провинциальном городе на Украине. В книге рассказывается о жизни простых людей, о том, что они чувствуют, о чем говорят, о чем мечтают. У каждого свои проблемы и переживания. Главная героиня романа - Анна Малинкина работает в редакции газеты "Никитинские новости". Каждый день в редакцию приходят люди, перед ней мелькают разные судьбы, у всех свои проблемы и разный настрой. Кто-то приходит в редакцию, чтобы поделиться с читателями своими мыслями, кто-то хочет высказать благодарность людям, которые помогли человеку в трудной жизненной ситуации, ну а некоторые приходят поскандалить. Анна увлечена своей работой, но в какой-то момент она начинает ощущать душевный надлом и разочарование от профессии журналиста... Любовная линия в романе присутствует.

В книгу молодого белорусского прозаика Василя Гигевича вошли рассказы и две небольшие повести: «Дом, куда возвращаемся» и «Дела заводские и семейные». В центре почти всех произведений писателя — становление характера современного молодого человека — студента, школьника, молодого специалиста, научного работника, родившихся и выросших в белорусской деревне.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Природа внимания

Мы часто пользуемся понятием "внимание". Когда говорится: "обратите внимание, будьте внимательны, сосредоточьте внимание", или же просто "внимание!", мы автоматически совершаем определенное внутреннее действие, к которому приспособились еще с самого раннего детства, научившись выделять предметы как таковые из общей массы непонятных форм и очертаний.

Люди управляют вниманием по-разному. Это зависит от их характера, врожденной натуры и воспитания человека. Некоторым легче держать в поле своего внимания какие-нибудь конкретные вещи. Такие люди хорошо запоминают множество вещей и человеческих лиц с их индивидуальными признаками, но впадают в затруднение, когда требуется обобщить что-либо или заглянуть в глубину, скрывающуюся за внешними различиями. Другие, наоборот, легко абстрагируют факты и вникают в суть вещей, но часто при встрече не могут узнать своих давних приятелей, с которыми не виделись некоторое время. Здесь описаны крайности. На самом деле каждый человек совмещает в себе то и другое в определенном соотношении.

MORALIS

"ПРИВЫКАЙ"

Очей очарованье хрипит на снегу.

гр. "Тёплая трасса"

Задуши послушными руками

Своего непослушного Христа

Е. Летов

Как месяц над твердью

Последний цвет вербы

Р. Неумоев

Глава первая.

Я спал. Мне снилась Останкинская башня окружённая багровыми облаками с белыми, как в сале, прожилками. Она нависали надо мной, и вибрировала. А я лежал на асфальте и смотрел на неё. Такую вызывающе серую в багровых облаках. Я лежал на асфальте и судорожно втягивал в себя его мокрый запах. Я тоже вибрировал. А башня была как будто живая. Я чувствовал это но ничего не мог поделать. Мне было неприятно осознавать, что я лежу беззаботно глядя на неё. Наверное я её раздражал. А ещё позади неё что светилось, как сильная лампочка, или как Бог. Я сделал круговое движение руками, и почему то подумал, что она должна понять, что я извиняюсь. Что мне, право, неловко лежать на чёрном асфальте в её присутствии. А башня сказала: - Так. Я понял, что всё потеряно, и сделал круговое движение руками как бы соглашаясь со своей судьбой. После чего меня разбудили. И ещё, во сне небыло ни одной птицы. Разбудили меня тихим уведомлением о том, что наступило утро. Я буркнул ответ, который отвечал каждый день. Открыл глаза и почувствовал, что у меня одна нога. Закусив нижнюю губу и внимательно изучая внутренюю поверность век я принялся думать, какая нога у меня осталась. Правая или левая. Может быть вообще это не моя нога. Но думать об этом было больно. Как и вообще думать, не обязательно об этом. Я рывком сбросил ноги с кровати, символизировав тем самым своё намерение встать. Откинул одеяло и встал. Задвигал ногами по паркету в поисках тапок. Нашёл один, и даже не задумываясь надел его на правую ногу. Меня самого удивляло всегда, как я каждое утро, ещё не окончательно пришедши в себя умудрялся определять уклон тапка. Потом нашёлся и другой. Его я одел на оставшуюся ногу. И грустно покачиваясь побрёл в ванную. Там я встал перед зеркалом и ссутулился на раковину. Лицо моё в зеркале было грустно-растрёпанное. А правый глаз имел ярко красный цвет. "Ну вот, подумал я, ноги нет, глаз красный. Теперь самое время усомниться в соответствии своему описанию. То есть я изменился. То есть это уже не я." А потом я задумался набрав в рот воды. Только вот совершенно не знаю о чём задумался. Так, вообщем. Много я чего там делал. Выйдя в коридор я понял, что остальные люди потеряли для меня всякий смысл. Они конечно есть, не спорю, но я их просто не вижу. Поэтому сразу стали происходить странный вещи: холодильник открывался сам собой, вещи самопроизвольно перемещались, и кто то толкал меня из пустоты. Чай был противный. Горький, с запахом мокрых тряпок, мутный, с плавающим в нём дохлым лимоном и двумя чаинками. Но я его выпил двумя глотками. Собрал вещи и покинул дом. На улице было морозно, так как зима. А у меня не было перчаток. Вернее сказать они были, но дома. Я развернулся было, что бы пойти вернуться. Но подскользнулся и упал. Сначала я ударился спиной, потом ногами и уже в самую последнюю очередь головой. Ударившись ею, я понял, что умер. Так как звук хрустнувшего основания черепа был очень хорошо слышен. Я лежал на спине, и чувствовал как из меня выходит жизнь. Сначало меня покинула совесть, потом: ум, привычки, эмоции, чувства, мысли и жизнь. Я поднял свои тупые безразличные глаза на показавшаеся мне чёрным Солнце. Оно вяло улыбалось глядя на моё распростёртое тело. "Прям как Она..." - подумал я и плюнул в него. Солнце, очевидно уже привыкшее к моим выходкам, стерпело. Только стало немного более горячим. А я встал, стряхнул с куртки смесь снега соли и песка, и криво усмехнувшись побрёл к метро. Руки же, дабы не мёрзли, я плотно засунул в карманы. Где они увлечённо начали ощупывать деньги, проездные билеты и прочий хлам. С деревьев и столбов, кривя вспухшие лица, мне улыбались вороны. Но я не обращал на них внимания, нет, они были безразличны моему организму. Пускай. А я пойду. Дела. А ещё можно набрать в рот воды и подключить к мочкам ушей клеммы. И тихонько гладить рубильник блудливыми руками. Кто нибудь хлопнет дверью - и нажмёшь ненароком, испугаешься. Так я научился небояться хлопанья чем либо. У метро было людно, они все ходили как то одновременно. Это было пугающе непостижимо. Непостижимо и пугающе. Совершали движения снаружи и внутри. Они не давали мне пройти, и я был вынужден изгибаться всем телом что бы не столкнуться с их кожаными куртками. Под ногами у меня хлюпала слизь весны. 36 ступенек - и я у стеклянной двери. Она подруга ветра. Он размахивает ею из стороны в сторону. От меня - ко мне. И так много раз. Она не подруга. Она - его рука. От меня - ко мне. Проскользнул, однако. Мраморный пол - извращённая необходимость долговечия. Я давлю его своими ботинками так же, как это делают все. Я оставляю след в истории. Нас всех потом можно будет вспомнить рассматривая эти плиты. Приехал поезд и я со своими любимыми согражданами быстро занимаю всевозможные места. Двери тихонько сближаются. Я плачу глядя на это извечное стремление быть вместе. Пионер приостонавливает их ногой, и тут же получает нож в спину. Его взгляд не выражает ничего кроме тупого зеркала, в котором отражаются засахаренные ломтики Солнца. Зеркала. Закрывшиеся двери. В них отражается голова пионера пускающего слюну на нимб висящий у него на шее. Бесконечная череда открываний и закрываний раздражает мои больные глаза до состояния плача. В переходах много людей в кожаных куртках. Из искуственных кож. Они выращивают искуственных зверей, а затем убивают, дабы изготовить себе пугающие покровы. Я выхожу из метро. Дождь. Слякотно. Просто всё уже было. У красного кирпичного дома, заслоняя собой надпись "ОН?", сделанную жёлтой краской, стоит человек. Подхожу, здороваюсь. Таков ритуал. Потом падаю на левый бок и глядя в небо шепчу: - Жень, ты извини. Но у меня нет ноги. Вводил "Пепси" внутривенно. Плакать я не стал. Просто всё надоело. Встал и пристально глядя Женьке в глаза ударился головой об угол. Потерял сознание. Уходя в другой мир я услышал: - Так.

ПРИЖИВЕТСЯ ЛИ СЮЭЧИH В РОССИИ?

Если бы мне кто-нибудь сказал, что красивую цветную татуировку можно сделать одним уколом иглы, я бы ни за что не поверил. Я и не верил до тех пор, пока знакомая, которая учится в Сорбонне, не приехала в Москву на каникулы, раскрашенная с ног до головы пестрыми узорами по последней молодежной моде... "Ксения, а что ты будешь делать, когда тебе надоест татуировка?" - спрашивал я. "Я ее сведу за неделю, это же не наколка, это - сюэчин".

Gentle

Признание влюбленной девчонки

Да--да, вот именно, влюблённая по уши и совсем девчонка.

Ты, кто читает сейчас эти строки, кто ты? О чём ты думаешь и что привело тебя на этот сайт? Прочитай мои мысли и подумай о той потрясающей девушке, ради которой жизнь бы отдал, лишь бы услышать эти три простых слова!

Я люблю тебя!

Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! У меня за спиной крылья, я парю в поднебесье, высоко над облаками. Ничего не ограничивает меня. Нет земного притяжения и законы этого мира больше не властвуют надо мной. Я влюблена. Сколько раз мне говорили: "Ты такая красивая, почему у тебя нет парня?"