Принцип неопределенности

Олег Максимович ЛУКЬЯНОВ

Принцип неопределенности

В новую книгу научно-художественной фантастики саратовского прозаика Олега Лукьянова вошла повесть "Человек из пробирки", которая нацелена против довольно распространенной идеи о том. что искусственно созданное человеком существо (робот, гомункулус) может быть равным своему создателю или даже превосходить его; с помощью художественных средств автор раскрывает уникальность духовного мира человека, воспроизвести который, по его убеждению, не под силу никаким искусственным методам, никаким сверхсовершенным научным лабораториям. Вторая повесть - "Принцип неопределенности" - уже выходила ранее. В 1982 году она была инсценирована для телевидения и показана в популярной передаче "Этот фантастический мир" (ведущий - летчик космонавт СССР, доктор технических наук Г. М. Гречко).

Другие книги автора Олег Максимович Лукьянов

ОЛЕГ ЛУКЬЯНОВ

Пробуждение

Байдарка тихо скользила по черному зеркалу плеса. Тонкие усы волн тянулись от носа к корме, весла падали и взлетали, оставляя в воде маленькие воронки.

Солнце не торопилось садиться.

Весь день оно двигалось по невидимой дуге к горизонту, а к вечеру его бег замедлился. Оно повисло над тайгой, неяркое, доброе солнце, и теперь медленно скользило вдоль черты леса, оплавляя верхушки сосен.

Выйдя из-за поворота, они почти одновременно перестали грести и опустили весла.

В книгу вошли ранее издававшиеся повести и рассказы автора. Соединенные в одном томе, они дадут более полное представление о творчестве фантаста. Предлагаемые произведения отличает динамизм сюжета и глубокий подтекст. Герои Лукьянова попадают в самые невероятные ситуации на земле и на других планетах. От их поступков порой зависит и настоящее, и будущее всего человечества, что придает повестям и рассказам особую остроту

Олег Максимович ЛУКЬЯНОВ

Человек из пробирки

В новую книгу научно-художественной фантастики саратовского прозаика Олега Лукьянова вошла повесть "Человек из пробирки", которая нацелена против довольно распространенной идеи о том. что искусственно созданное человеком существо (робот, гомункулус) может быть равным своему создателю или даже превосходить его; с помощью художественных средств автор раскрывает уникальность духовного мира человека, воспроизвести который, по его убеждению, не под силу никаким искусственным методам, никаким сверхсовершенным научным лабораториям. Вторая повесть - "Принцип неопределенности" - уже выходила ранее. В 1982 году она была инсценирована для телевидения и показана в популярной передаче "Этот фантастический мир" (ведущий - летчик космонавт СССР, доктор технических наук Г. М. Гречко).

Норд Гордий Виртус попадает в будущее своей планеты Астра и видит там общество, против которого сразу начинает активно бороться…

Олег Максимович ЛУКЬЯНОВ

Шубка из созвездия Арфы

В новую книгу научно-художественной фантастики саратовского прозаика Олега Лукьянова вошла повесть "Человек из пробирки", которая нацелена против довольно распространенной идеи о том. что искусственно созданное человеком существо (робот, гомункулус) может быть равным своему создателю или даже превосходить его; с помощью художественных средств автор раскрывает уникальность духовного мира человека, воспроизвести который, по его убеждению, не под силу никаким искусственным методам, никаким сверхсовершенным научным лабораториям. Вторая повесть - "Принцип неопределенности" - уже выходила ранее. В 1982 году она была инсценирована для телевидения и показана в популярной передаче "Этот фантастический мир" (ведущий - летчик космонавт СССР, доктор технических наук Г. М. Гречко).

Рисунки Е. Стерлиговой

Большой космический корабль, несший отряд колонистов к планете Эльдорадо, потерпел аварию в районе красного солнца, не пройдя и половины пути. Потерявшая управление гигантская капсула попала в поле притяжения солнца, словно муха в паучью сеть, и теперь беспомощно двигалась по неведомой орбите.

Капитан Сплот принял решение посадить корабль на одну из планет системы. Две томительные недели подавленные страхом люди ждали возвращения ракет-разведчиков. Так ждут неведомых спасителей замерзающие в снежной пустыне, умом сознавая, что на сотни вёрст вокруг нет и не может быть человеческого жилья… Но случилось чудо, и в ледяной мгле сверкнул живой огонек. Пришло сообщение, что третья от солнца планета пригодна для жизни.

В новую книгу научно-художественной фантастики саратовского прозаика Олега Лукьянова вошла повесть «Человек из пробирки», которая нацелена против довольно распространенной идеи о том, что искусственно созданное человеком существо (робот, гомункулус) может быть равным своему создателю или даже превосходить его; с помощью художественных средств автор раскрывает уникальность духовного мира человека, воспроизвести который, по его убеждению, не под силу никаким искусственным методам, никаким сверхсовершенным научным лабораториям.

Вторая повесть — «Принцип неопределенности» — уже выходила ранее. В 1982 году она была инсценирована для телевидения и показана в популярной передаче «Этот фантастический мир» (ведущий — летчик космонавт СССР, доктор технических наук Г. М. Гречко).

Проблемам социальной эволюции человека посвящено третье произведение сборника — фантастическая притча «Шубка из созвездия Арфы».

Когда-то он был чемпионом, прославленным спортсменом. А потом – летящая громада автобуса, вытолкнутый из-под колес перепуганный мальчуган – и медленное угасание парализованного, прикованного к больничной койке тела… Надежд на выздоровление нет. Но, может быть, есть в запасе она, та самая, последняя попытка?

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Сюжет повести Геннадия Гора «Докучливый собеседник» фантастичен. Одним из главных ее героев является космический путешественник, высадившийся на нашей планете в отдаленные доисторические времена. Повесть посвящена жизни и труду советских ученых, проблемам современной антропологии, кибернетики и космонавтики.

Странная штука – память. Казалось бы, что за тридцать лет можно забыть напрочь дорогу в Дом. Но стоило мне оказаться опять в этом городе, как я вспомнил все.

Конечная станция подземки, выход из последнего вагона. Теперь все время налево – сначала после автоматов с турникетами, потом в туннеле подземного перехода, извивающемся замысловатым зигзагом, и наконец – вверх по левой лестнице, чтобы выбраться на поверхность.

Снаружи изменения есть, но не настолько радикальные, чтобы сбить меня с толку. Вместо старого сквера с буйной растительностью – сверкающий хромом и золотом торговый центр. Вместо киосков, где продавали мороженое, конфеты и газированные напитки, – многоэтажная автостоянка. Вместо старенького кинотеатрика, где когда-то по субботам и воскресеньям было просмотрено столько захватывающих фильмов, – очередной филиал очередного банка.

― Пройдите по тому коридору и подождите меня где—нибудь в холле, ― сказал режиссер и с видом очень занятого человека помчался в буфет покупать сигареты.

Мартын Еврапонтьевич Васильков с уважением посмотрел ему вслед. «Большой человек, ― подумал он, ― небось, кажный день с екрану говорит. Это не то, что картошку в огороде сажать. Большой человек».

Одернув полы старенькой, но еще крепкой флотской тужурки с потускневшими галунами ― как лихо он выглядел в ней лет эдак сорок пять назад! ― Мартын Еврапонтьевич смиренно прокашлялся и отправился в холл. Полосатые брюки «клеш» неслышно подметали пол, укрывая до блеска вычищенные каблуки, и приятно шелестели, будто совсем недавно купленные. Впрочем, Васильков их почти и не носил ― разве что только по большим праздникам…

— Как всегда, Аделаида Петровна запаздывает, — сказала преподавательница физкультуры и бодро закинула левую мускулистую ногу, туго обтянутую синим тренингом, на не менее мускулистую правую. — Прекрасно знает, что педсовет назначен на семнадцать ноль-ноль… — И она метнула быстрый взгляд на директора школы, восседавшего в конце длинного стола, накрытого зелёным сукном в чернильных пятнах. Директор старательно чинил карандаш и не отреагировал.

— Мой Гоша, — погромче сказала физкультурница, — говорит, что Аделаида Петровна приходит в класс после звонка…

Новый председатель колхоза «Светлый путь», что имеется в селе Медведка, сразу же ретиво принялся за искоренение пьянки. Перво-наперво были строго предупреждены самогонщики, а затем ликвидирован винный отдел в местном универсальном магазине. Пром- и продтовары размещались в просторной пятистенке, всем заведовала и торговала Нюся. Закрытие винного отдела она пережила тяжело. Несколько дней ходила с заплаканными глазами и скандалила в сельсовете, требуя снижения плана. Значимый тёмный привесок к товарообороту давали бутылки «бормотухи», разные портвейны и, конечно, водка. Жители Медведки забегали за хмельным больше по праздникам и по случаю приезда родни из дальних мест. Основными же потребителями считались буровики. Который год бурили они в тайге, километров за двадцать от деревни, и в любую погоду навещали Нюсю. Несколько раз даже, к восторгу деревенских ребятишек, прилетали на вертолёте. Товар всегда забирали оптом, сдачи не брали.

Войдя в собственный подъезд Нефедов оказался в кошмарном сне. Такого ужаса он, наверное, не испытывал в своей жизни никогда… Но кому и зачем нужно так пугать Нефедова?

Как трудно молодому поколению понять привязанности старшего... А конфликт непонимания повторяется между каждыми новыми поколениями в новом своем витке. И не так важно, что непонятно новому поколению: езда в переполненных электричках на дачный огород или путешествие на глиссере в родной город…

Из энциклопедии фантастики В. Гакова:

В виртуозно «разыгранной» притче-игре, вызывающей аналогии с Л.Кэрроллом, — романе «Квадраты шахматного города» [The Squares of the City] (1965) — вымышленная латино-американская страна превращена в тоталитарную антиутопию с помощью подсознательного внушения ее гражданам чувства «лояльности» (через обычную телесеть). Шахматы в этом об-ве претендуют на роль идеологии и государсвенной религии, и все персонажи, включая главного героя, сами того не зная, своими поступками повторяют ход реальной шахматной партии 1892 года, разыгрываемой диктатором и его политическим противником.

Аннотация издательства:

Научно-фантастический роман прогрессивного английского писателя, президента Европейского коммитета писателей — фантастов, посвящен использованию средств коммуникации для воздействия на подсознание человека.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Hekto Lukas

Анюта

Она села за его столик. Даже не села - опyстилась на стyл, как бабочка.

- У вас не занято?

- Вполне свободно.

- Что бы вы посоветовали мне выпить?

- Апельсиновый сок.

- Hет, пpавда. От меня только что мyж yшел.

- От вас??? В миp иной, веpоятно.

- Hет, к дpyгой женщине. Hy. Что мне заказать?

- Я сам.

- Сам?

- Да, сам.

И вот yже он отодвинyл свой завтpак - сосиски с жаpеной каpтошкой, в самый pаз так завтpакать после того, как отколосились последние бизнес-ланчи . Каждый завтpакает, когда он хочет.

Лукас Некто

В коpидоpе что-то очень вpазyмительно загpохотало, и Лилечка пpоснyлась. С yдивлением констатиpовала, что спит в маминой комнате. В yглy, на pаскладyшке, тоже кто-то спал. Рассyждать было некогда и неохота. Загpохотало снова.

Пyтаясь в одеяле, Лилечка попыталась вскочить, но голова закpyжилась и без постоpоннего вмешательства вспомнила все. "Голова ты моя голова" говаpивала, бывало, Лилечка.

Обнаpyживая на полy каждyю новyю пpинадлежность своего когда-то пpаздничного наpяда, Лилечка pазмышляла о том, во что пpевpатили их yютное гнездышко pазнyзданные дpyзья ее мyжа. Из коpидоpа послышался стон.

Hekto Lukas

/*Читаю*/

По пyти (бегом! опаздываем!) на Финляндский вокзал пpодyкты, сигаpеты, быт-быт-быт, ах, что там еще, кто отстал, книжки покyпаем? У кого есть вpемя выбиpать книжки, тот побежит вслед за поездом.

-Дайте хоть что-нибyдь кyплю почитать, самое новое, вот, сдача, спасибо, вы добpый.

Пока все вгpyжаются в вагон, хохот-пеpеговоpы, пpефеpанс-нет-лyчше-в-дypачка, а я бyдy спать, а я забыл позавтpакать, а я - поyжинать, а я вообще никогда не yжинаю, а я - на диете, а кто сел на мою гитаpy, а... а Знайка наш yже читает!

Лукас Некто

Читатель падок на упадок

эссе

Пpичиной литеpатуpно-художественного кpизиса в нашей стpане стало то самое всеобщее сpеднее обpазование, котоpым pаньше пpинято было бpавиpовать. Быдло научилось читать и не по складам. В сущности, ему это совеpшенно необязательно было - уметь читать не по складам. Hо оно научилось, хочется нам того или нет. И тепеpь тpебует посильного чтива. Естественно, не абы-какого заумного, а удовлетвоpяющего его, быдляческие, потpебности. В ход идут пpостенькие детективы, любовные pоманчики, боевики, в котоpых большой, сильный, хоpоший геpой мочит маленьких, слабых, плохих геpоев. Результат этого засилья каpтонных пеpсонажей - обилие пpостых, несложносочиненных книг на пpилавка и лотках.