Принц Эрик и прекрасная посудомойка. Тетрадь 2

Аннотация: Фэнтези. Иногда дорога к власти оказывается очень уж тернистой

Отрывок из произведения:

Время, прошедшее с момента первой публикации записей королевы Софии Семпольской, супруги короля Эрика Благословенного, показало, что интерес к этим двум неординарным личностям еще не угас. Более того, и я надеюсь, это благодаря моему скромному труду, исследователи отмечают увеличение частоты обращений по этому поводу в библиотеки, к поисковым системам, ученым.

Моя судьба за эти несколько лет тоже поверглась изменениям. Смею отметить, что труды мои не прошли даром. Я был отмечен рядом премий, одна из которых особенно греет мне сердце. Это Королевская премия. Она, как вы, должно быть, знаете, вручается за особые заслуги перед правящей династией. Несколько омрачает мой триумф тот факт, что правит сейчас не династия Гаверов, о представителях которой, собственно, и идет речь в моем исследовании, а семья Шутц. Впрочем, я продолжаю надеяться, что вручение мне премии было обусловлено исключительно стремлением к установлению истины, а не желанием, как бы это выразиться точнее, вскрыть о других лицах максимальное количество порочащих их фактов.

Другие книги автора Марина Владимировна Добрынина

В этой части Зулкибара мы рассказываем о судьбе незадачливого Ларрена. Почему его судьба сложилась именно так? Что он сделал для того, чтобы исправить свое положение? Изменилось ли для него что-то после победы на эльфами?

Если ты — одинокая девушка, и к тебе в гости заявился заколдованный принц, готовый обещать все, что угодно, за твой поцелуй, это вовсе не значит, что тебе пора прыгать от счастья. Скорее, наоборот

Зулкибар вступает в войну с эльфами. К сожалению, ушастые не желают вести бой честно и применяют ряд грязных приемов. Но решающую роль играет персонаж, на которого никто не рассчитывал.

Чувства весной обостряются, даже в Зулкибаре. Кого-то тянет на подвиги, кого-то — на расширение территории государства, кого-то — конечно же, на любовь. Впрочем, все это прекрасно совмещается.

Ларрен связался с подозрительной блондинкой, в Зулкибар опять лезут всякие завоеватели, сын Лина превзошел своего отца в умении попадать в неприятности, а драконы совсем обнаглели — похищают принцесс прямо из-под носа!

Аннотация: Повесть: Фэнтези. Моя очередная сказка для взрослых. Старая сказка. Написанная давно и от нечего делать. Но, как кажется, способная поднять настроение читателю.

Вот мы и подходим вплотную к пониманию того, почему ушастых нужно бить, и делать это срочно.

Терин пытается вернуть себе княжество. У Вальдора появляется еще один наследник. Ханна озабочена произведением на свет потомства, и Лин ей в этом помогает. Но не так, как можно было бы подумать. Дульсинея, как обычно, путается у всех под ногами и переворчачивает все с ног на голову.

Популярные книги в жанре Фэнтези

Тёмная ночь. Шорох волн. Волшебное судно медленно подходит к причалу, и на борт его поднимаются мастера рукопашного боя. На колдовской остров, лежащий между мирами, отвезёт их таинственный корабль. Там, в древнем замке, ожидают их Повелители Вселенной. Лучшим воинам мира предстоит сразиться, чтобы в поединке определить судьбу человечества. Кто будет править Землёй в следующем тысячелетии — Добро или Зло? Это должна решить смертельная битва.

Мой взгляд на историю Англии времён Войны Алой и Белой розы. Сугубо личный!!!

Олегу 16... почти, и он точно знает, кем хочет быть: художником. Но он слепнет, а в темноте его преследуют видения. В поисках помощи, Олег спускается в подземный город, где распятая на древних микросхемах агонизирует Рыба.

Пришло время начать Игру. Мир уже не будет прежним. Планета превратилась в один большой игровой сервер. Каждый крупный город – отдельная локация, где большинство людей, животных и насекомых всего лишь марионетки коллективного разума древнейших бактерий, которые превращают в мутантов всё живое. Но есть ещё Игроки, способные противостоять глобальному заражению. Живая Игра – проклятье, или последняя надежда человечества?

Первый том второй книги цикла «Потускневшая жемчужина». «Потускневшая жемчужина» — цикл романов, объединённых местом действия. Это — сквозной сюжет и полностью авторский мир, раскрытие тайн которого будет постепенным. Вы когда-нибудь бывали в Энгельбруке — столице Западного герцогства? Ни разу? Вам обязательно нужно там побывать. Если вы не любовались дивными видами герцогского дворца под названием "Ангельский Мост", то вы ничего не видели в этой жизни. Только у меня к вам одна просьба. По вечерам постарайтесь не выходить за пределы городских стен. Там с некоторых пор стали твориться страшные вещи…

Война. Лишь война всегда правила этим миром. Ибо даже в книге Начала Единого бога написано:"Mиp пал жертвой милосердия, когда высший сжалился над низшим и даровал ему Силы, чтобы обернуть всё вспять. Именно тогда бог заплакал и понял, что совершил ошибку. Началась Война".Всё это могло бы быть лишь вымыслом, однако в этом мире действительно существует некая Сила, мощь, что угрожает всему живому. Братство Чёрной Птицы охраняет эту силу, дабы больше никто не смел прикоснуться к ней. И если бы Саманта знала, во что впутывается, когда нашла раненого Равса...

Поход в одно из ужаснейших мест мира, под названием Гнилое Болото, сулит огромные деньги, но, увы, обещанного золота наёмники не получают. Но всё же у них есть надежда извлечь выгоду из путешествия. Возможно даже большую, чем они рассчитывали изначально.

Своенравный и безалаберный юноша Квин Лэнслоу, будучи ещё школьником оказывается втянут в ожесточённый конфликт между раем и адом. Против своей воли молодой человек попадает на службу в армию совета, где вынужден выполнять поставленные руководством задачи, но при этом юноша вовсе не желает отказываться от привычного ему образа жизни. Рассматривая жестокость окружающих как нечто должное, а своё служебное положение как помеху, он не воспринимает ожесточенную войну всерьёз и попросту не замечает нависшей над ним угрозы. Как изменится мир, охраняемый подобными защитниками, и к чему же приведут своевольные решения неокрепшего молодого разума?

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Доктор Джулиан Фредро встал с койки, покачнулся и вновь обрел равновесие. Медицинская сестра из Новоресифе убрала аппаратуру. Свет перестал мигать, а вещи прекратили свое вращение. Правда, доктор все еще чувствовал легкое головокружение. Открылась дверь, и вошел Геркулес Кастанхозо, похожий на белку офицер службы безопасности из земного космопорта, с полными руками бумаг.

— Здравствуйте, синьор Джулиан, — сказал он на бразильско-португальском космоязыке. — Все в порядке, но не мешает еще раз проверить. Вот ваши бумаги. Вам разрешено посетить Гозаштанд, Микарданд, свободный город Маджбур, Квириб, Балхиб, Замбу и все прочие дружественные государства Кришнана, с которыми у нас имеются дипломатические отношения.

Историю православной Церкви в нашем отечестве обыкновенно начинают с обращения к христианству великого князя Владимира, и начинают весьма справедливо. Церковь Русская действительно появилась не прежде, как со времен равноапостольного просветителя России: с этих только пор у нас начался ряд первосвятителей, без которых, в строгом смысле, нет и не может быть Церкви [*1] ряд, непрерывно продолжающийся доныне; с этих только пор Церковь наша получила надлежащее внутреннее и внешнее благоустройство; с этих только пор она соделалась известною и во всеобщей истории как особая, определенная отрасль Церкви вселенской. Но столько же справедливо и то, что христианство существовало в России еще прежде великого князя Владимира, с самого основания Русского царства, хотя мы и не можем сказать, чтобы была уже тогда у нас постоянная высшая иерархия, а следовательно, была в строгом смысле и Русская Церковь. Не менее справедливо, что христианство существовало в пределах нынешней России даже до основания Русского царства, со времен самих святых апостолов, хотя и тогда не было у нас какой-либо одной определенной Церкви, а было несколько частных Церквей, или епархий, большею частию не имевших между собою никакой иерархической связи. Как же смотреть нам на все эти следы христианства в нашем отечестве до происхождения отечественной Церкви при равноапостольном просветителе России? Говорить о них в самом составе своем история Русской Церкви, без сомнения, не может, потому что история эта должна говорить только о Русской Церкви и начинаться с ее началом. Но и оставить без внимания означенные следы христианства также не может, потому что они имеют ближайшее отношение к Русской Церкви. Отношение к ней тех начатков христианства, какие появились в нашем отечестве со времени основания его до равноапостольного Владимира, очевидно: это было христианство в царстве Русском, в народе русском и имело непосредственное влияние на обращение к святой вере великого князя Владимира со многими из его подданных, т. е. на происхождение самой Церкви Русской. Отношение к ней тех следов христианства, какие существовали в странах нашего отечества еще до основания его, менее очевидно, но также неоспоримо. Здесь важно уже то, что святая вера существовала в странах наших между народами, которых потомки составляют ныне вместе с нами одно политическое тело; еще более то, что в числе христиан, обитавших тогда в России, по всей вероятности, как увидим, находились и наши предки славяне; а особенно важно достоверное известие, что некоторые из тогдашних Церквей, бывших в пределах наших, или имели влияние на происхождение настоящей Церкви Русской, или даже вошли со временем в состав ее [*2]. Обвинит ли кто-либо нашу гражданскую историю за то, что она, имея предметом своим собственно судьбу Русского царства, не забывает, однако же, сказать и о народах, издревле обитавших в России, потому только, что они обитали в России; сказать потом о славянах вообще, как предках славян русских, в частности о славянах русских и некоторых неславянских народах, живших в России пред началом Русской державы; сказать, наконец, о варяго-руссах, которые вместе с этими славянскими и неславянскими племенами образовали Русское государство? Без сомнения, никто не обвинит; напротив, скорее обвинили бы, если бы гражданская история наша не упомянула в должной мере о всех этих предметах, столько близких к ее существенному предмету. Так точно не права была бы и наша церковная история, если бы опустила без надлежащего обозрения те следы христианства, которые издревле существовали в нынешних областях России, христианства, которого держались тогда, между прочим, и наши предки славяне и которое имело потом влияние на происхождение самой Церкви Русской. Но где же должна сказать о них, этих следах святой веры, наша церковная история, когда в самом составе своем сказать не может? Остается одно место: она может, она должна сказать о них предварительно, во введении. Это тем естественнее, что христианство, бывшее в России до великого князя Владимира, действительно и предварило Русскую Церковь, а вместе, несомненно, послужило приготовлением и как бы введением к окончательному основанию ее в народе русском. Следовательно, если всякая наука обязана быть только списком, копиею со своего предмета и тем бывает совершеннее, чем вернее остается своему оригиналу, то история нашей отечественной Церкви поступит в настоящем случае как нельзя более справедливо и поступить иначе не имеет даже права. Вот именно та точка, с которой смотрел я на свой предмет, составляя издаваемое теперь сочинение — «Историю христианства в России до равноапостольного князя Владимира». Я видел, я хотел представить в этой истории не больше как «введение в историю Русской Церкви», введение не как в науку, а только как в историю. Такой взгляд на главный предмет сочинения необходимо уже распростирался и на все частнейшие его предметы. И всяк может судить, в какой обширности я мог рассуждать о каждом из них порознь. Моим правилом было говорить о них только в той мере, в какой имели они или имеют отношение к нашей отечественной Церкви. А потому об одних достаточно было лишь упомянуть как бы мимоходом, о других надлежало сказать более, о третьих еще более. Кратка моя речь о Церквах Армянской и Грузинской до происхождения нашего отечества, хотя о каждой из них можно бы написать особую немалую историю; кратка потому, что отношение этих Церквей к Церкви Русской очень невелико: первая тем только и относится, что находится ныне с нею в пределах одного царства, последняя еще тем, что недавно к ней присоединилась. Обширнее, сравнительно, обозреваю я следы христианства в краях Новороссийском и Кавказском, в которых, по всем соображениям, могли исповедовать тогда святую веру и наши предки славяне, откуда притом проникала она и во внутреннейшие области России. Наконец, со всею уже обстоятельностию, какую позволяли мне существо предмета и источники, старался я изобразить начатки святой веры собственно в царстве Русском здесь отношение к нашей Церкви самое близкое, всестороннее и очевидное. Смотря таким образом на следы христианства, существовавшие в России до великого князя Владимира, или точнее, как гласит заглавие этой книги, до равноапостольного князя Владимира, т. е. до того времени его княжения, когда он, принявши святую веру сам, соделался насадителем ее в своем народе и положил начало собственно Церкви Русской, я не мог не заметить, что они разделяются, вообще, на два главные отдела достопамятною эпохою основания Русского царства: одни существовали только в пределах России, другие в самом царстве Русском; одни имели гораздо менее отношения к нашей отечественной Церкви, другие несравненно более. На этом основании разделил я и сочинение свое на две части:

Если знаменательно было избрание и возведение на митрополитский престол Илариона Собором русских епископов при великом князе Ярославе, то еще более знаменательным должно назвать подобное же избрание Климента, случившееся во дни великого князя Изяслава II. Тогда все совершилось спокойно: не видно, чтобы кто-либо из епископов, бывших на Соборе, воспротивился воле князя и назвал избрание Илариона незаконным; не видно, чтобы новоизбранный митрополит не захотел подчинить себя власти Константинопольского патриарха или последний не согласился признать Илариона в сане первосвятителя Русской Церкви; не видно, наконец, чтобы такое избрание первосвятителя имело какие-либо последствия в Русской Церкви, произвело в ней какие-либо перемены. Событие произошло тихо и без всякой борьбы, может быть, оттого, что, с одной стороны, русские по недавности своего обращения к вере еще не привыкли считать необходимостию избрание и поставление своего митрополита Константинопольским патриархом, а с другой — Константинопольские патриархи еще окончательно не решили, как смотреть на Русскую Церковь и не предоставить ли ей самой согласно с древними канонами права избирать для себя первосвятителя.

Селеногорск взбудоражен. Такое впечатление, что все посходили с ума. Утром, когда я столкнулась в коридоре с Веригиным, я подумала, что, может быть, пригодится моя медицина. У него были красные, воспаленные глаза и вообще, я сказала бы, вид лунатика — если бы это не звучало смешно.

Я предложила Веригину выпить экстракта криногена, который он обожал, но он отмахнулся и побежал в радиорубку.

Давно я заметила, что с наступлением полноземлия наши ребята взвинчиваются. Да и мне становится как-то не по себе, даром что я уже около четырех лет живу в этой пещере, выдолбленной во внешнем склоне кратера Птоломея: беспричинное возбуждение сменяется беспричинной же грустью, и все время хочется пить. Конечно, тут прежде всего — воздействие сильного света, идущего от Земли. Но не только. У меня накопилось порядочно наблюдений, и я над ними раздумываю.