Принц Эрик и прекрасная посудомойка. Тетрадь 2

Аннотация: Фэнтези. Иногда дорога к власти оказывается очень уж тернистой

Отрывок из произведения:

Время, прошедшее с момента первой публикации записей королевы Софии Семпольской, супруги короля Эрика Благословенного, показало, что интерес к этим двум неординарным личностям еще не угас. Более того, и я надеюсь, это благодаря моему скромному труду, исследователи отмечают увеличение частоты обращений по этому поводу в библиотеки, к поисковым системам, ученым.

Моя судьба за эти несколько лет тоже поверглась изменениям. Смею отметить, что труды мои не прошли даром. Я был отмечен рядом премий, одна из которых особенно греет мне сердце. Это Королевская премия. Она, как вы, должно быть, знаете, вручается за особые заслуги перед правящей династией. Несколько омрачает мой триумф тот факт, что правит сейчас не династия Гаверов, о представителях которой, собственно, и идет речь в моем исследовании, а семья Шутц. Впрочем, я продолжаю надеяться, что вручение мне премии было обусловлено исключительно стремлением к установлению истины, а не желанием, как бы это выразиться точнее, вскрыть о других лицах максимальное количество порочащих их фактов.

Другие книги автора Марина Владимировна Добрынина

В этой части Зулкибара мы рассказываем о судьбе незадачливого Ларрена. Почему его судьба сложилась именно так? Что он сделал для того, чтобы исправить свое положение? Изменилось ли для него что-то после победы на эльфами?

Зулкибар вступает в войну с эльфами. К сожалению, ушастые не желают вести бой честно и применяют ряд грязных приемов. Но решающую роль играет персонаж, на которого никто не рассчитывал.

Если ты — одинокая девушка, и к тебе в гости заявился заколдованный принц, готовый обещать все, что угодно, за твой поцелуй, это вовсе не значит, что тебе пора прыгать от счастья. Скорее, наоборот

Ларрен связался с подозрительной блондинкой, в Зулкибар опять лезут всякие завоеватели, сын Лина превзошел своего отца в умении попадать в неприятности, а драконы совсем обнаглели — похищают принцесс прямо из-под носа!

Аннотация: Повесть: Фэнтези. Моя очередная сказка для взрослых. Старая сказка. Написанная давно и от нечего делать. Но, как кажется, способная поднять настроение читателю.

Терин пытается вернуть себе княжество. У Вальдора появляется еще один наследник. Ханна озабочена произведением на свет потомства, и Лин ей в этом помогает. Но не так, как можно было бы подумать. Дульсинея, как обычно, путается у всех под ногами и переворчачивает все с ног на голову.

Вот мы и подходим вплотную к пониманию того, почему ушастых нужно бить, и делать это срочно.

Если Родина обучила тебя, призвала, если тебе нравится твоя работа, если ты искренне считаешь, что ты нужен, разве ты можешь изменить? А ведь можешь…

Популярные книги в жанре Фэнтези

Введите сюда краткую аннотацию

Барон Мюнхаузен улетел на Луну, теперь главный выдумщик — капитан Синий Медведь. Взрослые и дети будут восхищаться его историями, удивляться и, конечно же, верить…

Не стоит завидовать кошкам с их девятью жизнями. У капитана по имени Синий Медведь их двадцать семь, и каждую он проживает невероятно изобретательно. Однажды его, плывущего по Замонийскому морю в ореховой скорлупке, спасли карликовые пираты и заботились о нем, пока он не вырос слишком большим. Две волны-болтушки научили Синего Медведя говорить, а динозавр Мак спас его от острова-хищника. Разным премудростям капитан научился в ночной академии…

Даже не слишком усидчивый читатель без труда одолеет нескончаемую череду удивительных приключений Синего Медведя. Словом, 13 1/2 жизней — это тринадцать с половиной удивительных путешествий по сказочной стране, где возможно все, кроме скуки.

Перевод с немецкого Людмилы Есаковой.

Иллюстрации автора.

Здесь царило запустение, как и всюду: развалины, поросшие травой, ржавое железо, кучи хлама прямо на улицах, а в центре поселка — яма с гнилой водой, из которой торчали черные обрубки фонарных столбов.

Мальчишка-подросток остановился и огляделся с беспокойством: он искал людей, одновременно бояеь их встретить. Он был грязен и одет в драную куртку с чужого плеча и джинсы, перемазанные в глине. Слишком большая шапка с козырьком постоянно сползала ему на нос, и ее приходилось поправлять.

Черный маг Зевулус похищает из Пещеры Посвященных магический талисман и скрывается в потоке времени. Владигор отправляется за ним в погоню и попадает в Древний Рим. Третий век до нашей эры. В разгаре борьба за власть — сражения, интриги, убийства. Речь идет не только о том, кто станет императором, под вопросом само существование Великой Империи. В борьбу вступают даже боги. Но в конечном счете все зависит только от людей…

В сети слов попадаются чувства и мысли, а иногда даже души… Их особенно не хочется отпускать на волю… Но пришла пора вам узнать, что было дальше в моей сказке. Я начну с того, что древняя сила разбужена. Она обещает вернуть стае Хозяев Леса их истинное могущество. Но враги, считавшиеся бесследно исчезнувшими века назад, не уступят так просто свою власть. Этот мир ждет война… И лишь Хозяйке под силу привести стаю к победе! Но для этого ей вначале нужно разобраться с собственными способностями, не испугаться и принять их… Но только не думайте, что решение на этот раз достанется просто. Так никогда не бывает, если имя тебе — оборотень… или — Меняющая Суть.

До конца XX века оставалось меньше шести лет, когда они встретились в парковом тире. Мальчишка-школьник бежал от преследований шпаны, старик-тирщик ожидал прихода «хомячков» местного авторитета. Кто они, эти двое, – торговцы расстрельными услугами, стрелки без промаха и упрека? Опоры великого царства, знающие, что не все на этом свете исчислено, взвешено и разделено?! Они – тирмены. Рыцари Великой Дамы. Но об этом не стоит говорить вслух, иначе люстра в кафе может рухнуть прямо на ваш столик.

Время действия романа охватывает период с 1922 по 2008 год. Помимо большого современного города, где живут главные герои, события разворачиваются от Петрограда до Памира, от Рудных гор в Чехии до Иосафатовой долины в Израиле, от убийственной виртуальности бункера на «минус втором» до мистического леса Великой Дамы на «плюс первом».

Через пятьсот лет после правления Конана Аквилонского орды варваров предают Хайборию огню и мечу. В этот жестокий мир приходит воительница, неустрашимая гирканка Рыжая Соня.

Всем известно как развивались события в одной из самых шебутных магических гильдий королевства Фиор. Но что бы произошло, появись у "Железной Леди" гильдии старший брат?

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Доктор Джулиан Фредро встал с койки, покачнулся и вновь обрел равновесие. Медицинская сестра из Новоресифе убрала аппаратуру. Свет перестал мигать, а вещи прекратили свое вращение. Правда, доктор все еще чувствовал легкое головокружение. Открылась дверь, и вошел Геркулес Кастанхозо, похожий на белку офицер службы безопасности из земного космопорта, с полными руками бумаг.

— Здравствуйте, синьор Джулиан, — сказал он на бразильско-португальском космоязыке. — Все в порядке, но не мешает еще раз проверить. Вот ваши бумаги. Вам разрешено посетить Гозаштанд, Микарданд, свободный город Маджбур, Квириб, Балхиб, Замбу и все прочие дружественные государства Кришнана, с которыми у нас имеются дипломатические отношения.

Историю православной Церкви в нашем отечестве обыкновенно начинают с обращения к христианству великого князя Владимира, и начинают весьма справедливо. Церковь Русская действительно появилась не прежде, как со времен равноапостольного просветителя России: с этих только пор у нас начался ряд первосвятителей, без которых, в строгом смысле, нет и не может быть Церкви [*1] ряд, непрерывно продолжающийся доныне; с этих только пор Церковь наша получила надлежащее внутреннее и внешнее благоустройство; с этих только пор она соделалась известною и во всеобщей истории как особая, определенная отрасль Церкви вселенской. Но столько же справедливо и то, что христианство существовало в России еще прежде великого князя Владимира, с самого основания Русского царства, хотя мы и не можем сказать, чтобы была уже тогда у нас постоянная высшая иерархия, а следовательно, была в строгом смысле и Русская Церковь. Не менее справедливо, что христианство существовало в пределах нынешней России даже до основания Русского царства, со времен самих святых апостолов, хотя и тогда не было у нас какой-либо одной определенной Церкви, а было несколько частных Церквей, или епархий, большею частию не имевших между собою никакой иерархической связи. Как же смотреть нам на все эти следы христианства в нашем отечестве до происхождения отечественной Церкви при равноапостольном просветителе России? Говорить о них в самом составе своем история Русской Церкви, без сомнения, не может, потому что история эта должна говорить только о Русской Церкви и начинаться с ее началом. Но и оставить без внимания означенные следы христианства также не может, потому что они имеют ближайшее отношение к Русской Церкви. Отношение к ней тех начатков христианства, какие появились в нашем отечестве со времени основания его до равноапостольного Владимира, очевидно: это было христианство в царстве Русском, в народе русском и имело непосредственное влияние на обращение к святой вере великого князя Владимира со многими из его подданных, т. е. на происхождение самой Церкви Русской. Отношение к ней тех следов христианства, какие существовали в странах нашего отечества еще до основания его, менее очевидно, но также неоспоримо. Здесь важно уже то, что святая вера существовала в странах наших между народами, которых потомки составляют ныне вместе с нами одно политическое тело; еще более то, что в числе христиан, обитавших тогда в России, по всей вероятности, как увидим, находились и наши предки славяне; а особенно важно достоверное известие, что некоторые из тогдашних Церквей, бывших в пределах наших, или имели влияние на происхождение настоящей Церкви Русской, или даже вошли со временем в состав ее [*2]. Обвинит ли кто-либо нашу гражданскую историю за то, что она, имея предметом своим собственно судьбу Русского царства, не забывает, однако же, сказать и о народах, издревле обитавших в России, потому только, что они обитали в России; сказать потом о славянах вообще, как предках славян русских, в частности о славянах русских и некоторых неславянских народах, живших в России пред началом Русской державы; сказать, наконец, о варяго-руссах, которые вместе с этими славянскими и неславянскими племенами образовали Русское государство? Без сомнения, никто не обвинит; напротив, скорее обвинили бы, если бы гражданская история наша не упомянула в должной мере о всех этих предметах, столько близких к ее существенному предмету. Так точно не права была бы и наша церковная история, если бы опустила без надлежащего обозрения те следы христианства, которые издревле существовали в нынешних областях России, христианства, которого держались тогда, между прочим, и наши предки славяне и которое имело потом влияние на происхождение самой Церкви Русской. Но где же должна сказать о них, этих следах святой веры, наша церковная история, когда в самом составе своем сказать не может? Остается одно место: она может, она должна сказать о них предварительно, во введении. Это тем естественнее, что христианство, бывшее в России до великого князя Владимира, действительно и предварило Русскую Церковь, а вместе, несомненно, послужило приготовлением и как бы введением к окончательному основанию ее в народе русском. Следовательно, если всякая наука обязана быть только списком, копиею со своего предмета и тем бывает совершеннее, чем вернее остается своему оригиналу, то история нашей отечественной Церкви поступит в настоящем случае как нельзя более справедливо и поступить иначе не имеет даже права. Вот именно та точка, с которой смотрел я на свой предмет, составляя издаваемое теперь сочинение — «Историю христианства в России до равноапостольного князя Владимира». Я видел, я хотел представить в этой истории не больше как «введение в историю Русской Церкви», введение не как в науку, а только как в историю. Такой взгляд на главный предмет сочинения необходимо уже распростирался и на все частнейшие его предметы. И всяк может судить, в какой обширности я мог рассуждать о каждом из них порознь. Моим правилом было говорить о них только в той мере, в какой имели они или имеют отношение к нашей отечественной Церкви. А потому об одних достаточно было лишь упомянуть как бы мимоходом, о других надлежало сказать более, о третьих еще более. Кратка моя речь о Церквах Армянской и Грузинской до происхождения нашего отечества, хотя о каждой из них можно бы написать особую немалую историю; кратка потому, что отношение этих Церквей к Церкви Русской очень невелико: первая тем только и относится, что находится ныне с нею в пределах одного царства, последняя еще тем, что недавно к ней присоединилась. Обширнее, сравнительно, обозреваю я следы христианства в краях Новороссийском и Кавказском, в которых, по всем соображениям, могли исповедовать тогда святую веру и наши предки славяне, откуда притом проникала она и во внутреннейшие области России. Наконец, со всею уже обстоятельностию, какую позволяли мне существо предмета и источники, старался я изобразить начатки святой веры собственно в царстве Русском здесь отношение к нашей Церкви самое близкое, всестороннее и очевидное. Смотря таким образом на следы христианства, существовавшие в России до великого князя Владимира, или точнее, как гласит заглавие этой книги, до равноапостольного князя Владимира, т. е. до того времени его княжения, когда он, принявши святую веру сам, соделался насадителем ее в своем народе и положил начало собственно Церкви Русской, я не мог не заметить, что они разделяются, вообще, на два главные отдела достопамятною эпохою основания Русского царства: одни существовали только в пределах России, другие в самом царстве Русском; одни имели гораздо менее отношения к нашей отечественной Церкви, другие несравненно более. На этом основании разделил я и сочинение свое на две части:

Если знаменательно было избрание и возведение на митрополитский престол Илариона Собором русских епископов при великом князе Ярославе, то еще более знаменательным должно назвать подобное же избрание Климента, случившееся во дни великого князя Изяслава II. Тогда все совершилось спокойно: не видно, чтобы кто-либо из епископов, бывших на Соборе, воспротивился воле князя и назвал избрание Илариона незаконным; не видно, чтобы новоизбранный митрополит не захотел подчинить себя власти Константинопольского патриарха или последний не согласился признать Илариона в сане первосвятителя Русской Церкви; не видно, наконец, чтобы такое избрание первосвятителя имело какие-либо последствия в Русской Церкви, произвело в ней какие-либо перемены. Событие произошло тихо и без всякой борьбы, может быть, оттого, что, с одной стороны, русские по недавности своего обращения к вере еще не привыкли считать необходимостию избрание и поставление своего митрополита Константинопольским патриархом, а с другой — Константинопольские патриархи еще окончательно не решили, как смотреть на Русскую Церковь и не предоставить ли ей самой согласно с древними канонами права избирать для себя первосвятителя.

Селеногорск взбудоражен. Такое впечатление, что все посходили с ума. Утром, когда я столкнулась в коридоре с Веригиным, я подумала, что, может быть, пригодится моя медицина. У него были красные, воспаленные глаза и вообще, я сказала бы, вид лунатика — если бы это не звучало смешно.

Я предложила Веригину выпить экстракта криногена, который он обожал, но он отмахнулся и побежал в радиорубку.

Давно я заметила, что с наступлением полноземлия наши ребята взвинчиваются. Да и мне становится как-то не по себе, даром что я уже около четырех лет живу в этой пещере, выдолбленной во внешнем склоне кратера Птоломея: беспричинное возбуждение сменяется беспричинной же грустью, и все время хочется пить. Конечно, тут прежде всего — воздействие сильного света, идущего от Земли. Но не только. У меня накопилось порядочно наблюдений, и я над ними раздумываю.