Приключения машины

ТРЕБОВАЛОСЬ найти его во что бы то ни стало. Где он прячется, не представлял никто, и не было уверенности, что мы ищем там, где нужно. Правда, мы знали его приметы, знали, в каком окружении его можно встретить, находили следы этого окружения. В довершение трудностей, местность эта была для меня недоступна. Я не мог отправиться туда лично, посмотреть следы своими глазами, вынужден был, сидя по ту сторону грани за письменным столом, обдумывать донесения, сопоставлять, сравнивать, взвешивать факты, чтобы в результате сказать: «Здесь вы его найдете».

Другие книги автора Георгий Иосифович Гуревич

Ким, обычный врач-профилактик — проходит школу жизни в социально безоблачном, но по-прежнему небеспроблемном будущем, населенном 100-миллиардным человечеством. Идет преобразование Солнечной системы, открываются невиданные возможности улучшения человеческой жизни — достижения практического бессмертия, прорыва к звездам, установления контакта с иными цивилизациями. Но люди по-прежнему страдают от неразделенной любви, ищут свое место в жизни, разочаровыватся и теряют иллюзии. Автор исследует в книге проблему бессмертия и победы над старостью, изображая в виде «ратомики» то, что сейчас подразумевают под продвинутой нанотехнологией, возможность воспроизводить любые предметы на атомном уровне и даже вносить исправления в их структуру — метод, позволивший героям воскрешать предварительно «записанных» мертвых, одновременно омолаживая их.

Аннотация: © А.П.Лукашин, fantlab.ru

Роман о городе физиков будущего, об ученых и исследователях, решающих проблемы завтрашнего дня, прокладывающих новые пути к знанию. Художник Бай В. Е.

Георгий Гуревич

Восьминулевые

...Ць, Цью, Цьялалли, Чачача, Чбебе, Чбуси, Чгедегда...

Гурман, изучающий ресторанное меню, кокетка на выставке мод, книголюб в сокровищнице букиниста, ребенок в магазине игрушек в слабой степени ощущают то, что я чувствовал, произнося эти названия -- реестр планет, предложенных мне для посещения. Любая -- на выбор.

Так организован туризм у звездожителей, в их шаровом скоплении. И конечно, я там буду первый гость с Земли, первый космический корреспондент. И вот получил разрешение, вожу глазами по прейскуранту планет, а киберсправочник чирикающим своим голоском дает пояснения:

Преданный рыцарь Ее Величества Фантастики — так с полным правом можно назвать Георгия Иосифовича Гуревича (1917 — 1998), человека, отдавшего служению отечественной научной фантастике пятьдесят лет жизни. Пятьдесят лет, за которые он опубликовал двадцать шесть книг, названия самых известных из которых — начиная с дебютной повести 1947 г. «Человек-ракета» — известны ВСЕМ настоящим ценителям отечественной научной фантастики. Романы «Рождение шестого океана» — и «В Зените»... Сборник рассказов и повестей «Пленники астероида» и «Мы — с переднего края», но прежде всего, конечно, — роман-утопия «Мы — из Солнечной системы»! В данный том вошли наиболее известные произведения Г.И. Гуревича — роман «Мы — из Солнечной системы» и полные романтики научного поиска рассказы 1960-х гг.

На обложке стоят две фамилии. У книги два автора. Один из них писатель – Георгий Иосифович Гуревич. Его перу принадлежат научно-фантастические повести «Иней на пальмах», «Подземная непогода» и другие. Петр Евгеньевич Оффман – доктор геологических наук, сотрудник научно-исследовательского института, участник и руководитель многих геологических экспедиций в Поволжье, на Урал, на Север и в Сибирь. Экспедиции эти и дали материал для книги «Купол на Кельме».

Авторы поведут вас в тайгу, покажут суровую школу научного похода. Вы прочтете о людях, которые закаляются, и о тех, кто надламывается; узнаете о приключениях, которых не должно быть ни в коем случае; познакомитесь с таежным асом – летчиком Фокиным, с девушками – хозяйками Топозера и с ловкачом Тимофеем.

Главный герой книги – Маринов. Другие учатся у него работать, отдыхать, думать и смотреть. Они и поехали в тайгу, чтобы учиться или спорить с Мариновым.

Во время поездки в Центральную Азию, гуляя по развалинам древнего города, Ник замечает странного жука. Схватив его, Ник пытается получше рассмотреть насекомое. Но загадочное создание кусает его, и Ник оказывается в таинственном месте первого дня творения…

После смерти герой попал к богу Бхаге. Он оказался посланцем некоего вселенского разума и должен был зародить и развить жизнь на Земле. Герою предстояло выслушать длинную историю о сотворении, а затем…

Впервые произведение публиковалось в журнале «Уральский следопыт» № 11, 1990. В 1991 вышло в составе сборника «Древо тем» с незначительными изменениями.

Преданный рыцарь Ее Величества Фантастики — так с полным правом можно назвать Георгия Иосифовича Гуревича, человека, отдавшего служению отечественной научной фантастике пятьдесят лет жизни. Пятьдесят лет, за которые он опубликовал двадцать шесть книг, названия самых известных из которых — начиная с дебютной повести “Человек-ракета” — известны ВСЕМ настоящим ценителям отечественной научной фантастики.

Романы “Рождение шестого океана” — и “Мы — из Солнечной системы”…

Сборники рассказов и повестей “Месторождение времени”, “Нелинейная фантастика”, “Только обгон”, но прежде всего, конечно, — роман “В Зените”.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Львов Аркадий Львович

СЕДЬМОЙ ЭТАЖ

Он слыл трудным мальчиком. Он слыл трудным лет с шести, когда папа и мама впервые заговорили с ним о школе. Это было в марте. Они сказали ему, что вот пролетят весна и пето - и в сентябре он пойдет в школу. Папа вспомнил свой первый школьный сентябрь - каштаны были еще зеленые, как в мае; мама ничего не вспоминала, мама только вздохнула и сказала, что время не стоит на месте. А он вдруг рассмеялся и заявил, что в школу не пойдет. Мама сделала большие глаза, а папа очень спокойно спросил у него:

Синякин Сергей Николаевич

Трансгалактический экспресс

Фантастическая повесть

Писателя надо любить! Когда любишь, многое прощаешь.

Анатолий Растер

Коротко хочу рассказать для чего написано все, что вы сейчас прочтете.

Фантастика давно числится в дефиците.

Выстояв очередь в библиотеке, выпросив на день у знакомого, читатель получает книгу с заманчивым грифом - "НФ" и, придя домой, погружается в странный мир, мир всемогущества и небывалых возможностей, мир борьбы идей и миров, где гигантские космолеты бороздят звездные пространства, где устанавливаются контакты с неземными цивилизациями, небывало преобразовывается Земля, меняются люди, сталкиваются различные идеологии, изучается будущая машинная психология, познается мир. Фантастика показывает, обещает, прогнозирует, предупреждает, популяризирует, обличает, смеется.

Валерий Строкин

(г. Мадрид, Испания)

Сага о голубой планете

(повесть)

Часть 1.

Застывшие облака.

- Тебе никогда ни до кого нет дела! - Клара раздраженно бегала по комнате, напоминая в эту минуту разъяренную пантеру.

Вик грустно наблюдал за ней - он знал, что в такие минуты лучше промолчать, чтобы избежать большего.

- Нет! - Клара всплеснула руками. - Как ты смел?! Я не понимаю, как ты мог отказаться лететь? Тебе больше нравится остаться здесь и заживо гнить, дышать дерьмом, пить неизвестно что, но только не то, что раньше называлось водой? Ты до сих пор не хочешь понять, что здесь жизнь обречена на смерть возрождения не будет, планета умирает. На что ты надеешься? Кто капитан корабля? Корвин?

ЭДУАРД ЖУРИСТ

ПОСТТЕЛЕМАТИЧЕСКАЯ ЭРА

Пер. с румынского Татьяны Ивановой

- Вот этот дом, - сказал мой сопровождающий. - Пока он единственный в своем роде, но скоро такие дома станут совершенно обычными.

Я скептически улыбнулся. Сыт я по горло подобными эпохальными открытиями. Я работал в бюро патентов и открытий, и моя миссия заключалась в том, чтобы отклонять предложенные открытия (их одобрением занималась другая служба) под тем простым и хорошим предлогом, что мы живем в эпицентре непрекращающегося взрыва открытий и новшеств и если бы человечество принялось все их внедрять, у него не осталось бы времени наслаждаться их результатами. Однако этот человек пришел ко мне не обычными путями (имейте в виду, что в нашу посттелематическую эру "обычный путь" по-прежнему означает "с рекомендациями сверху, справа и слева"), а был внуком лучшей школьной подруги моей бабушки, и, конечно, в посттелематическую эпоху тоже никто не может отказать в небольшом удовольствии своей бабушке, этому милейшему существу, с которым ты оставался вдвоем длинными зимними вечерами, когда родители уходили в театр, в кино или ресторан. Внук был весьма симпатичен. Он походил скорее на виолончелиста в оперном оркестре (галстук-бабочка, лысина, бархатный пиджак, сильно вытертый на локтях), чем на физика, инженера, специалиста по автоматике или кибернетика наших дней. И вот мы стоим перед экспериментальным домом, и я жду, когда этот человек произнесет нечто вроде "сезам откройся", к которому мы привыкли в последнее время. И в самом деле, "виолончелист" подходит к крохотному микрофону, вделанному в дверь, и говорит:

Научно — фантастические произведения, включенные в этот сборник, повествуют о местах, событиях и существах, которых не было, нет, и не может быть — на то и фантастика. Но в невероятных ситуациях читатель встретит знакомые черты недавнего прошлого, от которого мы стремимся избавиться, перестраивая все сферы нашей общественной жизни, возвращаясь из «перпендикулярного мира» в мир реальных ценностей, истинно человеческих отношений.

Полковника Вильяма Трэинера, постоянного Представителя Президента при Миссии, вытащили из постели в 2-16. Еще не успев стряхнуть с себя сон, в 2-18 он, затягивая пояс, сбежал по лестнице к ожидавшей у подъезда капсуле. Устраиваясь на заднем сиденье, Трэйнер уже знал, что его ожидает трудный день.

Два капитана и штатский — всех их он знал в лицо сидели, крепко сжимая в руках обложки с государственным гербом. Полковник протер глаза и посмотрел на штурвальную консоль: «Баллистический полет, цель зафиксирована, местное время 15.04». Штатский с молодым, но прежде времени состарившимся лицом обернулся к нему с переднего сиденья:

Рассказ из журнала "Очевидное и невероятное"2009 06

Море бушевало всю ночь. Медлительные валы один за другим выплывали из темноты. Они вставали перед нами крутой стеной, и нависшие гребни их заглядывали в шлюпку, как будто хотели пересчитать нас — свою будущую добычу.

Нас было шестеро в шлюпке: кочегар Вилькинс, Джо, три матроса — швед, итальянец, негр и я шестой с ними. Мы гребли все время, точнее — они гребли, а я сидел на корме и, качаясь, как маятник, зачерпывал воду и выливал за борт, черпал и выливал, черпал и выливал.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Суд идет!

Судья в волнистом парике торжественно занимает место за столом, берет в руки колокольчик, откашливается. Он волнуется, в первый раз в жизни он ведет процесс, и судьба подсудимого касается его лично. Но он дал клятву быть объективным и справедливым, этот судья по фамилии Селдом.

Перебирает свои заметки прокурор, готовя речь, строгую и обоснованную. Впрочем, его задача облегчается сегодня, потому что подсудимый не отрицает фактов. Фамилия прокурора Селдом.

Да, это и есть наша контора. Райсудьба — так называют нас в городе. Официальное-то наименование — Консультация по вероятностному прогнозированию личной жизни — Конверпролиж. Но не привилось. На слух неприятно. Пишите — Центр судьбы. Кратко, загадочно и выразительно. Я сам и есть консультант — прогнозист, эксперт по личному будущему, инженер-предсказатель. Тут и принимаю, в этом кабинетике, небольшом, как видите, даже тесноватом. Но представьте, тесноватый удобен для тесного общения. В обширном зале налет официалыцины, люди теряются, зал влечет к громким речам, отпугивает задушевную откровенность. Откровенничают люди в уютной комнатке. Шторы на окнах тоже для уюта, для доверительности, чтобы свет не будоражил, уличный грохот не отвлекал. Да, откровенность нам необходима, мы же прогнозисты, а не гадалки, не щеголяем сверхпроницательностью, честно говорим: чем больше клиент расскажет, тем вероятнее прогноз. Прошлое экстраполируем в будущее. Как в Бюро погоды: завтрашний день вычисляется по сегодняшнему. У нас тоже вычисляется. Все, что клиент рассказал, записывается на ленту, препарируется, перфорируется и анализируется машиной. Сама она слева от вас, за перегородкой. А занавеской прикрыт экран. Когда информация обработана, машина преобразует ее в зримые образы. Вы на экране видите себя, но в будущем, Показать ваше будущее? Могу, конечно, если вы сядете в кресло и подробно расскажете о себе. Но эта работа часа на полтора. Хотите присутствовать на приеме? Нет, это не разрешается. Посторонний смущает клиента, тот начинает недоговаривать, а каждое умолчание обедняет истину, вносит дефекты в конечные выводы. Рассказать характерный пример? Рассказать-то можно, но будет ли это интересно вашему читателю? Как правило, к нам приходят женщины с неустроенной судьбой: разведенные, брошенные, овдовевшие. Мужчины бывают реже, определенного типа мужчины — пассивные натуры, которые на себя не надеются, плывут по течению, уповая на пряники с неба. Вот они-то и справляются нетерпеливо, когда же начнется пряничный дождь. Еще воображалы — эти хотят узнать, когда же наконец человечество признает их гениальность. В сущности, тоже пассивные: ждут незаслуженной награды, милости от стечения обстоятельств. А активные — те сами выбирают дорогу. Женщины же, которые к нам приходят, рады бы выбрать, но не из кого. Если выбор есть, без нас обходятся. Впрочем, бывают и исключения. Бывают. На прошлой неделе было одно. Рассказать? Расскажу, пожалуй, но с условием, что опубликуете через год. Да, не раньше. И разрешение я сам запрошу.

Человеческая жадность подсказала мне эту тему, но не презренное вещелюбие, а иного рода жадность. Так все интересно на этом свете! Все хочется осмотреть и рассмотреть, понять и взвесить, испробовать и прочувствовать. Чтобы осмотреть, можно сделать героя географом или даже космонавтом, поскольку сверху виднее. Чтобы рассмотреть, лучше, наверное, быть художником: это самый зоркий и внимательный к деталям народ. Чтобы понять — физиком, чтобы взвесить математиком. А чтобы прочувствовать — композитором, и еще садовником, и еще механиком, акробатом, шахтером, изобретателем, моряком… К сожалению, жизнь коротка, на все не хватит. Даже не рекомендуется гоняться за десятью зайцами, время упустишь, ни одного не поймаешь. Надо учиться, потом опыт набирать, как следует поработать, оправдывая ученье. А там уже и за сорок, не всякий захочет за парту рядом с юнцами, не всякий сумеет учиться наравне с ними. Да и есть ли талант к любой профессии: и к математике, и к медицине, и к музыке? Ничего не поделаешь, приходится одной держаться, предопределенной генами, подтвержденной дипломом. И отказался бы я от этой непедагогичной темы, если бы жизнь сама не пошла на сближение к ней. Умирать никому не охота, наука силится удлинить срок человеческой жизни. И удлинит — до ста лет и далеко за сто. Тогда сорокалетние будут как бы юношами, никто не осудит их за непостоянство, за желание новому делу себя посвятить. А темпы развития все убыстряются, уже и сейчас переучиваться надо беспрерывно, новейшей техникой овладевать. Целые профессии уходят на пенсию. Много ли в наше время кучеров? Уже и слово такое вышло из обихода… Четверть века назад утвердилась кибернетика, всюду стали нужны программисты. А завтра изобретут самопрограммирующуюся ЭВМ, и программисты пойдут переучиваться в наладчики. Волей-неволей многим придется переквалифицироваться. Но может ли, скажем, талантливый механик стать талантливым агрономом? Вот и сформулирована тема: таланты меняются по требованию.

Нина влетела в распахнутое окно лаборатории; не снимая крыльев, кинулась подруге на шею:

— Ой, Ладка, как я рада видеть тебя, Ладушка! Я так соскучилась без вас с этими лианами и бананами! Гляди, всех собрала, всех притащила к тебе. Том, слезай с подоконника, поцелуй Ладу, я разрешаю. И Сева тут, наш главный веселящий. И Ким… Впрочем, Кима ты видишь часто…

— Совсем нет, он от меня прячется.

Ким отвел глаза. Он и в самом деле избегал встречаться с Ладой. В гигантском Серпуховском институте были сотни корпусов, разминуться было не трудно. Да и зачем бередить рану. Острая пора ревности прошла, осталась ноющая, надоедливая, неотступная, словно застарелая зубная боль. Да, Ким сторонился Лады. Вот и сейчас он снимал крылья в самом дальнем углу. Он всегда втискивался в угол, как будто стеснялся загромождать комнату своим могучим телом.