«Приключения, фантастика» 1992 № 06

ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛГлавный редактор Ю. Петухов

Александр Чернобровкин. КИНСЛЕР ПИКИРУЕТ (фантастико-приключенческая повесть)

В. Панфилов. МАТЬ (рассказ)

Алексей Кудряшов. СКАЗКА ОБ ИСКУШЕНИИ (рассказ)

Н. Ю. Чудакова, С.Н. Чудаков. ПАНОПТИКУМ. НООСФЕРНЫЙ ТЕАТР (статья)

Андрей Иванов. ОХОТА НА ВЕДЬМ (рассказ)

Оформление обложки С. Атрошенко

Отрывок из произведения:

Я сидел у окна в баре отеля «Альтаир», рассматривал с высоты двадцатого этажа приземистое серебристое, сверху похожее на гриб-дождевик казино «Черная дыра» и соображал. где раздобыть денег, чтобы ограбить это богопротивное заведение. Не хватало мне круглым счетом тридцать тысяч. Сумма плевая, в хорошие времена я за вечер и больше просаживал в рулетку, по сейчас, когда небесный крупье все настойчивее повторял: «Делайте ставки, господа! Вас ждет крупный выигрыш!», мне как раз и нечего было поставить. Скажу больше ~ не было даже желания заработать их честным путем. Я фаталист. Если судьбе угодно, чтобы я ограбил казино, она позаботится о деньгах на эту операцию. А пока упругая пластинка кредитной карточки вертелась между большим и указательным пальцами и ударялась то маленькой, то большой гранью по матовой поверхности столика, и на молочно-белом экране вздрагивали серые тени от трехзначной цифры — остаток пособия, полученного при выходе па свободу. Я постучал пластинкой по стакану с ахлуа — крепким напитком, чем-то средним между чистым спиртом и реактивным топливом, а поэтому хорошо прочищающим мозги. Кусочек льда, плавающий почти у донышка стакана, крохотным бесцветным островком отделился от стенки и плавно поплыл к противоположной. Звон стакана привлек внимание зевающей от скуки проститутки, сидевшей у стойки, и бармена — вышколенного типа с квадратной головой на тонкой шее, похожей на монитор на шарнире. Проститутка зазывно улыбнулась, бармен повернул монитор в мою сторону. Я показал два пальца и вставил кредитную карточку в прорезь в центре стола. Через секунду карточка, оплатив заказ, выплюнулась из прорези, а через минуту, пока я допивал ахлуа и совал пустой стакан в широкую трубу ножки стола, официант принес два полных стакана. Вообще-то, убирать грязную посуду — обязанность официанта, но таким способом я заметал следы. А вели они к фаготексу по прозвищу Тук. Он висел на стене рядом со столиком и напоминал огромный темнокоричневый плевок табачной жвачки. Восьмиугольные пластинки на его теле сочленились, образовав панцирь, что обозначало полное отстранение Тука от мирских забот: вы — сами по себе, я сам по себе. Зоологи до сих пор не знают, к какому классу животных отнести фаготексов. Фаготексы едят как органику, так и неорганику; передвигаются всеми известными в животном мире способами, причем количество и форма конечностей зависит от потребности или прихоти, потому что очень любят передразнивать: пообщавшись со мной, Тук начал ходить на двух ногах, увидев собаку, перешел на четыре лапы, теперь боюсь его встречи с сороконожкой; они выживают при температурах от минус ста до плюс ста; могут впадать в спячку на несколько месяцев и столько же не спать; а также брызгать ядовитой слюной, кусаться, душить, лягаться и даже драться как человек, используя вместо кулаков пластинки; размер тела фаготекса — величина довольно переменчивая, он за несколько минут может увеличиться в несколько раз, съев что-нибудь или выпив, или вдохнув воздух, а может и резко уменьшиться, но лучше при этом не присутствовать; единственное, что у них постоянное — это количество костяных пластин на теле, но и они могут либо сочлениться, либо расползтись по всему телу на одинаковое или неодинаковое расстояние друг от друга, либо собраться в горку в какойто одной части. Я бы сказал — в передней или задней, но у фаготекса такого понятия нет. Голова у него там, где нужна в данный момент. Что он сейчас и продемонстрирует. Я опустил один из стаканов под стол. Тук сразу же высунул из-под панциря лапу, она скользнула почти по полу к столу, под ним изогнулась под прямым углом, добралась до стакана. В следующее мгновение ахлуа вместе со стаканом исчезло в лапе, а лапа — под панцирем. Стакан пойдет на закуску, а официант пусть думает, что я помогаю ему убирать посуду. Впрочем, фаготекс ест не все подряд. Я немного отклонился вбок, и в отверствие для грязной посуды полетел из-под панциря кусочек льда. Тук не любит слишком холодные блюда, он у нас теплолюбивый. На этой слабости фаготекса я и сыграл, приручая его. Первый срок, два года, я отбывал в системе Оукон. прозванной в преступном мире «Семиярусной каруселью». В этой системе семь планет, первая из которых обращается вокруг солнца за год, вторая — за два и так далее. Условия жизни на всех планетах невыносимые, днем испепеляющая жара, ночью жуткий холод, и без скафандра можно гулять лишь несколько минут в начале и конце дня. Так как заключенным скафандр не полагается, то и сидишь в модуле от утренней прогулки до вечерней, и самым ужасным для тебя становится пропустить очередную. Модули находятся на порядочном расстоянии друг от друга, связь только со спутником-надзирателем, и более надежную и труднопереносимую камеру-одиночку вряд ли придумаешь. Срок я отбывал на «втором ярусе», родине фаготексов. Перед высадкой на планету меня проинструктировали, что фаготексы никогда не нападают, только защищаются, и дрессировке не поддаются. От нечего делать я решил проверить достоверность последнего утверждения и притащил в модуль самого, как я думал, маленького фаготекса. Представьте мое удивление, когда я, проснувшись утром, увидел, что почти вся комната занята «малышом», доедающим стул. Из мебели в модуле осталась лишь кровать, на которой я спал. Хорошо, что приближалось время утренней прогулки, и морозец уже слабел. Так — градусов десять-пятнадцать ниже пуля. Я выпрыгнул в пижаме в окно, обежал вокруг модуля, раня босые ноги об схваченную стужей землю, открыл входную дверь, вернулся к окну и, подпрыгивая то на одной ноге, то на другой, орал в него все известные мне ругательства, пока фаготекс не выпустил в сторону окна половину сожранного и не протиснулся в дверь. Отплевавшись и отмывшись, я решил отомстить грабителю. Он сидел метрах в ста от модуля, сочленив пластинки, отчего напоминал половинку грецкого ореха, и с тихим скрежетом переваривал мою мебель. Сейчас ты у меня поскрежечешь, подумал я и метнул в панцирь увесистую каменюку. Она абсолютно не помешала пищеварению. Я еще больше разозлился и решил испытать фаготекса огнем. Плазменной зажигалкой я погрел швы, затем сами пластинки. Безрезультатно. И тут меня угораздило поднести огненную дугу к шипу — восьмигранному наросту в центре пластинки. Скрежет под панцирем затих. Сейчас фаготекс или двинет меня одной из пластин, или убежит. Меня больше устраивало второе. Не случилось ни того, ни другого. Я убрал зажигалку. Опять заскрежетало. Поднес — затихло. Набаловавшись и позабыв обиду, я пошел в модуль. Фаготекс заковылял следом. На двух ногах. Бывают такие стометровки, которые переживаешь потом сотни раз, и отмахиваешь в памяти сто километров, пока чувство страха не притрется и не потускнеет. Я слышал раздававшиеся за спиной шаги «тук! тук!» и приказывал себе: только не вздумай бежать! Почему-то мне взбрело в голову, что фаготексы, подобно хищникам, инстинктивно набрасываются на убегающего. Не хватало, чтобы этот урод сожрал меня как стул. Я таки добрался до модуля, закрыл за собой дверь и, за неимением стула, опустился на пол. Вот так отомстил!.. Выйдя на вечернюю прогулку, я снова увидел фаготекса. Он висел на освещенной солнцем стене модуля. Можно было бы отменить прогулку, но отказываться от удовольствий — не в моих правилах. И страх — это ведь тоже удовольствие. Для избранных. И уж в любом случае лучше страшный конец, чем бесконечный страх. Поэтому я медленно пошел по бурой выжженной земле в сторону холмов — обычный маршрут прогулки. Дойти до ближайшего холма, выкурить на его вершине сигарету и вернуться в модуль — на это уходит столько времени, сколько помещается между невыносимыми жарой и холодом. Странная планета. Жизненный цикл растений на ней длится сутки. Утром, когда земля отогревается и покрывается чем-то вроде росы, появляются зеленые тонкие круглые стебельки. Они стремительно высовываются из бурой грязи, на кончике стебля набрякает похожий на каплю бутон. С наступлением жары бутон клонится к земле и лопается, разбрасывая семена. К вечеру стебли уже лежат на земле, переплетясь между собой и прикрыв семена. Ночной холод превращает их в труху, которая идет на удобрения для следующего поколения. И в пищу фаготексам. Я взошел на вершину холма, остановился. Фаготекс замер рядом. Если он до сих пор не сожрал меня, значит уже не тронет. Поэтому я позволил себе закурить сигарету и немного поиздеваться над новым приятелем — выпустил в него струю дыма. Откуда-то из середины фаготекса высунулась тонкая лапа и заколыхалась в струе, как шелковая ленточка, а затем приблизилась почти вплотную к сигарете/Не долго думая, я сунул в лапу зажженым кончиком. Сигарета исчезла в лапе, вынырнула зажженным концом наружу. Видно было, как через нее втягивается воздух. Затяжка была короткой и мощной, через пару секунд от сигареты остался красный стерженек, быстро покрывающийся пеплом. Стерженек, так и не успев превратиться в пепел, исчез в лапе, а лапа всунулась в раздувшееся раза в полтора тело, в глубине которого раздалось тихое, довольное урчание. Я закурил вторую сигарету. История повторилась. То же было и с третьей. Двадцатую я решил выкурить сам, а взамен погрел зажигалкой шип. Это удовольствие больше нравилось фаготексу. Он уже не требовал сигарету, а вертел шип на огне, поворачивая по часовой стрелке, чтобы досталось всем граням, причем, вопреки моему ожиданию, лапа не скручивалась жгутом, оставалась гладкой. Назад я возвращался бегом и, проклиная фаготекса, представлял в какую аккуратную сосульку превращусь, если не успею добраться до модуля. Фаготекс бежал следом и помогал мне подниматься, когда я падал. Пластмассовая ручка двери модуля обожгла мне руку, прилипнув лейкопластырем к коже, и если бы не помощь фаготекса, втолкнувшего меня в помещение и закрывшего дверь, так бы я и стал вечным жителем системы Оукон. Но я спасся и обрел друга. Я выходил на прогулку, щелкая зажигалкой или звал «Тук!», и сразу же появлялся фаготекс. Иногда он прибегал на двух лапах, иногда приползал, похожий на увешанную костяными бляшками змею, иногда вылазил из-под земли, а иногда планировал с неба, похожий на обоюдовыпуклую коричневую линзу. Я так и не нашел у него ничего напоминающего глаза, нос и уши, но слышал, видел и чуял фаготекс поразительно. Видимо, раньше флора и фауна на планете были более разнообразными, потом климат резко изменился, поразительные способности помогли фаготексам выжить. Мы с фаготексом, получившем имя Тук, выработали систему сигналов, я обучил его многому, в частности, не жрать все подряд и внимательнно слушать мои разглагольствования на житейские темы, в результате чего у меня появился отличный товарищ по камере. И когда по окончанию срока я садился в корабль, Тук полез следом, несмотря на сопротивление надзирателей. Пришлось им уступить, потому что фаготекс грозно заурчал и все пластинки собрались в той части тела, что была обращена к людям. А я стал знаменитостью — первым человеком, приручившем фаготекса, и за это на следующем суде получил вместо третьего яруса «Карусели» второй. В картотеке космопола я числюсь «кинслером» — своеобразной элитой преступного мира. Название это дано в честь крупной птицы с планеты Июка. Кинслер живет высоко в горах, добычу ищет, паря под самыми облаками, а выбрав крупного хищника, пикирует на него, поражая большим острым клювом в место соединения черепа с шейными позвонками. Питается исключительно мозгом. Я тоже граблю только хищников, за дела меньше стотысячных не берусь, так же как и за те, где не надо шевелить мозгами, потому что меня интересуют не столько деньги, сколько трудность задачи и риск. Любовь к последнему у меня, наверное, врожденная. Родители зачали меня на планете Дегиз во время ее освоения. Там и сейчас не сахар, платят тройное жалованье, а тогда… Поэтому с детства я любил не сладости, а опасности, и даже младенцем засыпал только после того, как меня испугают или, хотя бы накричат. У меня есть собственная теория на этот счет. Видимо, организм мой еще в утробе матери приучился вырабатывать тельца, пожирающие адреналин и настолько втянулся в это дело, что теперь без адреналина, то есть, без страха, жить не может. Большую часть детства я провел в больнице — результат неудачных погонь за страхом. Домашний врач, заштопав меня после очередной авантюры, накаркал:

Рекомендуем почитать
ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛГлавный редактор Ю. Петухов

Юрий Петухов. ЗВЕЗДНАЯ МЕСТЬ (продолжение романа)

Анатолий Фесенко. ШАГ ИЗ ТЬМЫ (рассказ ужасов)

Оформление обложки С. Атрошенко.

Оформление авантитула С. Атрошенко, иллюстрации Р. Афонина.

ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛГлавный редактор Ю. Петухов

И. Волознев. СОКРОВИЩА ШАХЕРЕЗАДЫ

И. Волознев. АДСКАЯ РУЛЕТКА

A. Чернобровкин. КРЫСИНЫЙ ДЬЯВОЛ

B. Андреев. РЕЗЕРВАЦИЯ

А. Логунов. ОСТАВШИЙСЯ ТАМ

A. Логунов. ПОД СОЗВЕЗДИЕМ ОКТАПОДА

B. Потапов. ГАДЕНЫШ

Н. Ю. и С. Н. Чудаковы. АТЛАНТИДА, АТЛАНТЫ, ПРААТЛАНТЫ

ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛГлавный редактор Ю. Петухов

Ю. Петухов. ЗВЕЗДНАЯ МЕСТЬ (начало романа)

Г. Александровский. СТОИТ ЛИ ЗАГЛЯДЫВАТЬ В «ЩЕЛЬ»?

Оформление обложки С. Атрошенко.

Юрий Петухов. «Звездная месть» (окончание романа).

Андрей Борисов. «Крах мистера Макмурло». Рассказ.

Оформление обложки С. Атрошенко, иллюстрации Р. Афонина.

http://metagalaxy.traumlibrary.net

Другие книги автора Андрей Иванов

Документально-публицистическое произведение рассказывает о становлении преступного сообщества Удмуртии. Повествование основано на реальных событиях.

Вы носите галстук каждый день и вам это нравится? Или вы любитель джинсов и футболок, но вынуждены иногда надевать «ненавистную удавку»? В этой книге представлены пошаговые руководства по завязыванию 40 различных узлов для галстука, шарфа и платка, освоить которые не составит большого труда. Все предельно просто: попробуйте – и убедитесь сами!

Кроме того, в нашем издании вы найдете полезные советы по выбору, хранению и стирке этих стильных аксессуаров.

Андрей Иванов

ОХОТА НА ВЕДЬМ

Оккультизм и магия весьма опасные вещи, и возможно в них есть немалая доля истины, но бойтесь поверить им. Единожды попав в их объятия выбраться оттуда невозможно.

ПРОЛОГ

Путник шел по дороге, из-под ботфорт поднимались клубы пыли.

Сзади послышался стук копыт. Путник остановился и повернулся лицом в ту сторону, откуда доносился звук.

На дороге появился отряд всадников. По черным перьям на шлемах и красным грифонам на щитах, он узнал алькарес, племя, которое воевало с Городом.

Возрастая во Христе

Андрей Иванов

Предисловие

В жизни христианина изучение Слова Божьего должно занимать центральное место. Вот почему апостол Павел уделял так много сил и времени, для того, чтобы учить слову Божьему. “По прекращении мятежа Павел, призвав учеников и дав им наставления и простившись с ними, вышел и пошел в Македонию. Пройдя же те места и преподав [верующим] обильные наставления, пришел в Елладу” (Деян.20:1,2). Если Апостол Павел не жалел не времени ни сил преподавать слово Божье, то с нашей стороны нам нужно сделать все возможное, чтобы изучать и исследовать его. Мы проявим благо- мыслие, если посвятим свое время самому удивительному занятию - изучению Библии. Пособие “возрастая во Христе” является одним из инструментов, которое может помочь вам в этом занятии. Надеюсь, вы сможете извлечь пользу для вашего духовного возрастания. Желаю, чтобы ваше стремление к познанию Бога не угасало. Библия призывает нас стремиться к зрелости. Считаю, что это правильно и важно. “Ибо, [судя] по времени, вам надлежало быть учителями; но вас снова нужно учить первым началам слова Божия, и для вас нужно молоко, а не твердая пища. Всякий, питаемый молоком, несведущ в слове правды, потому что он младенец; твердая же пища свойственна совершенным, у которых чувства навыком при-учены к различению добра и зла. Посему, оставив начатки учения Христова, поспешим к совершен-ству…” (Евр.5:12-14; 6:1). Пусть слово Христово вселяется в вас обильно. Надеюсь, что вы являетесь той хорошей почвой, в которой семя Божьего слова приносит урожай в тридцать, шестьдесят и сто крат.

Хочу, чтобы Вы усвоили одно правило, которым руководствуюсь я: "Не существует гитаристов — существуют музыканты, играющие на гитаре!". Отсюда следует, что, в первую очередь, вы должны работать над собой как над музыкантом. В этой и последующих статьях я хотел бы сконцентрировать внимание гитаристов на некоторых аспектах гитарной игры, без которых игра на инструменте, как я считаю, невозможна. Статьи будут касаться таких тем, как техника, фразировка, взаимодействие различных ладов с прогрессиями аккордов, импровизация и т. д.

Алексей Кудряшов

СКАЗКА ОБ ИСКУШЕНИИ

- Помни, Люци: наша главная цель - истребление не людей, а ДОБРОДЕТЕЛИ. Уничтожь ее - и люди сами убьют себя. - Я знаю. Учитель. - И еще. Остерегайся Старца, его Небесной канцелярии. Только хитрость может ослепить их. - Я понимаю это. - Тогда действуй, мой мальчик. И да поможет тебе Тень Великого Предка!

* * *

В пятницу после обеда я наконец-то вплотную занялся очерком. То есть заперся у себя в каюте, распаковал пишущую машинку, вставил чистый лист бумаги и сверху крупно напечатал:

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Николай НЕДОЛУШКО

МАСКИ

- Тайна должна оставаться тайной, - Джон Глэй многозначительно постучал пальцем по своему лысому черепу. - Мне непонятна ваша обеспокоенность, господа. Я храню эту тайну не только для того, чтобы иметь свой маленький бизнес, но и для вашего же спокойствия. Только мой мозг способен осознать то, что здесь происходит и... может произойти везде. Я человек без нервов. Если хотите, человек-машина. Единственное, что осталось во мне, это некое подобие любопытства к шаткому сиюминутному благополучию цивилизованного мира.

НАТАЛИЯ НИКИТАЙСКАЯ

ПАРАПЫ ПЕТРОВА

Рассказ

Он ушел не оглядываясь. Прямая спина. Руки в кармасах. Вскинутая гордо голова. Таким она его видит.

И по его виду она должна решить, что он спокоен и уверен в своей правоте. И наверняка его спокойствие вызовет у нее слезы. Ну что ж, пусть поплачет. Женщинам это на пользу. Хотя настоящих причин у Полины нет.

A если бы она умела видеть не только этот его решительный уход, не только упрямое выражение лица и замкнутость, происходящую, как ей кажется, от недостатка чувств, а разглядела бы подлинное ею состояниене стала бы мучиться.

Олег Пискунов

"Охрана Труда"

1.

Я достал из кармана ключ и вставил его в замочную скважину свой двери. Под ногами что-то зашелестело и пронзительно хрустнуло.

- Черт,- выругался я про себя, - опять сосед напился и бил бутылки в подъезде. На этаже было темно, хоть глаза выколи, наверняка пацаны снова перестреляли все лампочки из пневматического пистолета. Тяжело вздохнув я открыл дверь своей квартиры и хотел войти, но под ногами опять что-то захрустело. На этот раз звук был такой, словно наступили на детскую машинку. Включив свет в квартире я посмотрел на то, на что наступил в темноте и замер от неожиданности, сердце забилось сильнее обычного ритма.

Олег Пискунов

Талисман Седара,

или не исполнившееся проклятие.

Повесть

1.

Чужой мир

Окружающий меня мир был чужим и в то же время смутно знакомым, как будто я здесь, когда-то бывал, может быть даже в далеком детстве...

Или это у меня "дежа вю"? Так называемые ложные воспоминания и я здесь никогда не был? Понять я этого никак не мог.

Оранжевое солнышко медленно проплывало над горизонтом, иногда отбрасывая золотистые отблески на редкие, почти призрачные облака. Изумрудно-голубое небо нежно окутывало своей волшебной вуалью столичный город Анторс. Зеркальное дерево, посаженное в самом центре столицы, метко стреляло в разные стороны разноцветными зайчиками. Говорят, что это дерево бессмертное. Оно возвышалось почти на сто метров в высоту и имело огромные зеркальные листья, похожие на круглые металлические пластинки. Это чудесное растение посадил тысячу лет назад первый император Таиры. Или быть может первый монах? Теперь уже об этом никто не помнил, не сохранилось его имя и в летописях. Вокруг дерева раскинулась огромнейшая, центральная площадь, выложенная аккуратно подогнанными малахитовыми плитами. Такая расточительность меня очень удивила. Малахит на Земле, хоть и считался полудрагоценным камнем, все равно очень ценился. А здесь его под ногами лежали целые тонны. Листья Зеркального дерева давали столько ярких бликов, что без темных очков на главной площади находиться было абсолютно не возможно. Слава богу, что у меня были с собой солнцезащитные очки, иначе я бы ослеп еще в первый день пребывания в этом мире...

Александр Филиппович ПЛОНСКИЙ

ПЕПЕЛ КЛААСА

Фантастический рассказ

ПЕПЕЛ БЬЕТСЯ О МОЮ ГРУДЬ...

Шарль де Костер. "Легенда об Уленшпигеле".

- Вы ошиблись, назвав академика Воронина покойным, - сказал Вадиму оппонент.

- Неужели он еще жив?

- Можете в том убедиться, навестив его.

- Удобно ли?

- Старик нуждается в общении. Возраст приковал его к дому, а он человек деятельный. Реликт, последний из могикан. Мне довелось слушать его лекции.

Александр Филиппович ПЛОНСКИЙ

ПРИЗРАК В ПОТЕРТЫХ ДЖИНСАХ

Фантастический рассказ

Он стоял возле большого, во всю стену, книжного шкафа. На нем были вылинявшие джинсы и рубашка с хлястиками - стандартная одежда стандартного молодого человека последней четверти двадцатого века. И человек этот смотрел на меня укоризненно.

- Что это по-вашему? - спросил он.

- Просто шкаф, - ответил я. - У вас его еще называют "стенкой".

Александр Филиппович ПЛОНСКИЙ

ПРОСТО ЖЕНЩИНА

Фантастический рассказ

- Она может несколько дней быть ласковой, отзывчивой, мгновенно улавливать малейшие нюансы моего настроения. Но вдруг без видимой причины срыв. И ее не узнать. Становится недоверчивой и раздражительной. Может наговорить колкостей, спровоцировать ссору. Потом столь же внезапный поворот к идиллии, словно ничего не произошло. А спустя неделю снова все идет прахом.

Александр Плонский

СМИРИТЕЛЬНАЯ РУБАШКА

Фантастический рассказ

Щупальца обвили шею. Я конвульсивно сопротивлялся, движимый страхом смерти, отчаянием и надеждой на чудо, которое только и могло меня спасти... Но тиски сжимались, кислород уже не поступал в легкие, сознание меркло...

Проснувшись, я не сразу сообразил, что это был лишь кошмарный сон. Но он перешел в явь: дышалось по-прежнему с трудом, тело затекло, сердце колотилось.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Тема обоих романов Адэра — любовь и смерть, но если в первом — история гибельной страсти стареющего писателя к молодому голливудскому актеру, то во втором — первая любовь и взросление юного американца на фоне майских событий 1968г. во Франции. Адэру удается с тончайшим психологизмом и кинематографической зримостью рассказать о темных глубинах человеческого сердца.

Автор представляет четвертую книгу из серии «Повседневная жизнь Российского императорского двора». В ней рассказывается о внешней стороне жизни царственных семей, о том, что предназначалось для посторонних взоров, – об интерьерах и рабочих кабинетах монархов, о придворных церемониалах, о личной охране императоров, а также о такой крайне любопытной теме, как императорская кухня.

Доктор исторических наук, профессор Игорь Викторович Зимин представляет третью книгу из серии «Повседневная жизнь Российского императорского двора». В ней с документальной точностью реконструирована «денежная» сторона жизни императорской семьи. Речь идет об уровне материального благосостояния представителей Дома Романовых, о размерах их личных состояний, повседневных расходах. Вы узнаете, что произошло с собственностью императорской семьи после октябрьского переворота и о следах исчезнувшего «царского золота»… Книга не имеет аналогов на современном рынке и заслуживает внимания самого широкого круга читателей.

Книга – тематическое продолжение исследования доктора исторических наук, профессора И.В. Зимина «Повседневная жизнь императорского двора. Взрослый мир императорских резиденций». В этом издании обстоятельно рассказывается о воспитании детей в царской семье, о повседневном окружении монархов – статс-дамах, фрейлинах, камердинерах и челяди, о бытовых условиях жизни монархов. Множество малоизвестных сведений, несомненно, будут интересны любознательным читателям.