Приближение войны

Олег Блоцкий

Приближение войны

Ростов-на-Дону, 24 декабря.

Вечер. Армейская гостиница. В местном буфете знакомлюсь с пилотами, которые, отвоевав в Чечне, возвращаются в свою часть. У ребят - долгожданная замена. Теперь на их машине летает другой экипаж из России.

- Нам повезло, - говорят пилоты, - думали, что задержимся на Новый год. Но командование сменило на новеньких.

Разговариваем, понятное дело, о Чечне.

Другие книги автора Олег Михайлович Блоцкий

Трусость и предательство на войне, из-за которых погибали лучшие бойцы, — это моральное преступление, которое не прощается. Уж сколько лет прошло после Афгана, а бывший солдат все никак не может простить предательство своего сослуживца. Ищет его в мирной жизни, находит и вершит самосуд. Спокойно, как должное, делает то, что не смог сделать тогда, в Афгане. Справедливое возмездие вернулось к предателю из прошлого, настигло, словно давно остывшая пуля или поржавевший осколок гранаты. И все встало на свои места, и вновь воцарилась гармония и справедливость… Война никогда не отпускает тех, кто на ней побывал. Она всегда возвращается, довершая то, что живые или мертвые не успели сделать. И это та суровая правда, которую хочет донести до читателей автор книги, сам прошедший ад войны.

Олег Блоцкий

Социалистические обязательства

Обед закончился. Рота, распаренная в душной, как хорошая русская баня, столовой, потянулась к дверям. На входе солдат перехватил замполит роты старший лейтенант Кодряков.

- Значит, так, бойцы, никуда не расползаться. Вымыть котелки, перекурить и в казарму. Сна не будет.

- А что будет? - сбились вокруг Кодрякова подчиненные.

Солдаты мечтали сейчас только об упругой холодной струе воды в умывальнике, а после - хоть недолгой тяжелой полудреме в густом тяжелом воздухе помещения, который даже вентиляторы были не в силах разогнать.

Олег Блоцкий

Штурм Грозного

Накануне я был на передовых позициях российских частей под Грозным. Разговаривал с офицерами, солдатами, прапорщиками и видел, что никто иллюзий по поводу молниеносного захвата города не питает. Однако никто из них не отказывался от выполнения приказа. Все недовольные и несогласные были уже высланы в тылы с соответствующими выводами в последующем. "Ты здесь видишь настоящих мужиков, - сказал один из контрактников. - Все подонки, "позвоночники", трусы и демократы остались в тылу".

Лейтенант Стрекозов с первых дней службы в Афганистане показал себя предельно жестким, но справедливым офицером. Однажды во время боевой операции Стрекозов заметил, как его непосредственный начальник капитан Демеев вместе с солдатами жестоко расправляется с мирными афганцами и занимается мародерством. О преступлении Стрекозов докладывает капитану Баранову, однако этот офицер оказывается сообщником Демеева, и, чтобы убрать свидетеля, Баранов посылает взвод Стрекозова на верную гибель…

Олег Блоцкий

Стукач

Рассказ

Под вечер, когда жара начинала лениво уползать в ущелья, а горы, оцепившие бригаду со всех сторон, из лиловых становились черными, в роте связи был устроен шмон.

Всех выстроили на дорожке перед расположением - выгоревшими палатками, похожими на белых птиц, распластавших в стороны свои крылья.

Взводные ходили по рядам и заставляли подчиненных выворачивать карманы, ротный заглядывал в каждую тумбочку и переворачивал матрасы, старшина настойчиво копошился в каптерке, и даже машины в парке не остались без внимания - туда тоже ушел один из офицеров.

Олег Блоцкий

Чеченский пленник

Меня зовут Сидоров Геннадий Сергеевич. Родом я с Дальнего Востока. Служил сначала дома. Потом перевели под Благовещенск. Якобы для укрепления российских границ. Потом сказали, что поеду на формирование нового полка на Урал.

Из части было нас всего двое. Привезли в Благовещенск. А там уже со всего дальнего Востока собирают людей. До конца нам не говорили - куда и что. Утверждали, что едем на Урал формировать новый полк. Сразу ясно было, куда мы поедем, потому что начали волос стричь, но не весь, а кусочками маленькими, кровь брать. Комиссия была, спросили: "Сколько родителей? Одна ли мать воспитывает? Или еще отец есть?"

Олег Михайлович Блоцкий

Последний поход

...Сижу у моря,

А там война...

И нет покоя,

И нет мне сна...

* * *

...Пока, Кабул,

Прощай, мое видение,

Придуманное искренне не мной.

Я все могу,

Но сквозь преодоление,

Я не могу никак попасть домой.

* * *

Андрей Стебелев

1.

Человек с фотоаппаратом, который висел на крепкой, широкой матерчатой ленте, похожей на автоматный ремень, но только черного цвета, протянул листочек, где черканул пару слов, и Виктор отдал взамен деньги.

Олег Блоцкий

Опасное соседство

В феврале 1944 года были депортированы в республики Средней Азии ингуши и чеченцы. Однако освободившиеся села не остались бесхозными. По распоряжению Сталина в них начали переселять тех, кто лишился жилищ во время немецкой оккупации, и горские народы Дагестана, перевозя последних из высокогорья на относительные равнины.

Нынешний районный центр Дагестана Новолак одно из таких мест. До 1944 года здесь обитали чеченцы. Теперь живут исключительно лакцы, во дворах, которых до сих пор сохранились саманные домишки предыдущих владельцев. После реабилитации изгнанных народов бывшие хозяева не стали возвращаться к своим очагам, а переселились вглубь Чечни. Проще было построить новый дом, не требуя окончательного восстановления справедливости. Тем более, что чеченцы тогда были рады уже тому, что им вернули родину. Таким образом вопрос о том, кто и на чьих землях живет, казалось, был окончательно закрыт.

Популярные книги в жанре Современная проза

Вас беспокоит вполне законный вопрос: откуда у меня эта безумная, фантастическая способность? Уж не столкнулся ли я, следуя по стопам приснопамятного доктора Фауста, с нечистым? А может, ее источником стал некий странный, диковинный талисман – ну, скажем, глаз идола или мумифицированная обезьянья лапа – найденный мной на дне старинного сундука либо полученный по наследству от умирающего моряка? Или, опять же, я обрел ее собственными усилиями, исследуя отвратительные таинства Элевсинских мистерий или черной мессы, нежданно прозрел весь ужас ее и величие сквозь плотную пелену серного дыма и магических воскурений?

В предлагаемый читателям сборник одного из крупнейших иранских писателей Эбрахима Голестана вошло лучшее из написанного им за более чем тридцатилетнюю творческую деятельность. Заурядные, на первый взгляд, житейские ситуации в рассказах и небольших повестях под пером внимательного исследователя обретают психологическую достоверность и вырастают до уровня серьезных социальных обобщений.

В предлагаемый читателям сборник одного из крупнейших иранских писателей Эбрахима Голестана вошло лучшее из написанного им за более чем тридцатилетнюю творческую деятельность. Заурядные, на первый взгляд, житейские ситуации в рассказах и небольших повестях под пером внимательного исследователя обретают психологическую достоверность и вырастают до уровня серьезных социальных обобщений.

В романе "Тайна сокровищ Заколдованного ущелья" автор, мастерски используя парадокс и аллегорию, гиперболу и гротеск, зло высмеивает порядки, господствовавшие в Иране при шахском режиме.

Иногда просыпаешься с ярким чувством положительной надежды. Хочется, например, способствовать отечественному прогрессу. (А засыпаешь – ни с чем.) Зачем далеко ходить? Возьмем вчерашний день. Самая ранняя часть вчерашнего дня даже сегодня не вызывает лично у меня нареканий. Одним словом, в самую раннюю часть я бы камня не бросил. Зачем далеко ходить – возьмем момент просыпания.

Вчера утром, будучи предоставлен сам себе в смысле выходного дня, я проснулся именно с ярким чувством положительной надежды На службу идти не надо. Дочку еще с вечера жена моя увезла, такая умница, к своей недалекой маме, – в смысле часа езды от города, – в деревню Верхние Дыхалки. Значит, проснулся я в ярком одиночестве и освещенный лучом личной надежды. А в окна этим временем хорошо пробивалось солнышко. Мне мечталось тепло и просторно. В моей выходной голове одна легкая мысль сменяла другую: куда пойти, с чего начать, где отдохнуть или все-таки, может, бросить себя на общеполезное дело в смысле отечественного прогресса? Зачем далеко ходить – я остановился на этом прогрессе.

Разговор первый.

Мать,

только поэтому я и спрашиваю тебя, зачем? Зачем писателю размышлять не на страницах романа или пьесы, а в статье, уподобляясь театроведам? – из одного письма.

Все дело в том, что пора бы нам всем осознать, что же заключает в себе это популярное в мире интеллектуалов слово творчество? На первый взгляд ответ на поверхности творчество это создание художественного образа, выражающего определенный смысл, заложенный самим создателем, творцом. Вот пророчество от Иоанна: Если ты веришь в бога, то это еще не значит, что бог верит в тебя. Иоанн, произнес эти слова, едва шевеля губами. Буквы, словно капельки брусничного сока, капали, одна за одной, превращаясь в смысл, не на языке, а в воздухе. Словно бы воздух состоял из твердой материи, на который красной струей вылилась идеально отточенная фраза. Иоанн стоял на краю узкой доски, той самой доски, которую, уже через несколько минут, грубые руки могильщика бросили на двухметровое дно свежей могилы, а потом на эту доску, на грязных веревках опустили красный гроб. Вот ответ. Я выдумал этот образ буквально за несколько минут. Я выдумал его, только для того, чтобы мысль о вере в самого себя, стала актом творчества. Эти сентиментальные образы могилы, доски и брусничного сока, все это, мне нужно, для того, чтобы сказать тебе: Бог есть Ты. Художественный образ, в данном случае совсем не талантливый, делает на самом деле только одну работу прячет мою мысль. Я прячу мысли, чтобы они стали явными. Но я не являю мысли в их первозданной природе. Что есть творчество? Это перетворение. Я перетворю. Вот она мысль: Господь создал людей по образу и подобию своему. Вот оно творчество: Если ты веришь в бога, то еще не значит, что бог верит в тебя. И вот чтобы окончательно объяснится, я сообщу тебе правду. Видишь ли, все дело в том, что я ставлю под сомнение существования этого самого бога, который создал нас по образу и подобию своему. А потому, когда этот самый Господь, которого нет, сообщил человеку, из чего тот создан, я имеющий уши, да услышал его голос, не как божественное откровение, но как спорный тезис библейского писателя, такого же писателя, каким был Гомер или Софокл. И я имеющий голос, и говорящий вслух, подверг эту мысль собственному осмыслению. Мысль исказилась. Сотворенная мысль, была пересотворена мною. Он сказал мне, что создал меня по твоему подобию, а я сообщил другим, что еще неизвестно, кто кого создал, Он нас, или Мы Его.

Страх перед носками мучил Антона Семеныча всю его сознательную жизнь. Как только он просыпался и вставал с кровати, чтобы начать собираться на работу, страх пронизывал его насквозь. Подолгу он стоял перед шкафом и ждал того трепетного момента, когда его придется открыть. Потом совершал сей поступок и извлекал оттуда пару новых носков. Около пяти минут Антон Семеныч смотрел на них совершенно отупевшим взглядом и молча их боялся. А все из-за того, что считал, будто бы в них заключена огромная магическая сила. И для того чтобы ее не разгневать, необходимо точно знать, какой из носков правый, а какой левый. А он почему-то этого не знал. По истечении пяти минут лоб Антона Семеныча покрывался легкой испариной, и вот тогда он начинал надевать свои носки. Страшно было смотреть на его лицо в этот миг — перекошенное гримасой непреодолимого страдания и ужаса, оно навевало скорбь и уныние на каждого, кто осмеливался на него взглянуть. Едва не плача Антон Семеныч надевал один из носков на левую ногу и вдруг чувствовал, что совершил ошибку и носок сей предназначен сугубо для правой ноги. И срочно нужно снимать его и надевать на правую, а иначе… о Боже! Иначе сегодня он узнает, что такое смерть, ибо нельзя гневить заключенную в носках магическую силу. Со скоростью молнии стягивал Антон Се-меныч носок с левой ноги и надевал его на правую. Но вдруг в голову его закрадывалась крамольная мысль: а что, если этот носок создан как раз таки для левой ноги? А ежели наденешь его на правую, тут то тебя смерть и настигнет? Как можно скорее снимал он носок с правой ноги и вновь надевал на левую, потом снова снимал, опять надевал и так по кругу. Однако по прошествии двух часов он всегда бросал это занятие, поскольку опаздывал на работу. Отбрасывая ненавистные носки в сторону, Антон Семеныч быстро одевался, хватал шляпу и спешил на автобус. На работе коллеги постоянно спрашивали его, почему он не носит носков, а он с присущей ему серьезностью всегда отвечал, что предпочитает давать ногам возможность дышать свободно. Странный он был мужик, этот Антон Семеныч… а еще психиатр…

Проклятый дятел настойчиво долбит мне клювом в левый висок. Теперь он прилетает гораздо чаще, чем раньше. Теперь он прилетает утром, вечером и ночью. Садится мне на голову и начинает настукивать свой дурацкий мотив. Спустя пятнадцать минут создается ощущение, будто вся левая щека парализована. Левая бровь изгибается восьмеркой. Я сам не знаю, как такое может быть. Но я уже не удивляюсь. Я просто хочу убить дятла. Пытался его отравить. В течение трех лет смазывал висок специальной мазью и глотал химические соединения, принявшие круглую форму. Но дятел лишь пропадал на время, после чего появлялся снова и с еще большим рвением принимался настукивать симфонии у меня в голове. Упорно пробивает дыру в левое полушарие. Возможно, будет вить гнездо. Очень сложно понять его истинные намерения. Порой он появляется так внезапно, что я даже не успеваю дойти до дома. Тук-тук-тук… и я падаю прямо в лужу. Превращаюсь в рыбу и бешено бью хвостом.

Да, все-таки, что ни говори, а все велосипедисты порядочные подлецы. Вечно они норовят выскочить у вас из-за спины, да так внезапно, что вы даже не успеваете сориентироваться. А велосипедисты тем временем, что есть мочи, жмут на свой проклятый звонок, надеясь, видимо, напугать вас до умопомрачения. Надеясь, что ваше сердце разорвется от неожиданности от этого мерзкого звука либо лопнут ваши барабанные перепонки. И в тот момент, когда вы, оглушенные изданным ими противнейшим звоном, медленно оседаете на асфальтовую дорожку, эти подлецы начинают крутить педали еще сильнее. И в принципе им совершенно наплевать, успеете вы уйти с дороги или нет. И, как я подозреваю, они даже жаждут того, чтобы врезаться в вас, повредив вам тем самым прекрасный вечерний костюм или же, что, конечно, еще хуже, хрупкие кости. Более того, эти негодяи никогда не ограничиваются тем, чтобы ездить по специальным тропинкам, для велосипедистов, или кататься в безлюдных местах. Куда там?!! Они катаются везде, где им вздумается, и плевать они хотели на чужое спокойствие. С тех самых пор, как я это понял, я отправился заниматься в секцию боевых искусств. Там я освоил удар ногою в прыжке. Теперь не проходит ни одной прогулки, чтобы я не сбил с седла этим ударом пять-семь велосипедистов, едущих мне навстречу. По пути я собираю их в большой красный мешок, потом подвешиваю его на сосну, выпарываю хорошенько розгами и раз и навсегда отучаю от такого подлого дела, как катание на велосипеде. Таким вот образом я реализую себя как социальную личность.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Олег Блоцкий

Прогулки по Грозному

Даже во время войны ночной Грозный был более освещенным, чем сегодня. Нынче столица Чечни поражает темнотой, унылостью и запущенностью. Электричество подают с огромными перерывами, да и то напряжение слабое лампочки горят вполнакала. Многие жилые дома пусты. Их хозяева просто-напросто уехали из республики.

"В Россию едут, - говорит мой собеседник, пожилой чеченец. - А что делать? Работы нет, дети в школу не ходят, пенсии выдаются редко. В деревнях, особенно горных, люди порой голодают. Да еще эти бандиты, которых развелось невиданное количество, свои порядки устраивают!"

Олег Блоцкий

Просчитался

Рядовой Фирсов был родом из Москвы и в армию не стремился. Однако хорошо отлаженная военная машина сбоев не знала, всех юношей держала на примете и желания ни у кого не спрашивала. Она заграбастала Фирсова в железные объятия, подстригла наголо, напялила форму двумя размерами больше, одарила тяжелыми кирзовыми сапогами и в итоге через три месяца мытарств в учебной части бросила в Афганистан.

До последней минуты надеялся Фирсов, что выручат родители, спасут, не дадут сгинуть сыну ни за грош в далекой, пыльной стране. Однако в столице произошел какой-то непредвиденный срыв, и москвича вместе со всеми загнали в глубокое, темное брюхо "Ильюшина", в просторечье называемого "скотовоз".

Олег Блоцкий

Психология войны

Что такое война, умозрительно знает каждый. Ощутивших ее прикосновение значительно меньше. Воевавших по отношению к общему населению сначала Советского Союза, а затем и Российской Федерации, не так и много. Но с каждым днем число причастных к убийству человека человеком растет. Поток солдат в горячие точки не иссякает.

На словах об абстрактном "солдатике" пекутся многие. На деле - пацаны в военной форме нужны государству на фронте лишь как безымянная "живая сила". Случись что-нибудь с бойцом, стань он, не дай Бог, калекой, и ухаживать за ним будут лишь самые близкие. А государство, откупаясь, швырнет инвалиду подачку, на которую и похороны не устроить, не то, чтобы прожить.

Олег Блоцкий

Реализация

Рота готовилась к боевым.

После завтрака командир роты - подтянутый и сухощавый старший лейтенант Башкиров объявил:

- Завтра - реализация. Идет только старший призыв. Остальные на технику - помогать готовиться к войне. Задача ясна? Вопросы есть? Вопросов нет! Р-разойдись!

В роте началась обычная в таких случаях круговерть: механики-водители, как жуки, ползали по машинам, в последний раз проверяя их исправность. Пулеметчики, клейкие от пота, в душной утробе бронетранспортеров лязгали затворами и удобнее прилаживали цинки с длинными металлическими лентами, которые был набиты тускловатыми патронами с острыми одноцветными головками.