Превыше чисел

Вы, темные арки,

О, пусть вас не станет!

Пусть светлый и яркий

Приветливо глянет

Эфир голубой!

Гёте

Первые дни в светлой и просторной квартире были днями тишины и благодарности. Бабушка учила Аню чтить свою родню, и по бабушкиным законам Аня располагала всех родственников по рангам родства и так же по рангам старалась чтить. Все, кто находился за пределами этого генеалогического круга, были на втором плане, и отношения с этим «вторым планом» сводились к одолжению и отдаче долга. Эта четкость расположения человечества очень нравилась Ане, тем более что это была ее с бабушкой собственная теория и пока что в ней было минимальное количество исключений, Ане было девятнадцать лет, бабушке семьдесят девять и между ними не было никого, кто оспорил бы это замечательное построение. Тетя Наташа, к которой Аня переехала, думала о мире иначе и потому два года не поддавалась обязательствам кровных уз и не брала к себе племянницу. Но все-таки и она сдалась, так что, переезжая, Аня по-бабушкиному кротко и с удовольствием думала, что «родная кровь всегда скажется». За это она была особенно благодарна тете Наташе.

Популярные книги в жанре Рассказ

Когда я был юношей, по Москве одно время ходил странный гражданин, которого можно было встретить преимущественно на тогдашней улице Горького и в прилегающих переулках, у Никитских ворот, на бульварах от Сретенки до памятника Грибоедову, у Трех вокзалов и на Трубе. Этот гражданин во всякое время года носил фуражку с бумажным цветком вместо кокарды и темный костюм военного покроя при невероятном множестве медалей и орденов, вырезанных из жести, которые красовались у него на бортах и лацканах пиджака.

Порыв души, неожиданное проявление доброты, хоть на секунду ощутить себя волшебником. Жаль, что в наше время это стало почти чудом.

Введите сюда краткую аннотацию

Введите сюда краткую аннотацию

Лия, Гомер, Исав — вот главные герои моей истории. И хотя имена условны, персонажи вполне реальны. Все, о чем я рассказываю, происходило на моих глазах. То есть я воспроизвожу только то, что видел сам. Я даже не нуждаюсь в воображаемых сценах, которые имели место, но которые я не мог наблюдать. Хотя они, возможно, были еще напряженнее того, что я видел.

История моя — не обыкновенная, а необыкновенная. В духе библейских повествований или древнегреческих трагедий. Потому и взяты имена-символы: Лия, Исав, Гомер.

«Первый снаряд из-за Витькиного волнения улетел далеко вперед. Шуваев не нашел на горизонте букета вырванной в воздух земли. Шуваев скрипнул зубами от чувства промаха. Витя стал заново пересчитывать всю свою командирскую работу, слыша над головой завывание чужих мин…»

«Шестнадцать обшарпанных машин шуршали по шоссе на юг. Машины были зеленые, а дорога – серая и бетонная…»

«В детском садике, когда меня наказывали, то обязательно ставили в угол. А чтобы там не было скучно, заставляли учить стихи.

Я так привык к такому своему детскому времяпрепровождению, что стояние в углу стало мне даже нравиться…»

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Энтони Бёрджесс (1917 г. р.) — известный английский писатель, автор многих романов (в том числе «Заводной апельсин»), рассказов, сценариев фильмов. Он является также исследователем творчества Шекспира.

В рассказе «Муза», написанном в 1968 году, Бёрджесс изображает полет Пэли — литературоведа будущего — в прошлое, в Англию времен королевы Елизаветы I. Однако, как явствует из рассказа, такая Англия существует только в воображении, а не в реальной действительности.

Автор с явной иронией относится к возможности проникновения в тайны творческого процесса. Этот рассказ — своеобразная пародия на жанр научной фантастики.

Переводъ съ итальянскаго Д. I. Заборовскаго КНИГОИЗДАТЕЛЬСТВО «ГРАМАТУ ДРАУГС» РИГА, ПЕТРИЦЕРКОВНАЯ ПЛОЩАДЬ № 37.

Главная героиня, маг-боевик со стажем больше четырех сотен лет, обнаруживает и обезвреживает заговор темных магов. А по дороге спасает принцев, королей и секретарш, обучается магии вуду, знакомится с баньши и призраком, преподает, заводит романы и расследует преступления.

На первого человека, родившегося уже с мутацией, ученые набросились так, как будто это был хорошо прожаренный стейк. Бедный хвостатый мальчик еще заорать толком не успел, а его уже подхватили и унесли в лаборатории на высоко поднятых руках. Все, что осталось несчастной матери — какая-то правительственная бумажка да откупные. До того светлого дня мутации изучали уже давно. Но все они проявлялись у людей уже взрослых, можно даже сказать, зрелых, но никогда — у юношей и детей. И тем более, никто никогда не рождался уродом. Все люди, покрытые корой, как деревья, с хвостами, головами, глазами… лишними головами и глазами, конечно, умирали раньше, чем ученые могли постичь суть их болезни. И жены, мужья, дети, внуки находили их в постелях с искореженными руками-ветками, двумя парами глаз на выкате, с пеной у рта. Созывали консилиумы, выставки. Собирались, обсуждали, делились, изучали проблему: думали, почему в Германии больше «деревьев», в Англии — хвостатых и так далее. Собрали даже Чрезвычайный Совет Европы, но ни к чему не пришли и разбрелись по своим местам. Рождение хвостатого младенца потрясло весь мир, а за ним в сотнях городов, деревень, на свет появлялись порченые дети. Выжили из них не все. Спустя десять лет после первого рожденного мутанта все успокоились. Газеты уже не трубили о скором конце света, ЧСЕ так и вовсе больше не собирался после той единственной попытки. У каждой страны сложилось свое мнение по болезненному вопросу: к единому решению никто ведь не пришел. В Америке ненавидели мутантов. И если изуродованных младенцев не топили в ведре (мало ли, пуританское воспитание не позволяло), то, стоило им немного подрасти, стерилизовали и отправляли в резервации.