Премьера

Город жил предстоящей премьерой. И вот пришел долгожданный день, точнее сказать, вечер. Измученное зноем солнце, наконец, заползло за громады небоскребов, но жара по — прежнему не спадала. В воздухе, насквозь пропитанном запахом раскаленного пластика, лениво плавали Бог весть откуда занесенные паутинки. А внизу суета, шум, грохот, звон многомиллионного мегаполиса.

За несколько часов до открытия началось всеобщее движение в сторону нового концертного зала. С натужным ревом на взлетно — посадочные площадки окружающих зданий опускались аэробусы. Меж ними, оглушительно стрекача, сновали малолитражные аэромобили. На самом дне уличных каньонов с лязгом останавливались цепочки монорельсовых вагонов и, выдавив из себя шумную толпу, уносились прочь. Вышедших подхватывал многоголосый поток, который соединял подземку со входом в концертный зал.

Рекомендуем почитать

— Твари! Вот вам! За Кей, за Эйч, за всё! — Джей бил из бластера, не целясь, навскидку. — Ну, ближе, ближе — на, получай!

И еще один преследователь скорчился на тропинке. Едва переведя дыхание, Джей вновь бросился бежать.

«Будь проклята эта планета вместе с ее джунглями! Где города, где реки, где дороги, которые мы видели с орбиты, где? Чушь, чушь! Здесь нет ничего, кроме непролазных зарослей, цветов немыслимых размеров и этих бешеных тварей!»

Другие книги автора Александр Николаевич Ильин

Помнится, в тот день я отлично поработал в библиотеке. К двум часам я уже значительно перекрыл свою дневную норму и поэтому решил доставить себе удовольствие — пообедать в ресторане «Детинец». Мне всегда нравился этот небольшой, под старинку кабачок, устроенный в Покровской башне Новгородского кремля. Там всегда можно покушать вкусно, сытно и сравнительно недорого. К тому же находится он в двух шагах от библиотеки.

Вступив после июльского послеполуденного зноя в прохладу каменного полуподвала, я еще некоторое время стоял у винтовой лестницы, пропуская на выход англоговорящую разомлевшую от медовухи группу. Судя по произношению, это были уроженцы запада Англии, где‑то из района Ливерпуля. Их было человек двадцать и все они бережно прижимали к себе пестрые коробочки новгородской юбилейной настойки.

Александр Ильин

Похолодание

- Итак, вы утверждаете, что планета перестает отвечать условиям, которые необходимы для нормального развития нашей цивилизации?

- Более того, пребывание на ней становится небезопасным. Планета остывает. Начинает изменяться состав атмосферы. Мы не в состоянии предотвратить или замедлить этот процесс.

- Жаль. Эта планета была наиболее удобной для колонизации из всех, что попадались нам раньше.

Жил в одном городе Александр Сергеевич Чесноков. Жил и сколько себя помнил, самым нужным днем в году считал первое января. Захотел маленький Саша Чесноков велосипед — пожалуйста: постоял вечером перед нарядной, в огоньках елочкой, пошептал свое заветное, проводил старый год, а утром — выводи из-за елки новехонькую двухколесную машину. Прошел год, пошептал Саша елочке — утром достает из‑под нее фотоаппарат. Еще год — получай, Саша, долгожданный музыкальный центр.

Над объяснительной Заболкин трудился с самого утра. Дело продвигалось туго. Накануне Александра Васильевича вызвал главный энергетик института и устроил форменный разнос.

Говоря по совести, было за что: к началу июня силами одной лаборатории израсходовать годовой лимит института на электроэнергию и при этом остаться на бобах…

Вспоминая малоприятный разговор с главным, Заболкин понимал, что здесь не обошлось без физиков. «Ну конечно физики, кто ж еще? Лень ведь им все с нуля‑то начинать, вот и хватаются за свой закон сохранения энергии, как за соломинку. В шарло- танстве обвиняют… Не могло, говорят, такое колоссальное количество энергии бесследно исчезнуть. Я и сам раньше так думал, ан нет — исчезло. И никакие расчеты и пересчеты не помогают.» — Александр Васильевич отбросил в сторону очередную компьютерную распечатку.

Саша Фортунатов работал увлеченно. Радостные мысли о новогоднем празднике, к которому они с Аленой решили приурочить и годовщину свадьбы, ни на минуту не покидали его. От усердия Саша посапывал и временами цокал языком. Наконец крестовина была прилажена к основанию только что купленной елки, и та заняла отведенное ей место.

— Славненько получилось, — подумал вслух Саша и пошел выносить щепки.

Возвратясь в комнату, он едва не уронил взятую из кладовки коробку с елочными игрушками. На том месте, где минуту назад стояла елка, красовалась развесистая финиковая пальма. Из Сашиной груди вырвалось лишь удивленное «Во!..» Однако способность рассуждать вернулась к нему быстро.

Все испортил этот мужик, что топтался возле зализанной под мыльницу иномарки. Сразу как‑то поблекла прелесть раннего утра, когда солнечные лучи еще не пробились над зеленью противоположного берега, а парившая над зеркалом реки туманная дымка была готова разорваться в клочья при первом же дуновении ветерка. И не то чтобы его присутствие могло помешать удить рыбу. Просто он был здесь лишним, он был инородным телом, он был чужим. Он и его гибрид шестисотого Мерседеса с летающей тарелкой разрушали идиллию утренней зорьки, атмосферу предвкушения первой поклевки, радость ожидания неспешной беседы под ушицу двух добрых приятелей.

Бельтенев проснулся от какого‑то неестественного пульсирующего воя. Он приподнялся на локте, огляделся. В палатке царил полумрак. Каспарий спал, натянув на голову край верблюжьего одеяла.

Пока Бельтенев возился с палаточной шнуровкой, завывания прекратились. Снаружи он не заметил ничего необычного. Даже ветер стих. Было тепло, градусов десять не меньше. Прямо перед ним пестрел бескрайний ковер тундры, на котором, будто осколки небесного свода, синели и отблескивали на солнце бесчисленные зеркала больших и малых озер. В небе гомонили поднятые на крыло стаи водоплавающей всячины.

Альк задыхался от нетерпения. Медленно, ох, как медленно заходил на стыковку посадочный модуль.

Внизу так же неторопливо плыл темный овал тене-’ вой стороны планеты.

Наконец стыковка и маята переходного шлюза позади. Не глядя по сторонам, Альк бросился к капитанской рубке. Ему едва успевали уступать дорогу, удивленно смотрели вслед.

— Кэп! — крикнул Альк, влетая в рубку. — Они овладели Временем, кэп! Мне удалось…

— А — а-альк! — капитан не любил сумбурных докладов. Лишь убедившись, что Альк перевел дух, он сказал спокойно:

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Евгений БЕНИЛОВ

Предыдущий часовой пояс

1.

Александр открыл глаза и увидел синее, безоблачное небо. Спину колола сухая трава, где-то стрекотал кузнечик. В зените располагалось круглое, будто вырезанное из желтой бумаги солнце. Странно: Александр мог смотреть на небесное светило широко раскрытыми глазами, не прищуриваясь.

Медленно, с усилием он сел. Кругом была степь. Справа из земли торчал большой белый валун. Александр встал на колени, потом на ноги...

Кандидат географических наук В. БЕРДНИКОВ

Картины художника Дарова

(Фантастический рассказ)

Стояли жаркие дни середины июля, солнце нещадно раскаляло улицы, и поэтому я поторопился выехать из города ранней утренней электричкой. Поезд осторожно выполз из-под крыши перрона, миновал застроенные домами пригороды, высокую серую дугу кольцевой автодороги и, набирая скорость, заспешил мимо дачных домиков, садов и полей. Через час я вышел на платформу небольшой станции, пересек железнодорожные пути и по крутому зеленому откосу поднялся в старый дачный поселок.

Берендеев Кирилл

Друг мой!

Прости мое излишне вычурное обращение, но я не знаю, как лучше следует начать это письмо. Если я упомяну в заглавии то имя, что носишь ты сейчас, ты не узнаешь меня, если же прежнее - просто не поймешь. Я нахожусь в затруднении, и если бы не определенные обстоятельства, я не смог приняться за письмо. Да и что я хочу сказать им? - и сам не знаю. Некую нетривиальную повесть, нечто, что заставило бы внимательно вчитаться в написанные мной строки, и не скакать, как ты привык, с пятого на десятое или посмеиваться над каждой новой фразой. Впрочем, последнее наименее вероятно, ты просто счел бы меня нетвердым в рассудке и уничтожил бы письмо, не придав ему значения. Признаться, я так и не решил, как мне убедить тебя и очень боюсь, что ты оставишь мое послание без внимания.

Михаил Николаевич ГРЕШНОВ

НАДЕЖДА

Увлекательная работа - придумывать географические названия: Мыс Рассвета, Озеро Солнечных Бликов... Мы только и делали, что придумывали, придумывали. Не только мы - Северная станция тоже. Вся планета была в распоряжении землян - в нашем распоряжении.

- Ребята! - кричала с энтузиазмом Майя Забелина. - Холмы Ожидания хорошо?

- Река Раздумий?

- Ущелье Молчания?..

- Хорошо, - говорили мы. Подхваливали сами себя: работа нам нравилась, планета нравилась. Нравились наши молодость и находчивость. Давали названия даже оврагам: Тенистый, Задумчивый.

ОСТАНОВИСЬ

ПОДОЖДИ, ПОКА НЕ ОТКРОЮТСЯ ВОРОТА

ПОВЕРНИ НАЛЕВО

ПОВЕРНИ НАПРАВО

ИДИ ДО СЛЕДУЮЩЕГО ПЕРЕСЕЧЕНИЯ

ПОВЕРНИ НАЛЕВО

ДЕРЖИСЬ ПРАВОЙ СТОРОНЫ

ПОВЕРНИ НАПРАВО

Он шел вдоль шоссе, один; вокруг ни души, лишь эхо его шагов да почерневшие дома.

Знаки были развешены исключительно ради него. Он миновал знаки, следуя их воле.

ПОДНИМИСЬ ПО ЭТОЙ ЛЕСТНИЦЕ

ЗДЕСЬ — ВХОДИ

При раскопках развалин средневековой мечети неподалеку от Самарканда археологическая экспедиция нашла рукопись 202-й ночи Шехерезады. В рукописи рассказано, как сын царя Шахрамана по имени Камар-аз-Заман встретил пришельцев с неба.

Это мутно-червонное крошево под ногами хрустело и разлеталось. Высотные дома, магазины, пустые проезжие части – все было покрыто им. Красиво и жутко. Желтая Москва.

Восемнадцать лет – превосходный возраст для саморазвития. При грамотном подходе можно добиться много, главное отыскать правильную мотивацию, а отыскав – не дать ей себя прикончить. Пусть ты уже худо-бедно оперируешь сверхэнергией, постигаешь основы права и криминалистики, неплохо дерёшься и уверено обращаешься с табельным оружием, но всё же пока бесконечно далёк и от истинного могущества, и от настоящего профессионализма. И если в институте можно уповать на пересдачу, то на тёмных ночных улочках первый провал станет и последним.

То, что не убивает оператора сразу, не убивает его вовсе? Ну да, ну да…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В одной маленькой горной стране жил маленький человек, который очень хотел стать Большим. Звали его Бэби. С одной стороны, Бэби очень повезло: один его родственник был Великим человеком: он правил этой маленькой горной страной; его отец был Знаменитым и уважаемым человеком — он совершил подвиг в битве с врагами; старший брат Бэби уже был Большим человеком — его даже направили с посольством в чужую далекую страну, и все им очень гордились. С другой стороны, Бэби был очень несчастлив, потому что… Нет, у него была семья, дети, хорошее жилище и роста он был приличного, но Бэби оставался Маленьким. Наверное из‑за того, что все и всегда, с самого детства, ему были что‑то должны: ну, там уступить, позаботиться, помочь, похлопотать, а еще лучше что‑нибудь сделать за него — потому что родственник, потому что отец, потому что брат… Конечно, друзья, знакомые и незнакомые сами избаловали Бэби, стараясь предугадать, предупредить различные его желания. Ну, вы понимаете — ведь родственник, ведь отец, ведь брат…

Петухов опаздывал. В это было трудно поверить. Он был из тех людей, которые никогда никуда не опаздывают. Конечно, его отсутствие можно было объяснить просто: сенокос, аврал перед обещанными дождями… Но, во — первых, было уже почти девять вечера, а во — вторых, не пойти на фильм «За миллион лет до нашей эры» Петухов не мог по определению. Видимо что‑то случилось.

Перед клубом уже собралось довольно много народу. Становилось шумно — зрел аншлаг. Разгоряченная очередь в билетную кассу курилась табачным дымом, за кустами что‑то размеренно булькало, на асфальт с легким шорохом опадала шелуха семечек.

Был теплый майский вечер, из тех, которые принято называть по — настоящему летними. В такие вот вечера как‑то по — особому чувствуется, что зима кончилась совсем недавно, а в то, что до настоящего лета будут еще дожди, похолодания и даже ночные заморозки, просто не верится. Любые изменения к худшему кажутся невозможными. И это, наверное, правильно, ибо думать в такой вечер о чем‑то плохом, значит омрачать праздник души, дарованный природой.

В полном безветрии замерли листья кустов, которые обступили скамейку, укрывая ее от бесчисленных глаз студенческого общежития. Казалось, вместе с сумерками сгущается и без того волнующий аромат только что распустившейся сирени. Справа и слева, полукругом, уходили в заросли такие же скамейки. Мимо прогуливались парочки, на скамейках шептались те, кому раньше других удалось занять вожделенное место.

Жорж Бернанос

Диалоги кармелиток.

Перевод ЮЛИИ ГИНЗБУРГ

«Диалоги кармелиток» (1948) были написаны замечательным фран­цузским католическим писателем Жоржем Бернаносом (1888—1948) за несколько месяцев до смерти. Единственная пьеса романиста стала не только хронологически последним его сочинением, но и ду­ховным завещанием, вобравшим в себя итоги многих размышлений, длившихся всю его жизнь. Между тем начинался этот труд как рядовая заказная работа профессионального литератора. В 1947 году священник отец Брюкберже сделал сценарий фильма по новелле не­мецкой писательницы Гертруды фон Лефорт «Последняя на эшафоте» и обратился к Бернаносу с просьбой написать диалоги для будущего фильма; литературный первоисточник был Бернаносу давно и хорошо знаком, и он принял предложение.

Сюжетом для новеллы Гертруды фон Лефорт, написанной в 1931 году, послужило подлинное историческое событие. 17 июля 1794 года за десять дней до конца якобинского террора шестнадцать монахинь кармелитского монастыря в Компьене были приговорены к смерти революционным трибуналом и в тот же день гильотинированы на одной из площадей Парижа. Одна из них, сестра Мария от Воплощения Сына Божия, случайно избежала ареста и оставила рассказ о судьбе своих подруг. В 1906 году папа Пий X причислил шестнадцать монахинь к лику блаженных.

Создатели фильма, ознакомившись с написанными Бернаносом диалогами, сочли, что для кино они не годятся. Только год спустя Альбер Беген, исследователь творчества Бернаноса, его друг и во­сторженный почитатель, обнаружил эту рукопись. Он дал ей на­звание, разделил на пять картин и написал несколько связующих ремарок, пересказывающих содержание тех сцен, в которых диалогов не предполагалось. В таком виде «Диалоги кармелиток» были опу­бликованы, и вскоре их стали с большим успехом ставить театры во Франции и за ее рубежами. Сценический успех сопутствует пьесе и по сей день.