Прекрасная дама

Это случилось давно, еще за четыре династии до славных лет Великого Нашествия. Среди зеленых долин Редколесья, на самой границе со страной Говорящих Болот, на очень красивом и в то же время неприступном холме возвышался трехбашенный замок. В том замке жили знаменитый, некогда непобедимый лэйн и его жена, в былые времена первая красавица в округе. Супруги не держали слуг, так как из дальних походов отважный лэйн не привез ничего, кроме славы, подагры и долгов. Обычно – за исключением Поминовения, Трех Страждущих и дня св. Микла – хозяин замка ел похлебку из бобов, приготовленную его супругой и госпожой, а в праздники к бобам подавалась кружка доброго шипучего с перцем. Дни обычно проходили в заботах о хлебе насущном – при замке имелся огород в три нареза пахотной земли, – а по вечерам супруги грелись у камина в зале для приемов, где с закопченных стен на них смотрели портреты мужественных предков. Госпожа, как водится, вязала, а бывший, но по-прежнему доблестный лэйн либо чистил доспехи, либо молча предавался боевым воспоминаниям. Так было заведено давно и так всегда бывало весной, летом и осенью. Ну а холодными зимними вечерами, когда ветер по-разбойничьи свистел в дымоходах и призраки, таясь и улыбаясь, выходили на винтовые лестницы замка…

Рекомендуем почитать

Тяжела служба солдата квардилии. С утра построение, до обеда муштра, а в обед – похлебка, сыр и кружка воды. Два раза в месяц – дозор и разгон толпы. И каждый раз потери квардилии всё больше и больше. Откуда в толпе берутся обученные воины?

Сергей Булыга

Манефа

У одного почтенного хозяина коза была, Манефа. Коза как коза, я даже про нее рассказывать не буду, ибо всем козьи нравы известны. Содержали ее в нужной строгости, и ничего преступного коза себе не позволяла. Но естество, оно, как его ни стращай, на волю вырвется. Так что ничего в том удивительного нет, что однажды возвращается манефин хозяин домой... и вдруг видит: зашла коза в огород и объедает капусту, которую он собирался вырастить, а после заквасить и скушать. Возгневился хозяин на вредную животину и учал ее драть смертным боем с оттяжкой. Манефа орала, орала, визжала, визжала... а после вдруг вскричала человечьим голосом:

Люди живут в пещерах под защитой высоких стен лабиринта. Никто не знает, есть ли у него пределы, и что находится за ними. Никто из ныне живущих не видел Солнца, никто не пытался выбраться из лабиринта. А вот он, Молчаливый, уйдет, и пусть будет, что будет, пусть он умрет, но умрет он не здесь, не в лабиринте…

В одном неважном театре… Нет, скажем так: в одном вполне приличном балагане давали пьесу. Балаган на то и балаган; люди приходят туда не мудрствовать, а отдыхать, и потому нравы там простые: во время представления зрителей обносят пивом, в перерывах между действиями паяцы глотают живых лягушек, сдобренных пряностями, а вместе с билетом каждый желающий может за дополнительную плату приобрести один кулек подпорченных яблок для бросания на сцену. Что представляли? Комедию. Окрестный люд, уставший после работы, с большим удовольствием смотрит комедии – они поднимают настроение, возвращают силы и дают, вместе с пивом и яблоками, хорошие сборы. Да и обстановка в балагане как правило непринужденная. Вот и на этот раз поначалу тоже были свистки, топот, потом на галерке взялись бить какого-то чудака, просившего не шуметь, а затем…

Один человек – не молодой и не старый – служил младшим помощником главного счетовода в торговом доме «Отец и сыновья». Этот торговый дом был славен тем, что вот уже на протяжении последних пятнадцати лет он находился на грани разорения и тем не менее всё это время постоянно ухитрялся платить по закладным, погашать векселя и даже приобретать нужные ценные бумаги, которые, впрочем, через неделю-другую шли за бесценок. Торговых дел как таковых «Отец и сыновья» не вел, а занимался лишь тем, что посредством тройной бухгалтерии спасал свое существование – одних он просил об отсрочке, другим сулил несметные проценты, третьих принимал в долю, четвертых просто бессовестно обманывал… но тем не менее все было тщетно – торговый дом никак не мог получить передышку и заняться собственно коммерческими махинациями. Так что, как сами понимаете, тот самый один человек, о котором я вам рассказываю, работал там не покладая рук. В том доме, в котором он жил, он вставал раньше всех, пудрил парик, чистил башмаки, подкручивал – над свечкой – воском усы, и отправлялся на службу, а вслед ему кричали вторые петухи. На службе он садился за крепкий дубовый стол – четвертый в среднем ряду, – проверял и, где надо, подправлял длинные колонки цифр, принимал досужих и не всегда сдержанных посетителей; одним он улыбался, перед другими краснел…

Богатый купец был прикован к дому болезнью, не позволяющей ему не только что путешествовать в дальние страны, но даже сходить в гости к соседу. А больше всего на свете любил тот купец диковинки и мечтал о таком чуде, которое будет доступно только ему. И вот однажды ему попала в руки засохшая травинка из страны, в которой никто еще не был…

Безбрежное море спокойно – ни ветра, ни волн. Ни чаек над водой, ни туч в холодном синем небе – ничего. И только медленно, покойно загребая лапами, плывет Аонахтилла. Глаза ее полуприкрыты, губы плотно сжаты. Аонахтилла не спешит; путь ее бесконечен, а время пути – беспредельно. Суета – удел слабых и глупых существ, которые спешат и совершают подвиги, оплошности, нелепости, предательства – всё, что угодно, лишь бы им не быть наедине со своим страхом и не думать о конце, о смерти.

В некотором княжестве жили люди. Люди – как люди, две руки, две ноги, лицо – человеческое, и вокруг тоже жили люди – только их называли варварами. Воевали, просто так, за добычу, называя свои войны борьбой с варварами.

Купец из людей, с большим риском для своей жизни, пошел искать союзников против варваров, так называемых псоголовых.

Кто человек, кто относится к ЛЮДЯМ: люди, варвары, псоголовые? Каждое сообщество решает этот вопрос для себя, со своей точки зрения.

Другие книги автора Сергей Алексеевич Булыга

В ночь на 6 августа 1585 года на реке Вагай попал в засаду и погиб покоритель Сибири Ермак Тимофеевич. Кто и при каких обстоятельствах предал легендарного атамана? Куда подевались вручённые ему царские подарки – шуба, панцирь и сабля? На эти и ещё многие другие вопросы должен ответить знаменитый сыщик Маркел Косой, отправленный в далёкую и тогда почти совсем неизвестную землю – Сибирь…

14 ноября 1581 года в Александровой Слободе при невыясненных обстоятельствах смертельно ранен наследник престола, старший сын царя Ивана Грозного, царевич Иван Иванович. Немногочисленные свидетели наотрез отказываются давать какие-либо показания. Тогда расследовать преступление назначается лучший сыщик Разбойного приказа Трофим Пыжов, хорошо знакомый читателям по романам «Царское дело» и «Углицкое дело». Но тогда было значительно проще, а теперь Трофим едет в Слободу как на казнь. И тем не менее…

Царь Иван Васильевич Грозный умер 18 марта 1584 года в Москве при загадочных обстоятельствах. Что это — скоропостижная смерть или коварное убийство? Расследовать предполагаемое преступление берутся два самых знаменитых сыщика Разбойного приказа: многоопытный Трофим Пыжов и юный Маркел Косой, с подвигами которого при поимке виновников гибели царевича Димитрия читатели уже успели познакомиться на страницах романа «Углицкое дело».

СЕРГЕЙ БУЛЫГА

Черная сага

КНИГА ПЕРВАЯ

Земля опадающих листьев

1.

День кончился. Солнце скрывалось за лесом. Хальдер смотрел на солнце, щурился. Затем он медленно закрыл глаза, сел поудобнее... Нет, вовсе лег и вновь открыл глаза. Теперь в окно он видел только небо. Небо, оно везде одно - и здесь, в этой стране, и там, где он когда-то родился, и там, куда он после только ни ходил, где только ни был.

А люди, они везде разные. Это, наверное, оттого, что и земля в каждом месте особая, разная. Здесь, скажем, в этой стране, на его новой, нет, если честно сказать, то на давным-давно привычной родине, и нивы тучные, и травы высокие, поля просторные, а в лесах много разной дичи. Зато рыба в здешних реках уж больно мелкая; такую рыбу там, где он родился, не брали. И корабли там были крепче. И хижины были из камня. Зато на тамошних деревьях не было листьев, были только иголки. И снег на той, его первой земле лежал, почитай, круглый год. Так на то там и север. Да, правда, и здесь снега тоже хватает. А вот зато за морем, в Руммалии...

СЕРГЕЙ БУЛЫГА

Черная сага

Книга пятая

Убей меня!

1.

Дромон, конечно, хороший корабль. На нем при желании можно расположить целую когорту и расставить не меньше десятка огнеметных орудий. Да и вид у него устрашающий. Но дромон слишком уж неповоротлив и медлителен. А я должен был спешить. Вся моя надежда была на внезапность! И потому я потребовал, чтобы вверенные мне легионы были посажены не на дромоны, а на монерии. Конечно, у монерий всего один ряд весел и они не столь вместительны, как дромоны, зато легки и быстроходны, у них очень малая осадка, и потому они равно пригодны как для морского, так и для речного плавания. Таким образом, отправившись в поход на монериях, я, пересекши море, не должен буду ссаживать войска на топкий, трудно проходимый берег, а, беспрепятственно поднявшись по Дикой Реке, быстро достигну Ерлполя, а там...

Одна мысль терзает Великого ярла Айгаслава – он должен узнать тайну своего рождения! Что поможет ему разгадать загадку: волшебный меч или колдовской Источник? В круговорот событий оказываются вовлечены и сам Айгаслав, и окружающие его люди…

В сборнике представлены рассказы самых разных направлений фантастики. Это и фэнтези, и мистика, и форестпанк, и научная фантастика, и альтернативная история. События происходят как в далёком, так и в близком прошлом, а также в будущем и в настоящем, в разных странах, на разных континентах и в разных мирах. Есть здесь и весёлые истории, и серьёзные, и грустные, а порой и просто хорор. Но всё, о чём рассказывает Сергей Булыга, – чистая правда. Хоть и фантастическая.

Сергей Булыга

Черная сага

Книга вторая

Бессмертный огонь

1.

Зовут меня Лузай. Ну, или еще так: Лузай Черняк. Но Черняком я называться не люблю. Так что если вы просто спросите, а кто такой Лузай, то почти всякий вам расскажет. А если спросите, а где я был, когда убили Хальдера, так я скажу: в Забытых Заводях, а где же еще. Там тогда одних только наших кораблей из Глура сошлось четырнадцать. А мой корабль был самым лучшим из них. В прошлом году я им очень гордился, ну а теперь я, конечно же, больше помалкиваю, потому что теперь я знаю, что руммалийцы называют наши корабли челнами. И это, к сожалению, правильно, потому что настоящий корабль несет не одну, а две, а то и вообще три мачты, а к каждому веслу на корабле приковано самое малое по четыре раба.

Популярные книги в жанре Фэнтези

Мы живем в этом мире: верим в любовь до гроба… в то, что люди меняются, а время лечит. Говорим, что ищем «того, с кем навсегда… долго и счастливо», а на самом деле, нуждаемся просто в еще одном поводе для жалости. Мы говорим себе и другим: «Я изменился». А такая, как я усмехнется: «Вы просто сменили маску».

Нет, я не лучше других. Я совершаю те же ошибки, что и миллиарды людей до меня. К примеру, не слушаю чужих советов…

«Если я не буду сильной — меня согнут, поставят на колени», — сказала я.

«Если ты не сумеешь прогнуться — тебя сломают», — ответили мне.

Жизнь учила меня притворяться. Смерть научила оставаться собой, не открываясь другим. Ведь остальному миру совершенно не к чему знать, что творится под маской из белого фарфора. Под маской куклы, с застывшим равнодушием и нарисованной улыбкой

Статус: Закончен, бета-версия. Все правки вносятся сюда.

Он должен был стать императором в своём мире — он станет правителем в чужом. Он хотел жить по правилам своего мира — ему придётся принять чужие. У него были стереотипы — их пришлось сломать. Ему казалось — он единоличный правитель. Это было не совсем так.

Эк занесло тебя, Ваня! Не только Средние века, но и вот они, живьем, сказочные персонажи во главе с Кощеем Бессмертным, похитившим твоих спутников. Вот они, скатерти-самобранки, шапки-невидимки да ковры-самолеты — настоящие, не бутафорские, — да поверишь ли ты в них до конца? А ведь свистят над головой то стрелы, то пули, в поисках тебя реет в небе трехголовый ящер — всамделишный Змей Горыныч!

Какие три дня до конца отпуска? А не хочешь задержаться здесь в поисках друзей и любимой на неделю, две, три?.. А не хочешь лично вступить сначала в контакт, а потом и в непримиримую битву со злыми силами?..

В округе орудует серийный убийца, а один паренек любит шпионить в окно за своими соседями…

Примечание: Данный рассказ написан Шеррилин Кеньон еще в школьные годы. Он входит в сборник «Пойманные в ночи».

«Двенадцать месяцев в году, двенадцать, так и знай…» Герой повести навестил каждого из них в новогоднюю ночь.

Год багульника

Кровавая луна

Глава 1. Прощание с надеждой

Сощурив глаза, дозорные на стенах Рас-Сильвана наблюдали, как одинокий всадник в черной одежде с пышной меховой опушкой по воротнику галопом подъезжает к городу. Резко осадив коня перед воротами, он склонился в седле, сказал несколько слов часовому, тот без промедления открыл ворота — тех, кто имеет послание в замок, задерживать нельзя. Точно стрела, промчался верховой по улицам Синего города, подлетел к полумесяцу замка; гарцуя и задирая голову, взмыленный конь остановился у входа. Не успел его седок спешиться, как на пороге бегом появился старший жрец солнца — судя по радостной улыбке, засиявшей на его красивом лице, он был хорошо знаком с прибывшим. Увидев его, тот тоже заулыбался и, раскинув руки, двинулся навстречу.

Он берет перо, макает его в чернильницу — и рождается новая история. Немного грустная, немного необычная, но каждый раз в ней присутствует один и тот же персонаж. И тогда, мир оживает, обрастая городами и хмурыми горожанами. И морской бриз начинает кружить над каменным портом, возвещая о приближении корабля-призрака, который обязательно встанет на якорь именно здесь. И тогда сойдет на берег он — человек без крови и плоти, и попытается в очередной, тысячный раз, победить Хранителя историй.

Страх в его глазах, смерть в его руках. Буря тени опустилась на Сембию, и оставляет за собой лишь ужас. Не бывает войны без потерь, но в войне с противником, чья душа черна, как самые тёмные тени, иногда единственный способ победить — умереть так, чтобы не пострадал твой дух.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Скрипели полозья; сопели, урчали собаки. Урр Мохнатый бежал впереди и торил им тропу. Глубокий снег искрился под ногами и излучал холодное сияние.

А вокруг была тьма. На черном небе ни луны, ни звезд. Пар из-под полотняной маски, скрывавшей лицо, был такой густой, что временами Урр не видел ничего – лишь пар. Тогда он спотыкался, падал в снег, вставал и вновь бежал. Собаки едва поспевали за ним. Урр спешил, он хотел поскорей добежать до вершины холма. Оставалось каких-то полсотни шагов. Двадцать пять. Двадцать. Десять. Четыре…

Служитель храма покровителя племени ловцов бесхвостых ящериц по вечерам смотрел на море и размышлял. Пусть земной диск покоится на трех слонах, а те на черепахе. Но черепаха плывет по океану, и, может быть, есть и другие черепахи с похожими дисками и такие же, как и он, служители…

Нищий художник дни напролёт писал иконы со своей прекрасной жены. Но на иконы совершенно не было спроса, и дабы свести концы с концами он чертил карты бескрайнего океана для бродяг-капитанов. И вот как-то раз жена попросила нарисовать для нее маленький чудесный остров, на котором было бы всё, кроме голода, холода, болезней и нужды…

Был поздний вечер. И было холодно. Трое оборванцев сидели у костра. Над огнем висел котелок, в нем что-то булькало. Оборванцы молчали. Невзирая на примерно одинаковую бедность их одежд, все трое достаточно разнились между собой. Один из них был лет пятидесяти, дороден, несколько сед и на вид казался довольно-таки общительным. Но он молчал. Второй был бледен, замкнут и лыс как колено в свои двадцать пять лет, не более. А третий – третий был не то задумчив, не то насторожен. Среднего возраста, среднего роста, жилист, тщательно выбрит, заштопан, подтянут. И если о занятиях первых двух мы можем только догадываться, то о третьем скажем прямо: добрый хозяин, собравшийся в город за солью и новостями. А вот теперь, оказавшись в компании двух незнакомцев, добрый хозяин молчал и как бы невзначай поглаживал приклад арбалета.