Предыдущий Чокнутый

Майя БОРИСОВА

ПРЕДЫДУЩИЙ ЧОКНУТЫЙ

Рассказ

Митрофанов Сергей в свои двенадцать лет был человеком вполне самостоятельным. Если случалось ему участвовать в каких-нибудь сомнительных школьных проделках, он при разбирательстве никогда не говорил, что его, мол, заманили или что как все, так и он. Да этому бы и не поверили, поскольку знали: Митрофанов Сергей живёт своим умом.

Предыдущий Чокнутый впервые пересёк жизненный путь Митрофанова Сергея зимой, во время школьных каникул. Впрочем, "жизненный путь" - выражение чересчур громкое и неточное. Речь идёт о лыжне.

Популярные книги в жанре Детская литература: прочее

Гуидо Гоццано

КОНЬ ЧАРОДЕЯ

Жил был бедный крестьянин с женой и сыном, которого звали Кандидо. С утра до вечера работали крестьянин и его жена на крохотном поле. Дождливой осенью жена крестьянина заболела и вскоре умерла. Совсем плохо стало крестьянину и маленькому Кандидо.

Но вот Кандидо исполнилось восемь лет.

- Отец, отправьте меня в школу, - стал он просить крестьянина.

- Где же я возьму деньги, сынок?!

- А вы продайте одного из двух волов, - сказал Кандидо.

Николай Матвеевич Грибачев

Крапивная горка

Дождь в лесу пошел.

День идет, два, неделю. Все вокруг намокло - деревья, трава, земля. В ложбинах ручьи, в низинах лужи. Зайцы еще при хорошей погоде себе капусты натаскали, закусывают, листьями похрустывают, друг другу сказки рассказывают. Еж Кирюха в кладовую сходит, пожует ягод, которые раньше насобирал, и опять спит, похрапывает, во сне зайца Коську видит.

Только у лисы Лариски и волка Бакулы есть нечего, никаких запасов нет. А во время дождя охота плохая, каждый у себя дома сидит, двери на запоре. И хочется есть - и есть нечего.

Братья Гримм

Таинственные человечки

Один сапожник так обеднел, что у него не осталось ничего, кроме куска кожи, из которой можно было сшить только пару сапог.

Ну вот, скроил он вечером эти сапоги и хотел на следующее утро приняться за шитьё. А так как совесть у него была чиста, он спокойно улёгся в постель и заснул сладким сном.

Утром, когда сапожник собрался взяться за работу, он увидел, что оба сапога стоят совершенно готовые на его столе. Сапожник очень удивился и не знал, что об этом и думать.

Братья Гримм

Заячья невеста

Жила-была женщина со своей дочкой, и был у нее прекрасный огород, и росла на том огороде капуста. Но повадился туда ходить зайчик и к зиме поел всю капусту. Вот и говорит мать дочке:

- Ступай на огород и прогони зайчика.

И говорит девушка зайчику:

- Прочь, прочь, зайчик, а то ты этак всю капусту поешь!

А зайчик ей и говорит:

- Девушка, иди сюда, садись ко мне на мой заячий хвостик и поедем вместе со мной в заячью избушку.

Юрий Яковлевич Яковлев

ОЛИН ГОЛОС

ПЕРВЫЕ ОТКРЫТИЯ

Когда Оля уехала в Евпаторию, Володькина жизнь стала такой пустынной и неустроенной, словно о"

сошел не на своей станции и блуждает по незнакомым улицам, среди чужих людей. Ему казалось, что Оля уехала не на время, а навсегда, и он, Володька, ей больше не нужен, потому что в этой Евпатории сколько угодно таких Володек, есть даже получше, и они ходят по утрамбованному волнами песчаному берегу, след в след за Олей.

Юрий Яковлевич ЯКОВЛЕВ

Забор с голубым глазом

Я шел вдоль бесконечного голубого забора и постукивал палкой по теснинам. Теснины были сухие, некрашеные и серебрились на солнце, а от ударов звучали на разные лады, как клавиши ксилофона.

Неожиданно откуда-то раздался голос:

- Тише ты!

Голос остановил меня. Я огляделся. Никого вокруг не было. Я снова ударил по забору. И забор недовольно крикнул:

- Тебе же сказали!

Туве Янссон

Ужасная история

Старший малыш Хомса осторожно пробирался вдоль забора. Иногда он останавливался и следил за неприятелем, глядя в щели между рейками, потом двигался дальше. Его братишка старался не отставать.

Добравшись до огорода, Хомса улегся на живот и заполз в заросли салата. Это была единственная возможность уцелеть. Неприятель повсюду засылал своих разведчиков, и часть из них кружила в воздухе.

- Я испачкаюсь и стану весь черный, - сказал его братик.

Всему виной «Особняк на Пречистенке». Когда Максим узнал, что мама продаёт эту старинную картину, жизнь в подмосковном Клушино из размеренно-сонной превратилась в опасную. Почему за полотном безвестного Александра Берга охотятся сомнительные, на всё готовые люди? Как изображение малопримечательного дома связано с судьбой исчезнувшего отца, любителя загадок, шифров и скрытых смыслов?

19-летний герой, студент журфака, заинтересовался картиной лишь ради того, чтобы написать учебный репортаж, а в итоге оказался втянут в детективную историю. И следом втянул друзей: тихоню-одногруппника Диму, энергичную и самоуверенную Аню, а также Кристину, которую встретил впервые, хоть и кажется, будто знал её всегда. Они начинают своё расследование – и быстро понимают, что оно заведёт их очень, очень далеко.

Первый роман в приключенческой серии «Город Солнца» выдаёт в Евгении Рудашевском человека, которого интересует на этом свете буквально всё: искусство, природа, студенческая жизнь, мотивы человеческих поступков – о чём бы ни писал молодой автор, получается познавательно и заразительно. С каждой новой книгой голос Рудашевского звучит всё более уверенно, а остросюжетность всё филиграннее переплетается с психологической глубиной. «Город Солнца. Глаза смерти» продолжает линию, заданную писателем в книгах «Солонго. Тайна пропавшей экспедиции» и «Бессонница»: приключенческий роман с двойным дном, главные герои которого – ребята, впервые по-настоящему столкнувшиеся с миром взрослых. Это столкновение меняет их. Читатель же не может оторваться, следуя за героями.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Ю.М. Бородай

Воображение и теория познания

Глава 1. Постановка проблемы

1. Предыстория кантовской критики

2. Что такое предмет?

3. Продуктивное воображение как квадратура круга. Произвол

4. Продуктивное воображение и интеллектуальная интуиция. Конечность человеческого знания

5. Предмет как представление и "первообраз"

6. Номинализм или реализм?

7. Логическая необходимость и "вещь в себе". Миф

Леонид Бородин

ПОСЕЩЕНИЕ

Недавно попал мне в руки документ, автором которого, как предполагают, был один провинциальный священник, умерший всего лишь год назад. Характер документа таков, что я не решился передать его куда-нибудь, но и умолчать о нем оказалось выше моих сил. Я слукавил. Я написал рассказ. И тем самым снял с себя всякую ответственность!

* * *

В сельской церкви уже час назад закончилась служба, но священник, отец Вениамин, только что направился домой. С одним из своих прихожан обсуждал он важный вопрос - смену церковной ограды, поскольку нынешняя, стоявшая с незапамятных времен и без конца подправлявшаяся, совсем прохудилась. Разговор шел потому о столбах и штакетнике, о краске, то есть о цвете, какой приличествует ограде Божьего храма. Понятное дело - голубой. Но в магазинах только желтая да красная. Значит, переплата! Отец Вениамин перебирал бородку, мужичок чесал в затылке. Наконец, договорились по самому хорошему: ограда ставится бесплатно, а на штакет да на краску подкинуть надо с запасом. Договорились...

Леонид Бородин

Встреча

Когда-то давно Козлов занимался боксом, несколько раз получал нокаут, оттого и было знакомо ему состояние, когда возвращаешься из небытия, когда сначала не чувствуешь своего тела и будто впервые открываешь, что ты есть; затем сознание выходит вовне и обнаруживает мир. Оно само еще как тысяча осколков. Но вот осколки медленно, потом все быстрее стягиваются к центру, воссоздавая целое. И тогда происходит узнавание себя и мира и начинаешь чувствовать свое тело.

Леонид Бородин

Выйти в небо

Небо... Что же оно такое, в конце концов, это многоцветное, неосязаемое марево, куда человеку нет доступа без придумки? А потом, когда с придумкой побываешь там, когда испытаешь движение и познаешь скорость, когда с движением и скоростью почувствуешь чудную, нематерьяльную плоть неба, ее сопротивление твоему вторжению и попустительство одновременно, когда вживешься и докажешь себя, опять же исключительно с помощью придумки, которая зовется самолетом, тогда уже и не думаешь о том, что вовсе не ты "сам летишь", а особым образом организованная железка оказывается более органична небесной пустоте, чем ты, человек, ею всего лишь управляющий. А вне "железки" чужд и противоестествен и мгновенно смертен. Но так думать нельзя и не надо. Обманное чувство хозяина или, по меньшей мере, соправителя, оно -- правильная радость, из которой, как из почвы, взрастают спокойствие и уверенность, и тогда начинается работа... А работа -- это уже понятно, привычно. Это как у всех людей во всех земных и неземных стихиях, где случается и приходится свершать работу. В море, положим...