Предпоследняя правда

В этой книге Вы найдете… себя, маму-папу, своих друзей и родных, то, о чем мечтали, чего боялись, о чем разговаривали, кого любили, во что одевались. Конечно, это шутка, новый роман Елены Колиной не о Вас, конечно, он о других, чужих людях, в чем-то прекрасных, в чем— то ужасных. Но и о каждом из нас. Все «фирменные» черты стиля писательницы — искренность, остроумие, психологизм — в полной драматических событий и неожиданных поворотов истории четырех питерских семей, живущих в знаменитом Толстовском доме. О жизни, полной разочарований и очарований, которой живем мы, все наше поколение, последние пятьдесят лет.

Отрывок из произведения:

В этой книге нет ничего скопированного с реальности, все совпадения случайны, герои романа не имеют ничего общего с реальными людьми.

В романе упоминаются известные люди, названные своими, известными всем именами, и это может внести некоторую путаницу, поэтому просьба не переносить некоторую кажущуюся достоверность на персонажей романа. Кстати, отличить реальных людей от персонажей нетрудно: они не разговаривают, а персонажи, напротив, весьма разговорчивы.

Рекомендуем почитать

Грехи, содеянные в юности, неминуемо приводят к краху и разрушению личности, неизбежно отражаясь на следующих поколениях. Изломанные судьбы героев романа, переживающих душевные драмы, любовные трагедии и профессиональные неудачи, яркий тому пример.

Главная героиня Вики Ван Зейл, наследница многомиллионного состояния, становится жертвой честолюбивых амбиций своего отца и первого мужа, ее жизнь проходит в борьбе с темными силами, но она находит в себе мужество противостоять им.

***

Вики, дочь финансового магната Корнелиуса Ван Зейла, мечтала об одном — о любви и спокойном счастье. Но железная воля отца постоянно встает на ее пути, а его холодный деловой расчет ломает такой хрупкий и нежный мир чувств девушки. Словно тяжелая карма родительского прошлого ложится тяжким грузом на плечи Вики, обреченной вечно бороться с ударами судьбы, теряя любимых и близких людей, и с отцом, к которому она несмотря ни на что привязана…

Сюзан Ховач родилась и училась в Англии. С 1964 года живет в США. Член Гильдии писателей, Сообщества писателей и Лиги писателей Америки. Работает в разных жанрах — мистического триллера, реалистической повести, семейной саги. В основе увлекательных сюжетов семейных саг Ховач нередко лежат события всемирной истории, искусно «осовремененные» писательницей.

Продолжение романа Сюзан Ховач «Грехи отцов».

***

Невидимая война между Корнелиусом Ван Зейлом и его дочерью Вики достигает своего апогея… После смерти мужа Вики затягивает в водоворот страстей — но вновь вмешательство отца разрушает зыбкую надежду девушки на счастье. Похоже, в нем скрыт источник роковых темных сил, разлучающих Вики со всеми, с кем она стремится связать свою жизнь. Сможет ли девушка окончательно избавиться от влияния тяжелого прошлого предков и противостоять отцу — сильному, но в то же время такому одинокому колоссу финансового мира?

Часто ли встретишь родителей, убежденных, что их ребенок недостоин любви? Но если эпоха ломается, может ли все в вашей семье остаться прежним? Конечно же, нет! Элита прежнего мира — достаток, карьера, муж-профессор, — окажется вровень с подругой, у которой долги, коммуналка, муж-неудачник. А потом все решат их дети: неудачники, бизнесмены или миллионеры… Но главное обязательно останется неизменным…

Романы Елены Колиной «Предпоследняя правда», «Через не хочу» и «Про что кино?» образуют захватывающий триптих о том, что происходит с людьми, с семьями, со страной — когда они перерастают самих себя.

Действие романа «Богатые — такие разные» охватывает два десятилетия, разделяющие первую и вторую мировые войны. По воле автора то один, то другой персонаж занимают центральное место, но два героя остаются главными на протяжении всего повествования — обосновавшийся на Уолл-стрит «Банк П. К. Ван Зэйл энд Компани» и древнее британское поместье Мэллингхэм. И судьбы остальных героев определяются либо стремлением занять положение в Банке, либо желанием освободиться от циничного прагматизма, вернуть собственное «я» — молодость, веру, способность любить, — все, что дарили им дни и годы, проведенные в Мэллингхэме.

«Шотландская сага» — замечательная эпическая поэма, в которой Джеймс Мунро прослеживает судьбы трех семейств с шотландского Высокогорья: Россов, Маккримонов и Кэмеронов. В течение нескольких поколений они боролись, чтобы занять свое место в новых и незнакомых странах, однако шотландская кровь текла не только в их жилах, но и в жилах их потомков…

Впереди у Адама Торна звание пэра Англии и титул графа Понтефракта — завидная судьба! И горькая: разлука с любимой в обмен на великосветский брак без любви. Но у судьбы есть в запасе милосердные сюрпризы…

1914 год. Жизнь в семье Бетони Изард идет своим чередом до тех пор, пока трех ее братьев не призывают в армию. Вильям, Роджер и Том сражаются во Франции, их будущее темно и неопределенно. Тяжкие испытания выпадают на долю семьи Изардов, проверяя на прочность человеческие связи.

История Мартина Кокса, простого каменщика, собственными силами добивающегося успеха в жизни, и Кэтрин Ярт, женщины из знатной, но обедневшей семьи, – это история человеческого благородства и верной любви, противостоящих своекорыстию и непорядочности.

Другие книги автора Елена Колина

«Дневник новой русской» петербургской писательницы Елены Колиной – это, пожалуй, первый женский роман на русском языке, где смеха больше, чем слез, а оптимизма больше, чем горечи. Предупреждаем, читать его в общественных местах не рекомендуется: уморительные сценки из жизни подруг и родных анонимной героини, описания ее любовных приключений и всей нашей с вами странной жизни заставят вас хохотать так громко, что это может помешать окружающим!

Семейные интриги, ревность и соперничество двух сестер, такое долгое, что становится судьбой, любовь к одному – на двоих – мужчине... Некрасивую, упрямую, бедную сестру снедает зависть к богатой, красивой, нежной, очаровательной. «Плохая девочка» станет главным редактором глянцевого журнала, «хорошая девочка» – новой русской женой, и это не мыльная опера, а полная реалий жизнь ленинградской семьи с конца 70-х годов до наших дней, история о том, как дети расплачиваются за ошибки родителей, о незабываемой любви, о самой жизни...

Елена Колина затягивает читателя в свой мир удивительным остроумием, откровенностью, тонким психологизмом и умением откровенно говорить о самых интимных проблемах.

Мы изменяем, нам изменяют…

Но почему мы изменяем друг другу? Желание поменять сексуального партнера, тщеславие, обида, корысть? Ну, и любовь, конечно, и нежность, и страсть… Две супружеские пары: амбициозная стерва и рефлексирующий интеллектуал, обаятельная умница и мужественный молчаливый герой – рассказывают нам от первого лица, зачем им эта измена крест-накрест. Страсть, легкий романчик, тщеславие, обида, желание поменять сексуального партнера, детские комплексы, корысть… Все это так печально и так смешно. Как в жизни, как у нас с вами.

Новая книга Елена Колиной – настоящий подарок для тех, кто когда-то зачитывался «Унесенными ветром». Метания одинокой души, которая страстно хочет не просто выжить в «окаянные дни», но и обязательно стать Счастливой, трогают настолько, что перехватывает дыхание.

Прелестная княжна, вырванная из мирка бонн и гувернанток, попадает в чужую семью, с иными традициями и ценностями. Каждый день – опасности и открытия, радости и потери. Но острый ум, обаяние, способность быть и безоглядно преданной, и крайне эгоистичной не дают сорваться в пропасть.

«Если человек утверждает, что не гонится за славой, за гениями, счастьем и богатством, то это не означает, что он досадливо машет рукой, когда все эти вожделенные вещи проносится мимо... Скорее, они не так уж часто встречаются на его пути…»

Катя К. выходит замуж с твердым намерением быть счастливой. Она не позволит капризной дочке своего мужа, вредной особе по прозвищу Киса, разрушить семью.

Катя К. садится писать специальную книгу для Кисы. Как Кисе добиться всего чего ей хочется, особенно любви и счастья. И во время создания рецептов счастливой жизни Катя К. учится легко и изящно преодолевать семейные неурядицы.

Долгожданное продолжение любимого абсолютно всеми читательницами страны бестселлера Елены Колиной «Дневник новой русской»!

Тонкая ироничная история о сокровенных проблемах молодой петербурженки, подкупающая искренностью и особым взглядом на происходящее.

Все перемешано — и смех, и слёзы, и любовь. Дети взрослеют и начинают жить своей жизнью, а их родители… тоже начинают жить своей жизнью. Сколько тайн им предстоит узнать: о себе и друг о друге?

Елена Колина, лучший писатель среди психологов и лучший психолог среди писателей, нежно и страстно рассказывает нам о том, что происходит с людьми, с семьями, со страной — когда они перерастают самих себя.

Любимый сюжет на все времена – Золушка и принц. Современная Золушка – это питерская переводчица Маша, большое городское одиночество, врунья и болтушка. Не подумайте, что Маша питекантроп, ее возраст можно определить не только по костям, но и по паспорту, – ей тридцать семь лет. Современный принц – успешный продюсер, возможно, даже медиамагнат, к тому же он очень красив. Странная у них любовь – любовь-интрига, любовь-обман, любовь-перевертыш. Кто же на самом деле Золушка-переводчица – умелая соблазнительница или жалкая растрепа, владелица миллионной коллекции или нищая идеалистка, знаменитая писательница или дура несчастная? И кто принц-продюсер – хозяин жизни или закомплексованный неудачник?..

Популярные книги в жанре Современная проза

Станис Шрамко

СДЕЛАЙ МЕHЯ...

When I woke up this morning I got myself a beer

When I woke up this morning I got myself a beer

The future is uncertain and the end is always near

J. Morrison ("RoadHouse Blues")

I really want you really do,

Really need you, baby, God knows I do

'Cause I'm not real enough without you;

Oh, what can I do?

J. Morrison ("Make Me Real")

Hынешнее лето, казалось, мечтало превратить серый бетон шоссейной дороги M53 в подобие гигантской сковороды, поставленной на огонь. Шкворчащей маслом и разогретой до последней невозможности.

Андрей Шторм

_З_А_П_И_С_К_И___М_Е_Л_К_О_Г_О___П_Р_Е_Д_П_Р_И_H_И_М_А_Т_Е_Л_Я_

... Это было на заре предпринимательства, и жил я в небольшом приморском городке N-ске. Был у меня небольшой бизнес по услугам для судовладельцев (нет, не тех, кто имеет свой суд, а для тех - кто уже тогда имел свои пароходы [что такое пароходы? Это тоже что и бронепоезда, только не на рельсах, а в воде. В отличии от бронепоездов - пароходы не тонут]). Я и мой товарищ - совладелец моей конторки с морским уклоном составляли всякие деловые бумаги, готовили судовые роли, грузовые декларации и проч. Товарища моего звали Вовка Чубаров. С ним я учился ещё раньше в морском училище. Бабник он был отъявленный (каковым остался и поныне). Бизнес наш не процветал, но на еду и сносное существование хватало. Снимали офис мы на 8 этаже административного здания (без лифта) недостроенного завода. Телефон был спаренный с мастерской по ремонту холодильников, хозяин и единственный мастер которой - дядя Вася (а может быть Петя - не помню, ну и не суть важно) пребывал постоянно на веселе а точнее в состоянии жуткого опьянения, и на любой звонок, который приходил к нам в контору, хватал свой параллельный телефон и с пьяных глаз, бубня и матерясь, пытался выяснить марку сломавшегося холодильника... То, что звонят не ему, он просто и представить себе не мог - его состояние всегда было где-то между белой горячкой и анабиозом. Представь себе, что получалось, когда нам звонили из-за рубежа - из Лондона, например... В один прекрасный день, когда я сидел за очередным заданием от БОHМАС, в кабинет ворвался Вовка и заорал: - Я решил наши проблемы! У нас будет свой отдельный телефон! адо утолько съездить на турбазу на выходные с дочками начальницы местной ведомственной АТС!!! Они уже достали путёвки, с нас - только присутствие, я возьму гитару, водки купим... Жене скажу, что еду в командировку...Мне же жену предупреждать не надо было из-за отсутствия таковой, поэтому я вначале охотно согласился. Смущало одно, одну из дочерей, по имени Аня, я знал - уж очень некондиционной она была - ростом выше меня (а меня бог размерами не обидел), страшно худая, а на морде лица - черти горох молотили... Hу да ладно, подумалось, может её сестра - не такая страшная, да и спать с ними вроде не обязательно. В крайнем случае - ведь у нас будет много водки. Hа следующий день, я зашёл к Вовчику домой, наблюдал его трогательные прощания с женой, которая смотрела на меня букой (он, гад, наплёл, что это я вынудил его ехать в командировку), помог вытащить вещи и погрузить в такси... Мы приехали в оговоренное место, где нас ждал автобус рейсом на турбазу. Меня как серпом по яйцам врезало - сестра Ани оказалась близняшкой - полной её копией. у, думаю, надо наливать... Турбаза была на горе возле Чёрного моря. С этой горы вниз - на берег вела длиная шаткая лестница (помнишь фильм "Бронетёмкин Поносец"?), ступенек этак в тысячу с лишним. Оставив пожитки в двух комнатах, мы потащились вниз. Посколько Вовчик нёс гитару, я тащил всё остальное. Энтузиазма мне это не добавило, к тому же, когда стемнело, мне пришлось собирать на берегу редкие сухие коряги , чтобы при свете костра девкам было видно, как Вовчик поёт свои волчьи песни про ЛюбовЪ под гитару... Hа душе было тошно. К тому же девчёнки решили побаловать нас блюдом из тушённой капусты, которую я терпеть не могу - так как на протяжении нескольких лет службы в доблестных вооружённых силах это было любимое блюдо нашего повара для приготовления рядовому составу. Меня до сих пор выворачивает от одного запаха сего продукта, похожего на жаренную бумагу. Итак: две страшилы, воющий под гитару товарищ, тёплая водка, мерзкий запах жаренной капусты... Радовал только морской прибой, навевая приятные воспоминания детства - когда мы пацанами обстреливали переспелыми помидорами танцующие парочки на танцплощадке у моpя (дискотеки появились позже). Hо вот наступил час возвращения... Одна из близняшек (не могу сказать кто именно, ибо купальники у них были тоже одинаковые) сразу подвернула ногу... Вовчик, выбрав здоровый экземпляр среди этого стада Гуинпленов, подхватил гитару и поспешил наверх по лестнице. Я было тоже... Hо в меня вцепилась эта калеченогая, и зашептала томным голосом: - Ты же меня не бросишь? - Конечно брошу, не попру же я тебя на себе? - Шутник! Ха-ха, - вскричала больная и профессионально запрыгнула мне на спину, что навело на мысль о ступе и помеле... ... Прежде, чем я потащил эту подругу наверх по трапу к турбазе, у нас завязалась жестокая перепалка. Я уверял её, что ей лучше будет для самочувствия (моего, разумеется - но это я не уточнял) провести ночь в одиночестве на берегу моря, а утром мол я пришлю санитаров, спасательную команду альпинистов, взвод заводских дружинников и прочее, прочее... Hо она отказывалась и настойчиво требовала, чтобы я её нёс наверх по крутой лестнице на турбазу. Мимо как раз проходили подвыпившие грузины (это я определил по их одежде - они были в плавках и кепках. Кроме этого они говорили с очень грузинским акцентом). Я предложил им помочь доставить девицу наверх - грузины согласились. Hо эта ... кобыла (жаль, нельзя ругаться матом - накажет святая дева Мария) отказалась. Одним словом пока я тащил эту Венеру наверх, вся водка из меня вышла - наступило похмелье. А сам знаешь - похмелье похмелью рознь. Когда покутишь всласть, затем и не так плохо - душу греют приятные воспоминания... А тут - ну не в задницу, ни в Красную Армию - просто погано! Само собой, Вовчик успел уже закрыться с другой сестрой в комнате - и настойчиво пытался размножаться, койка скрипела неимоверно. Я же упал, как подкошенный снарядом дуб, да что-там - бери выше - как баобаб, на койку во второй комнате и попытался уснуть. Hо эта кобылица, скинула с себя купальник и сиганула на меня - пребольно стукнув коленом в то место, которое в карате называют "гидан", а впростонародье - яйца. Мне показалось, что по мне проехался самосвал, больно было неимоверно... Что я сделал? (А что бы сделал ты?). Я вскочил, схватил её за хиботину и начал тыкать ейной мордой в трюмо и кричать: "Посмотри на себя, антилопа...", ну и ещё что-то там орал о том, что я не такая, а жду трамвая, и т.д. А затем пинком направил её полёт по траектории за дверь, закрылся и уснул ...Проснулся я в 12 часов дня, когда громко пели птицы, ярко светило солнце (я забыл выключить свет) и главное - кто-то жутко настойчиво стучал в дверь. Это были родители этих сестёр, приехавшие проведать дочерей и застали одну из них голую и мокрую (под утро пошёл дождь) под моей дверью, укутавшуюся в половую тряпку... Да, скандал был неимоверный! Ебстественно, никакого телефона с отдельным номером мы не получили.

Шумихин Ваня

Афоризмы

Смысл разумности - мы больше не боимся темноты. Hо так ведь не интересно жить - вероятно и в разумности следует знать меру.

Жизнь - глупая шутка.

Человек - это бегство от человека.

Hицше сказал "Бог умер" и провозгласил жизнь. Hо нынче жизнь умерла, и провозглашать уже нечего, разве что: смерть.

Разве родители, когда рождают ребенка не должны взять на себя великую тяжесть ЗАЧЕМ они его рождают?

Шумихин Иван

Мечты вынашивая нежно,

Hе знаем где настигнет смерть

По морю черных маков волновались тени белой полной Луны, настолько яркой, что черное небо поглощало звезды. Маки переговаривались томно наклоняя друг к дружке спелые бутоны и шепча на ушко свои ночные тайны в тишине неслышно ступающего ветра. Маковое поле простиралось далеко вдаль, скрываясь за линией горизонта. Луна время от времени бесновалась и вдруг, шутя, перевертывала море, теперь шумевшее вверху, а сама прыгала по небу внизу. Поле шептало, вдруг раскрывая полотно маков черными ущельями-губами и произнося свои колдовские заклинания. Складки смыкались и маки как ни в чем не бывало продолжали тихое волнение. Hо вдруг разверзалось небо и заглатывало Луну, которая теперь бултыхалась, пойманная небом; сплошная тьма скрывала дрожащие от ужаса головки ночных цветов, но вот, Луна прорывала небесное покрывало и вновь игриво улыбаясь продолжала свои дикие танцы.

Шумихин Иван

На композицию "Heart-Shaped Box" by Nirvana с элементами Лолиты

Мечты вынашивая нежно, Hе знаем где настигнет смерть

По морю черных маков волновались тени белой полной Луны, настолько яркой, что черное небо поглощало звезды. Маки переговаривались томно наклоняя друг к дружке спелые бутоны и шепча на ушко свои ночные тайны в тишине неслышно ступающего ветра. Маковое поле простиралось далеко вдаль, скрываясь за линией горизонта. Луна время от времени бесновалась и вдруг, шутя, перевертывала море, теперь шумевшее вверху, а сама прыгала по небу внизу. Поле шептало, вдруг раскрывая полотно маков черными ущельями-губами и произнося свои колдовские заклинания. Складки смыкались и маки как ни в чем не бывало продолжали тихое волнение. Hо вдруг разверзалось небо и заглатывало Луну, которая теперь бултыхалась, пойманная небом; сплошная тьма скрывала дрожащие от ужаса головки ночных цветов, но вот, Луна прорывала небесное покрывало и вновь игриво улыбаясь продолжала свои дикие танцы.

Шумихин Иван

Hасилие

Дверь в бездну скрипела: воздух там был; по крайней мере, хронопотоки веяли над Кризалисом; физиология была гипотетичной и априорно дедуцировала из ничто; влагалище так и манило, но было странное чувство, то и дело приходившее к нему и страшащее его: он знал, что ЭТО рядом с ним, а он был беззащитен в оргазме. Странность не означала неопределенности: мир был материален, но все еще не реален; мистике здесь не было места, ибо из влагалища никто не орал и не выл, это тоже было странным. Еще более сбивал с толку холод, хотя они давно знали друг друга и методы, которыми пользоваться друг другом; вы будете смеяться, но я точно знаю: в шифоньере кто-то был. Может быть, это был и не ОH, но кто-то там был, кто выслушал мои предложения и принял их. Я до сих пор не знаю, выполнил ли он свою часть обязательств, предполагаю все же, что выполнил, хотя и не совсем так, как договаривались. Глаза выглядывали из под кожи и мигрировали в ладони, затем переместились в пальцы и исчезли. Сатана смотрел на меня через мое окно и молчал. Был ли он архетипом, а я пидарасом, могла сказать только обезъянка из племени липутов, но она бросилась в огонь вспыхнув словно свечка, стоящая на границе между белым и черным, отражая красное в другое измерение. Паук, размером до четвертого этажа быстро перебирал своими восемью "ногами", он представлял из себя объективный идеализм, вышедший в свет материи: он недоумевал и ему некуда было податься; он достиг абсолюта в отношении разума: нуль градусов разумности, и все же у него была ответственность перед своими сородичами, он не мог вернуться с пустыми "руками"; задумчиво повыдергнув кишки из десятка людей, он пошел к морю. Пульс далекой звезды наполнил его воскресшим трепетом, дул сильный ветер, по небу летели корабли-призраки, на дне океана сидел Боа, Элли усердно занималась онанизмом: и все же это была не та планета. Паук понял это уже на глубине 11 тысяч метров под уровнем моря, это была его последняя мысль, он горько улыбнулся и все. Все равно: его существование ничего не стоило... So why can't I am get a Ta, I'm a looser, baby, so why not to kill me. Человек сидел на берегу, голова его резко болталась, то с силой ударяясь о грудь, то о спину. Кто-то хихикал, мертвец, только что вылезший из гроба медленно шел по пляжу, а мужик все напевал свою тихую музыку и старался держать удочку, которая то и дело выпадывала из его рук. Он ловил русалку, и это было безнадежно. Впрочем, русалка сама вышла на берег, сплюнула и рассыпалась на ракушки. Ракета уже летела к Марсу, на Венере шел дождь, а мужик, застрявший на мыслящем астероиде, читал "Войну и мир". Так было всегда и такова была вечность, спутница всякой глупости: глупость есть романтизм, вечность есть метафизика времени, бесконечность - метафизика пространства. И все же было нечто посильнее романтики: безумие; оно было правдивее, оно лучше знало все подворотни мира, в конце концов, оно знало себя и никогда не давало сбоев. Спокойствие было потусторонним, как и веселье, но все же нарушало закон тождества: за четом следовал нечет, на этом симметрия кончалась. Он не смог научиться ненавидеть (слабак), а в его любви было слишком много потустороннего, чтобы любовь еще оставалась любовью: потустороннее перевешивало, любовь делала недопустимый крен и тонула, как будто бы сама не была морем. Цветок причинял адские боли, но однажды он таки вскрыл череп и потянулся к солнцу; это было мило, но толчками выходящая из горла кровь не давала дышать: он был просто счастлив. И все-таки он избавлялся от всякого счастья так быстро, как мог: он ценил счастье не больше, чем существование: таковы были издержки характера. Антитезы выстраивались линейно: он никогда не мог похвастаться оригинальностью. Человек-катастрофа шел по проезжей части и его никак не хотели сбивать автомобили. Шел дождь и по окнам стекали его потоки, там был асфальт и запах грозы; это опять же возбуждало. Тучи летели, колыхались деревья, она шла по листве и улыбалась; у нее не было языка, она только молчала и улыбалась. Кровь стекала по стволам деревьев и пенилась от дождя, деревья были фаллосами и они безжалостно трахали небо, кончавшее дождем и кровью. Так было всегда: планета захлебывалась в дожде; тем не менее полыхали огромные костры, на них сжигали девушек с восемнадцати до двадцати трех лет, девушки молча улыбались, но он знал, что это только обман: на самом деле крики пробирали до самой магмы, извергавшейся из расщелин земной коры; материки скользили по магме, они все еще были островами в бескрайнем океане дождя... Топор бил по венам, пульс орал, квакали лягушки, болото неторопливо булкало; пронзительные крики вонзались в ткань Майи, застывали, превращались в осенние листья, тихо, подобно маятникам, опускались на землю, но их подхватывал ветер, поднимал над деревьями и уносил в ночное небо.

П.Шумов

Life is life

...я не умею ценить то, что у меня есть, и постоянно замахиваюсь на что-то еще, сам не понимая зачем и почему. Я не умею радоваться простым вещам, постоянно происходящим вокруг, и есть человек, у которого этому можно учиться..

Для меня обидеть любимого человека очень больно и страшно, но по глупости своей я иногда несу полную чушь, не нужную ни мне, ни ей... очень обидный бред.

Я ценю любимого человека, но, как начинаю понимать, надо БОЛЬШЕ ценить отношение этого человека ко мне, а не только существование этой прекрасной и воистину неповторимой девушки...

Алексей Шуpыгин

Жажда

- Ы-ы-с-с, чеpт!- с мpачным удивлением воскликнул Семен, вывоpачивая набекpень челюсть, и почти вплотную пpильнул к овальному зеpкалу с каемочкой из pозочек.

Стpанная щепетильность для человека, собpавшегося застpелиться меньше чем чеpез четвеpть часа, заметил он пpо себя без лишней эмоциональности. Словно в очеpедной pаз оценивал ситуацию на шахматной доске. Там шах, там мат, а вон в то болото пpи всем желании потянуть вpемя вообще соваться не стоит. Hа том и поpешил. Hе надо туда соваться. А в общем, еpунда все это, если кому поpассказать.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

АВТОР. Невероятная история, которую мы хотим вам рассказать, произошла на самом деле! Так, по крайней мере, заверил нас тот, от кого мы ее впервые услышали, а сам он получил заверения в правдивости этих событий от человека кристальной честности, а тот в свою очередь от самого настоящего очевидца… Поэтому, если что-нибудь в нашей истории покажется вам неправдоподобным, отнесите это на счет той легкой путаницы, которая непременно возникает, когда рассказ передается от одного кристально честного человека к другому — не менее кристальному…

В книге рассказывается о далёком прошлом и сегодняшнем дне Перу: о древней инкской цивилизации, противостоявшей варварству испанских конкистадоров, и событиях последних десятилетий, даётся анализ особенностей революционного процесса, происходящего в стране.

Ю. П. Гавриков — кандидат исторических наук, в течение ряда лет находился на дипломатической работе в странах Латинской Америки, в том числе в Перу, занимается проблемами истории этого континента.

В один из январских дней 1985 года (теперь уже не помню, в какой именно) я проснулся, извините за прямоту, знаменитым. Уснул малоизвестным поэтом, а проснулся знаменитым прозаиком. Случилось это в тот день, когда январский номер «Юности» очутился в почтовых ящиках трех миллионов подписчиков. Я тоже достал из железной ячейки долгожданный журнал, предусмотрительно вложенный почтальоном в газету (дефицитную периодику в подъездах тогда уже поворовывали), раскрыл и огорчился: с фотоснимка на меня нагло смотрел длинноносый парень, канающий, так сказать, под задумчивого…

Поднебесная… Так с древности именовали свою страну китайские властители, подразумевая, что только Китай и может претендовать на гордое звание империи, а они сами — на сан верховных владык мира. История Поднебесной насчитывает более пяти тысяч лет, и за это время в ней накопилось множество тайн и загадок, начиная с находки костей синантропа и заканчивая секретами Запретного города в Пекине. Безусловный интерес читателя вызовут и другие материалы, помещенные в нашей книге, будь то рассказ о таинственных гуннах, сумевших преодолеть Великую Китайскую стену, или повествование о «пилюлях бессмертия» даосских монахов.