Предел человека

Кушнарёв В.

ПРЕДЕЛ ЧЕЛОВЕКА

Посвящается R.A.Heinlein'у, по

давшему мне идею этого pассказа.

Однажды ночью, в сочельник, в цеpковь забpел маленький замеpзший котенок.

Hа улице выл ветеp, огpомные белые сугpобы лежали вокpуг и в бездонном аpктическом небе холодно меpцали далекие колючие звезды.А котенок был маленький, белый и пушистый. Весь день он скитался по гоpоду, пытаясь отыскать хоть что-нибудь теплое и съедобное. Он очень замеpз, ему очень хотелось есть и еще у него, бог знает почему, была поpанена лапка.

Другие книги автора В Кушнарёв

Виталий Кушнаpев

ЗВЕЗДHЫЙ ЗВЕРЬ

Знаете стаpую детскую сказку о том, как злой кpокодил пpоглотил в небе Солнце? Так вот: это непpавда. Глотал он вовсе не Солнце, да и не кpокодил это был, а чеpное бесплотное звездное чудовище, пpишедшее из невообpазимо далеких туманных пpостpанств. Да и не чудовище вовсе, а пpосто маленький пpизpачный звеpек, смеpтельно уставший от беспpедельного одиночества холодных звездных пpостоpов.

Вечность назад он отпpавился в путь, отpинув все то, что когда-либо знал, позабыв о том, кто он есть, потеpяв даже имя свое pади единственной детской мечты, когда у него еще было детство, найти то, чему нет и названия, что и искать-то даже никто не пытался, потому что не знал - что это и где его нужно искать. И как.

Популярные книги в жанре Современная проза

Я не стану хоронить брата. Пусть достается стервятникам. Я каждый день хожу к городским воротам, смотрю на его гниющие останки и плюю на труп. Народ Фив недоумевает: погребение брата — мой долг, честь семьи требует, чтобы я принесла себя в жертву, а значит, я нарушу запрет Креонта, Полиник[1] упокоится с миром, меня казнят, и моя душа будет бродить вокруг тела, которое никто не предаст земле. Над всеми женщинами довлеет страх, ни одна не осмелится преступить закон. Кто-то кормит грудью, у других — малые дети, у третьих — немощные мужья, а я — девственница, и никто обо мне не заплачет. Антигона обязана исполнить долг перед предками, себе же она ничего не должна. Меня учили, что я — всего лишь посредница между моим отцом и моими будущими сыновьями, которым передам по наследству кровь нашего рода. У нас с сестрой разное предназначение: забота одной — потомство, долг другой — упокоение брата, мне предопределена смерть, Исмена родит детей. Будь я на месте сестры, предпочла бы бесплодие, повиновение не по мне. Мне нет дела до братьев, эти спесивые глупцы вечно гнали меня прочь, не желая принимать девчонку в свои игры. Теперь их стенающие души кружат надо мной, умоляя бросить горсть земли на разлагающуюся плоть Полиника, а я лишь улыбаюсь в ответ. В глазах Креонта я вижу сомнение, но меня это не волнует. «Тебе нечего опасаться», — так я ему сказала, но он не поверил. Креонт уверен, что я сохраню верность роду, что зов крови окажется сильнее страха. Царь жаждет моей смерти: я не покорилась, и он усмотрел в этом покушение на свою власть и богатства. Как он ошибается! Мне не нужны ни трон, ни судьба правительницы, ни смрадная гибель Креонта. Я не хочу умереть девственницей, но мне противна и мысль об огромном животе, опухших ногах, отвислых грудях и родовых муках. Молодые мужчины желают меня, и я могла бы стать женой одного из них. Они родовиты, богаты и с радостью не раз оплодотворили бы меня. О, каких прекрасных отпрысков благородных кровей я могла бы произвести на свет! Какое славное будущее определила бы им судьба! Войны, богатая добыча, распутные женщины, нога на горле врага и меч в руке, вскинутой вверх в победном жесте! Я не подчинюсь их воле и не умру во имя Полиника, но и жить по чужим правилам не стану. Мой отец однажды уже сбил меня с пути, когда взял за плечо и сказал, глядя в пустоту окровавленными глазницами: «Ты поведешь меня сквозь тьму, дочь моя». Мне следовало вырваться и убежать, но я была слишком молода, кровь внушала мне ужас, а жуткие крики Эдипа эхом отзывались в душе. Я давно ненавидела отца и возрадовалась, когда он ослепил себя: его липкие взгляды больше не будут пугать меня, руки перестанут воровато шарить по моему телу. Отец всегда смотрел на мир исподлобья, и никто не знал, какого цвета у него глаза. Когда царь был рядом, все вокруг тонуло в непристойности, как в грязной воде. Я стояла перед ним, закутанная в плотные накидки, но мне казалось, что я обнажена, а чресла мои разверсты. Мои братья тоже не чувствовали себя в безопасности — с ними он вел себя еще разнузданней. Иокаста не так боялась, что муж совратит сыновей, ведь от этого детей не бывает. Исмена очень глупа, она долго не понимала, какая опасность ей грозит, и часто оставалась с отцом наедине. «Невозможно! — говорила она мне. — Он наш отец!» Но однажды прибежавшие на крик служанки обнаружили ее голой под Эдипом. Пол вокруг был залит поганым семенем, давшим жизнь дочери, над которой царь задумал совершить насилие. Девушки оторвали рыдающую Исмену от Эдипа и унесли в покои. И вот что странно: после того случая меня она стала бояться больше, чем отца. Исменупугала моя проницательность. Предупреждения об опасности сестра принимала за пророчества. Я замечала, что она наблюдает за мной, когда я говорю с братьями, и, прежде чем подойти, ловит мой взгляд, словно спрашивает совета. Я смеялась над Исменой, не умевшей разгадывать поступки мужчин, и, чтобы окончательно ее запутать, прижималась к Этеоклу или нежно целовала Полиника. Они на мой счет не заблуждались, но приходили в бешенство из-за того, что я использую их для обмана невинной девочки, и тогда, в отместку, старший брат изображал страстные объятия, а младший впивался губами в мой рот, и я убегала с негодующими криками, что окончательно запутывало Йемену. Такими были наши игры. Я презирала братьев: им нравились глупышки, над ними было легче взять верх. Невелика честь — оказаться умнее девушек, которых если чему и учат, так только петь и вышивать! А разве девушке нужно уметь что-нибудь еще? — удивлялись мои братья. Я никогда не любила Этеокла и Полиника, но и бояться их не боялась, так что до серьезных ссор дело не доходило. Случалось, они защищали меня от нашего отца, когда я была совсем маленькой и не удивлялась, что он щупает меня между ног. Один толкал и отвлекал Эдипа, другой прогонял меня в гинекей. Повзрослев, я заставила педотриба[2]

Ашот Аршакян способен почти неуловимым движением сюжета нарушить привычные размерности окружающего: ты еще долго полагаешь, будто движешься в русле текста, занятого проблемами реального мира, как вдруг выясняется, что тебя давным-давно поместили в какое-то загадочное «Зазеркалье» и все, что ты видишь вокруг, это лишь отблески разлетевшейся на мелкие осколки Вселенной.

Размеренную жизнь Ирис, замужней матери двух почти взрослых детей, нарушили не только боли, вернувшиеся через десять лет после едва не убившего ее теракта, но и встреча с давней, но вовсе не забытой, самой сильной в жизни любовью. Чтобы скрывать от всех вновь начавшийся роман с Эйтаном, Ирис приходится лгать все более изобретательно и изощренно. Как далеко заведет ее эта ложь и чем она решится пожертвовать ради самого дорогого в жизни?

Что может подарить мужчина на день рождения своей девушке? А если этот мужчина губернатор? Обычный подарок исключен. Фантазия губернатора становится спусковым крючком этой истории, в которой стремительные повороты сюжета превращают любовный роман в захватывающий триллер. Герои пытаются благополучно миновать рифы избирательной кампании. Они идут на риск и переживают разочарования. Но оказывается, что самый важный выбор – это выбор человека, который рядом с тобой.

Один человек слишком много лжет и однажды попадает в пространство, где обитают его выдумки. Другой человек всегда живет с закрытыми глазами, потому что так удобнее фантазировать. А третий пережил кому и теперь скучает по тому, что в ней увидел. А четвертому непременно надо поехать в детский сад на большом синем автобусе. А пятый – к примеру, Бог в инвалидной коляске. А шестой загадал золотой рыбке два желания из трех и все откладывает третье на потом. Мертвые и живые, молчаливые дети и разговорчивые животные, сны и реальность: мир Этгара Керета – абсурд, трагизм и комизм, чистая эмоция и чрезмерная рефлексия, юмор, печаль и сострадание. Его новая книга – сборник коротких шедевров о повседневности, о самых обыденных вещах, которые прячут в себе невероятную сложность, тоску, радость, веселье, опасность и просто жизнь. Иногда к автору в дом заявляются незнакомые люди и требуют, чтобы автор сочинил рассказ, сию же минуту. Потому что о такой жизни просто необходимо рассказывать.

Авраам Б. Иегошуа – писатель поколения Амоса Оза, Меира Шалева и Аарона Аппельфельда, один из самых читаемых в Израиле и за его пределами и один из самых титулованных (премии Бялика, Альтермана, Джованни Боккаччо, Виареджо и др.) израильских авторов. Новый роман Иегошуа рассказывает о семье молодого солдата, убитого «дружественным огнем». Отец погибшего пытается узнать, каким образом и кто мог сделать тот роковой выстрел. Не выдержав горя утраты, он уезжает в Африку, в глухую танзанийскую деревню, где присоединяется к археологической экспедиции, ведущей раскопки в поисках останков предшественников человечества.

Целая жизнь – длиной в один стэндап.

Довале – комик, чья слава уже давно позади. В своем выступлении он лавирует между безудержным весельем и нервным срывом. Заигрывая с публикой, он создает сценические мемуары. Постепенно из-за фасада шуток проступает трагическое прошлое: ужасы детства, жестокость отца, военная служба. Юмор становится единственным способом, чтобы преодолеть прошлое.

«Руководство к действию на ближайшие дни» молодого израильского писателя Йоава Блума каждому, любому не поможет. Оно пригодится лишь неудачнику Бену Шварцману, бывшему библиотекарю на три четверти ставки, который к тому же совсем не пьет. Странные советы дает ему книга, запугивает и поддерживает, и среди прочего рекомендует к употреблению крепкие спиртные напитки особых достоинств. Если он этим наставлениям последует – что будет? Проснется ли он просто с тяжелой от похмелья головой или, может, совсем другим человеком?.. Вдруг «Руководство» поможет ему защититься от агрессивного мира? Или, напротив, в ближайшие дни Бен поймет условность границ между силой и слабостью, опытом и невинностью и растворится в этом самом мире?.. И справится ли со всем этим Бен Шварцман?

А все мы – каждый, всякий, ты, я – обречены ли оставаться только собой? Может, никому не вырваться из собственного заколдованного круга, пока некий Йоав Блум не написал «Руководство к действию» специально для него?..

Впервые на русском языке!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Александр Кушнер

- Белые ночи - Бледнеют закаты... - Быть нелюбимым! Боже мой!.. - В тот год я жил дурными новостями... - Ваза - Воздухоплавательный парк - Вот я в ночной тени стою... - Два мальчика - Декабрьским утром черно-синим... - Когда я очень затоскую... - Ну прощай, прощай до завтра... - Рисунок - Сложив крылья - Среди знакомых ни одна... - Фотография - Чего действительно хотелось... - Человек привыкает...

ФОТОГРАФИЯ Под сквозными небесами, Над пустой Невой-рекой Я иду с двумя носами И расплывчатой щекой.

В. Кушнир

Рассказы о домашних приборах

История третья. Кто главнее

Раньше, когда дети жили в деревне, им рассказывали сказки про то, что их окружало: про собачек, зайчиков, телят, утят, котят и прочую живность. Сейчас дети живут в городах в больших домах со множеством квартир, где из живности встречаются частенько только тараканы. Поэтому наши истории про то, что водится в нашей отдельно взятой квартире. Конечно, в этой квартире водятся мама, папа, большая девочка Славочка, очень маленькая девочка Никуля, хомяк Хакер и несколько рыжих безымянных тараканов, но истории не про них, а про бытовую технику.

В. Кушнир

Рассказы о домашних приборах

История вторая. Про дурной характер

Раньше, когда дети жили в деревне, им рассказывали сказки про то, что их окружало: про собачек, зайчиков, телят, утят, котят и прочую живность. Сейчас дети живут в городах в больших домах со множеством квартир, где из живности встречаются частенько только тараканы. Поэтому наши истории про то, что водится в нашей отдельно взятой квартире. Конечно, в этой квартире водятся мама, папа, большая девочка Славочка, очень маленькая девочка Никуля, хомяк Хакер и несколько рыжих безымянных тараканов, но истории не про них, а про бытовую технику.

В. Кушнир

Рассказы о домашних приборах

История первая. Про любовь

Раньше, когда дети жили в деревне, им рассказывали сказки про то, что их окружало: про собачек, зайчиков, телят, утят, котят и прочую живность. Сейчас дети живут в городах в больших домах со множеством квартир, где из живности встречаются частенько только тараканы. Поэтому наши истории про то, что водится в нашей отдельно взятой квартире. Конечно, в этой квартире водятся мама, папа, большая девочка Славочка, очень маленькая девочка Никуля, хомяк Хакер и несколько рыжих безымянных тараканов, но истории не про них, а про бытовую технику.