Предчувствие беды

Дан Маркович

Предчувствие беды

Начало

***

В то утро, прошлым летом, ребята из училища принесли картинки, десятка три холстов. Сначала общий взгляд, потом начинаем разбираться. Налево то, что не годится, направо - стоит присмотреться... Набросочек, похоже, неплохой, сразу направо... Один из двоих, кто показывал, дернулся, но промолчал. Пока мало интересного, кроме этого этюдика... серый тонкий цвет... Напомнил эскиз Марке, на январском аукционе, высший пилотаж. Промелькнул и скрылся, цена не по зубам.

Другие книги автора Дан Семёнович Маркович

Дан Маркович

VIS VITALIS

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Глава первая 1

Электричка дернулась и заскользила вдоль перрона, и вот уже за окном осенняя грязь, развороченные дороги, заборы, заборы... сгорбленные бабы, что-то упрямо тянущие на себе, солдатики, изнывающие от скуки у высоких зеленых ворот с красными звездами, скособоченные сараюшки, крошечные огородики - все это быстрей, быстрей, и, наконец, вырвались на простор. Следы городского беспорядка исчезли, деревья сбиваются в рощицы, рощи, всюду желтый отчаянный цвет - листья трепещут, планируют над черной землей, стволы просвечивают сквозь редеющую листву, но нет еще в пейзаже уныния и страха, не было ледяных дождей и утренних заморозков, репетиций зимы.

Моя первая повесть. Книга о будущем, о развалинах империи, об увядании разума и культуры?.. Может быть... но когда я писал ее, у меня перед глазами была картина из «Машины времени» Уэллса - развалины, залитые теплым вечерним светом... Я не пророчу, не ужасаюсь и не обличаю - пишу об этой бедной заброшенной жизни, о развалинах, зверях и людях - с интересом и любовью. В моем понимании это не антиутопия, а идиллия. Герой возвращается домой, находит там старого друга, а также новых друзей, простых и наивных, как и он сам. Нет воли, но есть покой и тепло сердец. Островок покоя. Пусть ненадолго (а что долго? в вечную жизнь я не верю). Если гибель человечества неизбежна (а я так думаю), то пусть она будет такой - тихое теплое место, природа безмятежна, живут звери и старики, пережившие все бури... Сон золотой. Пусть недолгий. Пусть без высокой мудрости и глубоких истин, но с теплом и любовью. Д.Маркович

Дан Маркович

Белый карлик

Глава первая

***

Я стою на стремянке, согнувшись под потолком. В этих многоэтажных курятниках чуть приподнимешь тело над полом, уже не выпрямиться. Лариса у двери молча наблюдает за операцией, а теща беснуется внизу, отдает приказы. Короткая старуха в голубовато-сером выцветшем балахоне. Сверху видно, как груди мотаются, могучее прокопченное южным солнцем мясо. Год как приехала с Украины, навела порядок. Подай ей немедленно банку варенья, трехлитровую. Вся верхняя полка заставлена банками, но ей понадобилась именно эта, с красной ленточкой. Умение выделить из кучи мелочей единственную восхищает. И настаивать на своем даже на смертном одре. Выходит, накликал?..

Дан Маркович

Лиха беда начало...

КОГДА Я БЫЛ МАЛЕНЬКИМ.

Настоящий дед

Свечка

Рассказ

Без названия

В старой школе

Физкульт-ура!

Профиль

Из-за волос

Так поступали не все

Немец

Сила

Попадать в девятку

Новая жизнь

Свой дом

Так было

ФАКТОР ИКС.

Фактор икс

Осталось три дня

Трамвай - мое ощущение

Тот самый Морган

Дан Маркович

Последний дом

***

Место, где я живу - дом на высоком берегу реки. Не совсем на берегу, до воды еще спускаться и спускаться. Двести девяносто метров до нее. Почему последний?.. Нет ли скрытого смысла, да?.. В очередях раньше спрашивали "вы крайний?" Считалось, последним быть обидно. Мне всегда не везло, как подойду - очередь длиннющая, а после меня - пусто. Но это давно было...

А недавно спросили, "этот ваш дом... последнее прибежище, что ли?.."

Дан Маркович

Жасмин

1. ВЕСНА-ЛЕТО

x x x

А помнишь, Малов, как мы нашли нашего Жасмина, как возились с ним, лечили, и про всю нашу остальную жизнь, или забыл?.. Ведь со времени твоего отъезда прошло сто сорок пять дней, а ты говорил, скоро вернусь, ну, шестьдесят... Одно письмо я получил, как ты выставил мои картинки, сначала никто не ходил, что за цветы, какие еще цветы... не соображают без рекламы, а потом как повалили, и ты продал одиннадцать штук, нет листов, ты ведь всегда поправляешь "не называй их штуками!"... и привезешь кучу зеленых. Знаешь, пригодятся, должен ремонт нижним соседям, потом расскажу, и откупиться от бабкиных потомков, насели, требуют свою долю за квартиру, я о них не знал, откуда взялись?..

1.

- Ефим, сделай ему укол, опять ангина.

- Настоящий мужичок, двенадцать лет, а из задницы волоса растут.

Запах тухлого мяса, тяжелый воздух вокруг него, словно кокон. Редкие серые волосы с яркой ржавчиной. Купол затылка, веснущатая натянутая до блеска кожа. Мгновенный резкий удар иглы, рука мастера...

Я думал, он ушел. Перевалился с кровати в коляску, съезжаю в садик. Мы на даче около Таллинна, второй год после смерти Семена, моего отца.

1

Писать свою биографию, от события к событию - скучное занятие. Стоит ли повторять то, что хорошо знаешь? И в то же время своя жизнь постоянно притягивает. Я ее не понимаю. Почему именно так все получилось? Почему такой путь, а не иной?

Что толку сетовать на случай или восторгаться, в какое интересное время родился. Также мало проку в фантазиях - что могло бы случиться, поступи я не так, а эдак... Меня интересует, в какой мере моя жизнь зависела от меня самого - моих решений, действий - каких?.. От чего они сами зависели, могли ли быть иными?

Популярные книги в жанре Современная проза

Cмотрю в окно — все лучше меня. У одного вон даже квадроцикл! Вместо того чтобы работать, я готовлю ветчину в кока-коле и пью что-то с нижней полки. На нижней полке стоят бутылки, которые дарят мужу мои родственники, а на верхней — те, которые ему дарят на работе. Нет, он не врач. Мне разрешается брать бутылки только с нижней полки, потому что в смысле качества они попроще, но зато этикетки более причудливые. Таким образом, я по крайней мере подчеркиваю свое женское начало, раз уж выпиваю, как только остаюсь дома одна.

«Я пошла в первый класс. Жизнь наступила ужасная. На одном уроке учительница Вера Васильна, рыжая и огромная, с ярко начерненными бровями, ударила меня кулаком по руке, и на ней осталось большое красное пятно…»

«У человека, выгребающего жетоны из автомата, было лицо козы. Коза затрясла бородой и с грохотом ссыпала нечистые деньги в пластмассовое ведро. Потом бросила жетон в щель и застыла, пока играла музыка и крутился барабан с изображением арбуза…»

«Прежде всего не мешает сказать, что Иван Петрович Белкин был самого нервного характера, и это часто препятствовало его счастью. Он и рад был бы родиться таким, какими родились его приятели, – люди веселые, грубоватые и, главное, рвущиеся к ежесекундному жизненному наслаждению, но – увы! – не родился.

Тревога снедала его…»

Автор романа помещает своих героев в 1957 год, но с помощью отступлений и воспоминаний позволяет себе и им совершать экскурсы в прошлое, отчего роман по широте охвата событий обретает черты вселенские: здесь и войны, и раскулачивание, и непримиримая борьба с религией, и противостояние ей верующих, и репрессии, и реабилитация – всё, что пришлось пережить нашему многострадальному народу!

Сегодня Глеб не напишет ни строчки, потому что соседка за стеной включила телевизор на полную громкость, и смысл предложений из краснообложечной тетради для первоклассников постепенно и окончательно теряется. Ему не нравятся прописные образцы: кажется, что существует другой, идеальный вариант каллиграфии, хотя в семь лет он, конечно, ещё не знает слова «каллиграфия».

Этот дом имеет в пограничном городке дурную славу: все знают, что здесь слишком хорошая звукопроницаемость. То, что творится на третьем этаже, слышно на первом, и наоборот. Третий этаж — это, собственно, полумансарда, которую занимает лейтенант Кормухин. Отец Глеба называет лейтенанта ублюдком в отставке, которого в лучшие времена загребли бы за тунеядство. Глеб спрашивает, что такое тунеядство, и отец отвечает: например, тунеядец — это ты, потому что живёшь за мой счёт.

Первая часть цикла про Толяна.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Дан Маркович

Р А З Н Ы Е З В Е Р И

Арто

Шофер уехал, а мы с Борисом начали носить вещи на третий этаж в мою новую квартиру. Жильцы внимательно наблюдали за нами, и две старушки вышли на лестницу, чтобы лучше видеть. Мы оставили на траве ящик с мелкими вещами, среди них ракетка и теннисные мячи. Один мяч откатился в траву. Я видел его, но решил, что возьму потом. Когда мы спускались в очередной раз, то увидели большую рыжую собаку, которая сидела неподалеку под деревом и смотрела на вещи. Видно было, что этот пес давно живет один и ест не каждый день. Я свистнул ему, но он не пошевелился. Мы взяли ящик и понесли наверх. Когда мы вернулись, мячика не было, и собаки тоже. "Это он взял,- закричал кто-то из окна,- это Арто..." Я посмотрел через дорогу. В высокой траве виднелась рыжая голова, пес смотрел на меня. Я подошел. Арто сидел и перед ним лежал мячик. "Отдай мяч..." Он зарычал, схватил мяч и отбежал на несколько шагов, но при этом дружелюбно вилял хвостом. Он хотел играть и умел играть с мячом. Он хотел, чтобы у него отняли мяч и бросили старинная игра всех собак. Но для этого нужно было подпустить меня ближе, или оставить мяч и отбежать. Он боялся, что я заберу мяч, и подпустить меня боялся - видно не раз его били. Я оставил ему мяч и вернулся к дому. Потом я видел его почти каждый день, и кормил. Домой он не шел, хватал еду и отбегал в сторону, быстро глотал и возвращался. Иногда он шел за мной в магазин и там ждал, пока я куплю булку идам ему кусок... Настала зима. Арто спал на люках, там не было снега и снизу шло тепло. В сумерках я не замечал его и подходил вплотную. Он поднимал голову. "Привет, Арто..." Если он был сыт, то не шел за мной, и снова ложился спать. Иногда он исчезал на несколько дней, и я думал, что его поймали как бродячего пса, но он появлялся снова, облезлый, голодный, со светлыми упорными глазами. Он дожил до лета и снова лежал на лужайке перед домом. И осенью он был здесь, а в ноябре, в первые холода исчез, и я больше его не видел. Я ждал его до весны, надеялся, что вернется, а потом взял себе щенка, палевого - как Арто, только с темными глазами.

Дан Маркович

Следы у моря

Мы вернулись...

Утром мне бабка дала геркулесовую кашу с противными шелушками, очень колючими, я их долго выбирал, бабка говорит, что ты копаешься, сейчас папа за тобой придет. Он рано ушел на работу, специально, чтобы освободиться до обеда, пойти с тобой к морю. Я знал. Мы недавно приехали, я еще не видел город, даже на улицу не выходил. Папа говорит, опасно, подожди. Еще война. Я спросил, где она, он говорит - далеко, в Германии, врага добивают в его логове, но все равно, много бандитов, особенно по вечерам. Мы живем у дяди Бера, папиного брата, потому что папину квартиру разбомбили. Папа ходил узнать, что нам теперь дадут. Пришел, говорит, нечего надеяться.

Дан Маркович

Здравствуй, муха...

Содержание

Слышно...

Страшно.

Я не Гога.

Куда идти...

Махнуть хвостом.

Гарантия.

Знака нет.

Нет, я уверен.

Рондо.

Нетрудно запомнить.

Что могу.

Ошибки жизни или странные тяготения.

О колбасе.

Чем это кончится...

И все-таки...

Я?..

Настанет день.

Монгольский дьявол.

Собачья прогулка.

Виктор Марковский

Жаркое небо Афганистана

Вступление

Афганистан - это слово в нашем представлении прочно и неразрывно связано с войной. Действительно, страна уже десятилетия без перерыва охвачена боевыми действиями, начало которым положил отнюдь не ввод советских войск в декабре 1979 года, обернувшийся затем наиболее масштабным военным конфликтом с участием советских солдат после Великой Отечественной войны, в свою очередь, занявшим без малого целиком последнее десятилетие существования самого СССР.