Право альтернативы

Трансгалактическая Оперативная Станция второй месяц погружалась в непроглядную бездну Вселенной. Квазипространственная траектория, словно коконом, сомкнулась вокруг Корабля, перерезая связь с Землей, которую он покинул двадцать лет назад. Почти весь экипаж — десять человек-спал в своих кабинах. Только заместитель руководителя Полета, командор Алан Кальперн, посмотрел на часы в коридоре, отмечая про себя, что пора отправиться в Зал Операций и принять дежурство. Следя чуть усталым взглядом за раздвигающимися дверями, он не сразу осмотрел Зал внутри. Только переступив порог, он остановился как вкопанный. В среднем кресле, развернутом спинкой к пультам управления, бессильно поникнув, сидел командир Корабля Каргини. Неестественно вывернутые ноги боковой поверхностью ступней соприкасались с мягким покрытием пола. Руки соскользнули с подлокотников кресла, открывая внушительных размеров торс С пятном крови на кофейного цвета комбинезоне. Он был мертв.

Другие книги автора Марек Баранецкий

В последние дни июля в лесах ни с того ни с сего появились попугаи. Размером некоторые из них были с плечо взрослого человека. Их малиновые головки и зеленое оперение, переходящее в кармазинное у хвоста, расцвечивали мир яркими, радостными красками. Теодор Хорнис — мужчина в расцвете сил, с наброшенной на плечи шкурой тигра, долго наблюдал, как глупые птицы неуклюже раскачиваются на ветвях сосен и елей. Иголки вонзались в розовые лапки. Предназначенные природой для гладких тропических стеблей. В течение двух последующих дней Хорнис сделал семь сетчатых клеток и накрыл ими муравейники по обеим сторонам дороги на водопад. Птицам нравилось раскапывать муравейники и валяться на них. Ранней весной — в первую неделю августа, если считать по календарю, над долиной появился истребитель-бомбардировщик дальнего действия.

Полковника Вильяма Трэинера, постоянного Представителя Президента при Миссии, вытащили из постели в 2-16. Еще не успев стряхнуть с себя сон, в 2-18 он, затягивая пояс, сбежал по лестнице к ожидавшей у подъезда капсуле. Устраиваясь на заднем сиденье, Трэйнер уже знал, что его ожидает трудный день.

Два капитана и штатский — всех их он знал в лицо сидели, крепко сжимая в руках обложки с государственным гербом. Полковник протер глаза и посмотрел на штурвальную консоль: «Баллистический полет, цель зафиксирована, местное время 15.04». Штатский с молодым, но прежде времени состарившимся лицом обернулся к нему с переднего сиденья:

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Пожалуй, даже читатели научно-фантастических журналов не представляют себе, с какой быстротой наука догоняет фантастику. Взять, к примеру, синтез молекул. С миллионами молекул ученые, как говорится, накоротке, они зовут их если не по имени, то по фамилии. Количество таких молекул возрастает тысяч на тридцать в год. Уже поступают в продажу пластики, имитирующие человеческую кожу.

Меня это отнюдь не радует.

Кибернетика шагает вперед столь же стремительно. Сейчас научились моделировать многие функции человеческого мозга. Можно заставить искусственный глаз видеть, искусственные ноги шагать, искусственные руки работать… Нет, знаете ли, это уж чересчур! Сопоставьте эти достижения с новыми пластиками и вы без труда поймете, что меня тревожит.

Спустя четыре года после того, как Анна Болейн лишилась головы в лондонском Тауэре, в семействе Глэдвеббов появился на свет ребенок необычный ребенок.

В то утро в холодной прихожей, рядом со спальней, где миледи рожала, находились четверо: мать роженицы, ее тетка, свояченица и паж. Мужа миледи, юного сэра Фрэнка Глэдвебба, с ними не было — уехал на охоту. Наконец пришел тот долгожданный миг, когда повивальная бабка поспешила к томившейся под дверью четверке с радостным известием о том, что Всевышний (который незадолго до того обратился в протестанство) счел возможным одарить миледи сыном.

Мысли — это сила, которая еще не изучена до конца. Они неразрывно связаны с высшими существами, как сила тяготения с планетами, и кружат вокруг меня, пока мой разум превращает внешний мир в символы. Все, что я познаю, каким-то образом изучается моими мыслями.

Низость, которую моя собственная раса нулов совершает на Земле… действительность ли это или просто ошибочная интерпретация моего разума?

Однако сейчас и здесь, без денег и далеко от дома, я должен сосредоточиться на более практических проблемах. Я должен по-прежнему искать шанс. Кого-то нужно обобрать, чтобы я смог вернуться домой. Мышление похоже на игру: порой в голову приходят интересные мысли, порой — скучные. Может, потому я и стал игроком: надеюсь, что мне удастся обнаружить нечто большее, чем очередной шанс.

Зубной врач проводил ее к выходу, улыбаясь и кланяясь. Аэрокэб уже ждал снаружи, на открытой воздушной площадке. Достаточно старомодная машина, чтобы казаться шикарной. Фифи Фивертри ослепительно улыбнулась водителю.

— Мне за город, — сказала она. — Поселок Роузвилл, шоссе N_4.

— Живете в деревне? — удивился водитель, поднимая машину к лазурному куполу.

— В деревне хорошо, — воинственно возразила Фифи. Она подумала немного и решила, что может позволить себе похвастаться. — И стало еще лучше, когда подвели хронопровод. Нас как раз к нему подключают — должны кончить, когда я вернусь.

Среди компьютерных игр наиболее приближающимися к реальности мне представляются знаменитая «Жизнь», а также популярные «Sims» и «Civilization». Они представляют различные типы моделирования: абстрактное и конкретное. Что может дать их симбиоз: эволюция общества и эволюция человека? Думаете, соединить их настолько сложно, что не стоит и говорить? Ан нет. Игру с совмещенными характеристиками обеих развивающихся моделей придумали уже давно. Очень давно. Она настолько древняя, что лишь немногие помнят об ее истинном предназначении. А правила к ней вообще остались только в священных книгах и немногочисленных преданиях.

Стоял прохладный июньский вечер, но предыдущие дни были жаркими, стены дома накалились, словно сковородка, и теперь дышали теплом, превращая квартиру в сауну. Разумеется, окна были распахнуты настежь. В них, дурманя, наплывал чарующий запах сирени, отвлекая Сергея от решения непростой математической задачи. Мел крошился о грифельную доску, но разгадка тайны ускользала, приходилось удалять написанное и начинать всё заново.

Взяв в руки тряпку, Сергей хотел в который раз стереть неудачный хвост формулы, в котором, как ему казалось, и была заминка, но тут заметил, что по одной из выведенных мелом букв ползёт большой чёрный жук. Вероятно, залетел в окно и выбрал для посадки ровное взлётное поле, а теперь не мог понять, что за белая крошка сыпется из-под лапок.

Сначала Михаил Борисович почти и не заметил, как заболела спина. Тянуло слегка-слегка, и только. Но если неудачно повернешься или резко встанешь, тогда вот — да: пронзит как копьем, только вздохнуть успей. Но если тихохонько, не делая резких движений, так вовсе и ничего, жить можно. И грех жаловаться, в пятьдесят — мало ли у человека всяческих недомоганий, которые приносит с собой дурная осенняя погода или пара лишних ложек жирной пищи? Тем более, с его-то, Михаил Борисовича, грузной комплекцией. А потолстел — да, быстро, попытался вспомнить, когда в последний раз видел своего старикана — в последние несколько месяцев, пожалуй, ни разу. Было бы зеркало, а так… В общем, болячки — вещь такая в полтинник: сегодня болит, завтра отлежится, рассосется, восстановится.

Рассказ о мести и ошибке.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Все, что увидела слепая женщина, и о чем она рассказала Гарри, было неопровержимой реальностью. Дело в том, что Норма Пейн обладала еще одной парой глаз, спрятанной внутри ее тела — необычным даром, позволявшим женщине наблюдать Манхеттен от Бродвея до Бэттери-Парка, при этом ни на дюйм не сходя с места в своей крошечной квартирке на 75-ой. Скрытое зрение Нормы было острым, как нож циркового жонглера.

В доказательство тому здесь, на Райд-стрит, действительно стоял заброшенный дом, весь в пятнах копоти, ухмылявшихся с кирпичной кладки. Была здесь и описанная женщиной мертвая собака, которая, казалось, спала, если бы не отсутствие у животного половины черепа. Где-то здесь, если только верить Норме, был и тот самый демон, которого искал Гарри — застенчивый, но полный благородной ярости Ча-Чат.

Жан Бодрийяр (р. 1929) — один из самых известных и авторитетных французских философов и критик современности, автор книг, многие из которых стали классикой современной гуманитарной науки.

В основу «Паролей» лег материал к документальному фильму о философе, снятому Пьером Буржуа. Предмет, ценность, соблазн, непристойное, хаос, предел, судьба, мышление и др. — о каждом из этих понятий автор «Паролей» создает миниатюрный шедевр.

«От фрагмента к фрагменту» — серия бесед, в которых Бодрийяр рассуждает о Ницше и Фуко, строении ДНК и фрактале, патафизике Жарри и театре жестокости Арто. Постепенно читатель становится свидетелем рождения философии и начинает понимать контекст размышлений одного из самых значительных философов современности.

Книга предназначена всем, кто интересуется состоянием современного гуманитарного знания.

Агро III, некогда молодой, а теперь обезображенный возрастом и невоздержанностью, скрывался. После многих лет кошмарных злодеяний, совершенных им исключительно во имя Человеколюбия, Свободы, Соблюдения Законности, Воли Большинства, Нашего Образа Жизни, Сохранения Цивилизации В Привычном для Нас Виде, невесть откуда взявшиеся простолюдины, возглавляемые его сыном, Арго IV, устроили на него охоту. Он перемахивал с астероида на астероид, но враги наступали на пятки. Он маскировался, он воспользовался пластической хирургией, но агенты его сына, вооруженные инфрафиолетовыми, ультракрасными контактными линзами, искажающими пространство, видели сквозь любую внешнюю мишуру. Он настолько устал, что однажды чуть было не сдался, но тут же побледнел при одной мысли о том, что узаконил, и что теперь стало священным способом казни: о семидневной кончине во власти Черного Эликсира.

Писатель Сидни Орр поправляется после тяжелейшей болезни. Покупая в китайской канцелярской лавочке в Бруклине синюю португальскую тетрадь и начиная писать в ней свой новый роман, он невольно приводит в действие цепочку таинственных событий, угрожающих крепости его брака и самой вере в реальность.

Почему его жена срывается в необъяснимой истерике в тот же день, когда он впервые раскрывает синюю тетрадь? Почему на следующий день китайская канцелярская лавочка бесследно исчезает, как будто ее никогда и не было? Как связаны между собой Варшавский телефонный справочник 1938 года и утерянный роман, герой которого способен предсказывать будущее? Можно ли считать всепрощение высочайшим выражением любви?

Обо всем этом — в романе знаменитого Пола Остера, автора интеллектуальных бестселлеров «Книга иллюзий», «Мистер Вертиго», «Нью-йоркская трилогия», «Тимбукту», «Храм Луны» и др.