Правда где-то рядом

Правда где-то рядом

Вероятно, тоже из «Записок странствующего микрофона».

Отрывок из произведения:

По-всякому конечно получалось, когда обнаруживали, но обычно обходилось. Вот, помню, жила в славной нашей столице на улице Горького такая Наташка Одноглазая. Вся из себя пышечкой, волосы в разные стороны торчат, а на глазу — платок черный. В киоске работала — спиртное там, сигареты, ну и все такое прочее. И никто не знал, что она из наших, думали просто баба с платком на глазу. Hе знаю уж, как ее вычислили, но как брали — это было нечто. Очередь разбежалась, два «газика» горят, от киоска одни головешки… Hе видел я сам, но люди рассказывали вполне надежные. Наташка — она же почему одноглазая была?

Другие книги автора Петер Европиан

Однажды один Вася, представитель славного рода Лопухиных, пошел в гастроном, чтобы приобрести для своего питания два пакетика чипсов. Он вышел из дому и шел и шел и шел, и вдруг стал свидетелем ужасного и, как видно, в высшей степени опасного зрешища. Было лето и жарко, и Вася шел медленно. Между Васей и местом, где это ужасное зрелище должно было вскорости состояться, оставалась еще сотня метров, не меньше, когда над улицей прокатилась волна горячего воздуха, а следом за ней из безмятежной небесной синевы — не опустились, не спланировали, даже не возникли, а как бы родились — громадные, блестящие как елочные игрушки, шары. Единственным звуком, сопровождавшим их появление, было поскрипывание песчинок при соприкосновении с асфальтом огромной зеркально сияющей массы. В шарах раскрылись прямоугольные дверные проемы и из них стали организованно выбегать гуманоиды — в серебристых комбинезонах с прозрачными круглыми шлемами. Под шлемами легко различались лица, но в большинстве своем не земные, а, наоборот, зеленые и большеглазые. Обмерший от ужаса Вася увидел, как гуманоид, бежавший последним, чем-то расплавил асфальт и вонзил в него длинный телескопический шест, на конце которого затрепетало кровавое гуманоидское знамя — красное полотнище с зеленым большеглазым лицом. Знамя, видно, было с турбонаддувом, так как трепетало и развивалось при почти-что полном отсутствии ветра. Стоило только взвиться гуманоидскому знамени, как пришельцы подняли вверх грозного вида устройства, оказавшиеся в последствии бластерами, и принялись стрелять из них — сначала просто так, а потом по окнам ближайших зданий, показывая землянам, кто теперь главный. В Васином теле проснулись инстинкты, унаследованные, должно быть, с очень отдаленных времен, вследствие чего оно развернулось и побежало. Поэтому (и только поэтому) если пришельцы и вознамерились перевести огонь на живые мишени, то добраться до Васи они уже не смогли. Hо это еще не все.

Самую главную в своей жизни куру Вася купил, когда ему наконец выдали вторую половину зарплаты за март. Вот он и решил отметить курой это знаменательное событие. Куру можно было положить в морозилку и потом готовить из нее разные блюда.

Куплена праздничная кура была на рынке, во время обеденного перерыва. Потом она до вечера лежала в лабораторном холодильнике, а вечером Вася отнес ее домой и там запер уже не в лабораторный, а в свой собственный холодильник.

Отчего-то (ясно отчего — от «Рыцарского рассказа 1/2» Vladimir'а Zam'а) мне вдруг захотелось закинуть в эху одну свою чрезвычайно энергичную вещь, в которой тоже (о совпадение!) упоминаются динозавры. Сразу хочу сказать, что опус сей ни для каких конкурсов не предназначался, не предназначается и вероятно предназначаться не будет, хотя мимоходом в нем раскрываются темы вымирания динозавров и потаенного рыцарства. Своим появлением на свет он обязан сочетанию двух вещей — вычитанному абзацу из каких-то наставлений начинающим авторам (см. эпиграф) и случайно выпитой чашке отличного черного кофе — не растворимого безобразия, а настоящего, молотого и… растворимое безобразие у меня тогда как раз кончилось. Чашка, надо сказать, была бульонная, и вот (знаете, каких размеров бывают бульонные чашки?) спать мне, как вы понимаете, совершенно не хотелось, а хотелось проявлять творческую активность. И я ее быстренько проявил.

В целях развития патриотической темы главным героем был сделан Вася Лопухин, из тех самых Лопухиных, которые существовали при царизме, и (надеюсь) как-то пережили то, что стало, когда царизм у нас кончился.

Потом на свежую голову я перечитал получившееся, хмыкнул, подкорректировал кое-где пару фраз, добавил энергичное название, сразу вводящее читателя в курс дела, попытался выяснить кто автор эпиграфа (выяснил только теперь, благодаря Интернету; верите ли, оказалось что автор — Никитин) и засунул подальше.

А сейчас, дочитав «Рыцарский рассказ 1/2» (ничего личного!), сразу вспомнил. Есть что-то нездоровое в том, что несколько десятков человек вдруг начинают усиленно писать рассказы о вымирании динозавров. Hо раз я уже успел невольно отметиться в этой области…

Впрочем, довольно предисловий.

Вот оно, обещанное энергичное название.

Это — своеобразная дань. Когда-то давно я мечтал провернуть такую вот операцию, только у меня не было подходящего холодильника (из цикла «Записки странствующего микрофона»).

Генетическая память просыпалась в Васе всякий раз, когда кто-нибудь заговаривал с ним о его внутренних органах.

Она говорила: «Hе слушай их, Васенька. Может быть, они в это верят, только неправда оно, потому что нет там внутри ни желудка, ни почек. Я знаю».

И дальше она рассказывала Васе, что знала. По ее словам, внутри у Васи имелась обширная полость, а в ней клетка, забранная частой решеткой. А в клетке находился тот, кто жил в Васе. Кем он был, этого генетическая память сказать не могла. У нее было два варианта на выбор. По первому варианту внутри обитало грустное существо с тонкими руками и нежными белыми перьями, по второму зверь с глазами, горящими подземным огнем, страшный и дикий обитатель жуткого ночного кошмара.

Привет. Я, который тебе пишу — это ты. Только мы давно не виделись. Я не просто ты, я — ты через семь лет. Такие, брат, дела… Собрался вот написать тебе ободряющее послание. Ведь мы немного меняемся со временем, да? Потом еще удивляемся: а куда делся тот я, который был совсем не такой? Есть у нас у каждого свой пыльный коридор, в котором развешаны наши старые портреты. У кого как, а у меня — застекленные черно-белые фотографии в тонких металлических рамках. Я-вчера, я-месяц-назад, я-очень-давно… Много-много-много портретов, а те, кто для них позировал, неизвестно где. Можешь считать, что я только что стоял перед таким вот портретом и думал: обязательно надо ему написать. Пусть почитает. Я конечно помню, что был отнюдь не грустным человеком, но может это мне только казалось? Может, на самом деле все обстояло не так жизнерадостно? А самое главное, я придумал, как это осуществить. В смысле, письмо самому себе семилетней давности. Электронной почтой, конечно. Я хорошо помню, какой у меня тогда был адрес, и точно знаю, что сейчас его уже нет. Вот такое удачное сочетание, брат… Ты конечно можешь сказать, что если я отправлю такое письмо, то оно ко мне же и вернется, потому что не окажется нужного почтового сервера или моего ящика, или всего сразу. А я знаю, совершенно точно знаю, что никуда оно не вернется, а дойдет по назначению. Вот. Помнишь, как мы все охотно ругали Интернет за беспорядочность, за аморальные материалы, которые из него совершенно невозможно было убрать, за слабую безопасность, за вторжения в личную жизнь, за назойливые рекламные рассылки, за постоянные мошеннические акции… за что только мы его не ругали. Все газеты этим занимались, все опросы общественности подавляющим большинством присоединяли нас к тому же самому лагерю, и конечно все были уверены, что ничего с этим не сделается, и все так и будет. Так что в ту среду, когда ничего не загружалось, мы просто ворчали на очередные технические неполадки. А в четверг, после речи американского президента, пожимали плечами и ухмылялись. И говорили: — Давно пора было убрать из-под штатовской юрисдикции корневые сервера. Отключили и ладно. Наконец интернет станет действительно интернациональным. Гораздо лучше разместить базу в какой-нибудь Голландии или Швейцарии. Историю конечно вспять не повернешь, но какое-то время должно пройти, пока решат административные вопросы и все восстановят… Звучит убедительно, да? А над президентской речью просто смеялись. Ясно же, что на миллионы страниц разрешение экспертов получить невозможно. Так что, включат как миленькие без всяких экспертиз. Позже, анализируя, как получилось, что Интернет не включили, я… ну, не только я, конечно… Не включили, потому что чего же включать то, что совсем недавно костерили на все лады? Удивлялись, почему не случилось и появления множества мелких локальных интернетиков. Ну, практически не случилось. Хотя чему тут было удивляться? Мелкий локальный интернетик контролировать гораздо легче, чем большой глобальный Интернет. Контролировать, а уж тем более — запретить. Потом ждали когда наконец откроется пресловутый американский Knownet. Когда он открылся, шутники сразу прозвали его Nonet'ом, благо оба названия звучат одинаково. У вас там его еще нет. Ну так слушай. Сначала в этом Ноунете будет только американская правительственная страничка. Потом постепенно начнут добавляться рекламные материалы компаний. Регистрация будет свободной и недорогой, но можно будет доплачивать за срочность, поэтому самые богатые компании будут создавать свои ресурсы в первую очередь. Но даже им не позволят размещать в Ноунете все что угодно. Каждый желающий зарегистрировать ресурс получит специальный бланк, в зависимости от того, с какой целью он регистрируется, и должен будет заполнить в этом бланке все графы. Ну и в дополнение к законченному бланку можно будет прилагать демонстрационные материалы фотографии, анимации, видео-ролики… Представляешь, сколько веб-дизайнеров сразу останутся без работы? Всех на государственную службу-то не возьмут… Но все ничего, нам с тобой будет не так уж плохо, мы ведь простые программисты, а никакие не «веб». Быстро создадутся местные форумы и местные интернет-магазины, на которые можно будет прозвониться, если знаешь телефонный номер. Можно будет даже организовывать интернациональные дискуссии — только плати за международную телефонную связь. И с электронной почтой тоже — только плати. А кроме того, останется Фидо. Ты знаешь, в принципе этот Ноунет не такая уж бесполезная штука. Благодаря четкой древовидной структуре в нем очень просто искать информацию. И вероятность ложных сведений значительно меньше: все-таки государственный контроль и все такое прочее. Возникают конечно проблемы с некоторыми странами, где-то чиновники вполне могут пропустить пару-тройку недобросовестных информационных листков, но по сравнению с прежним произволом это практически незаметно. Так что определенные достоинства в нашу жизнь Ноунет все-таки принес. Только мы не сразу их оценили. А старого Интернета конечно здорово не хватало… Поэтому, когда в разных местных форумах стали циркулировать слухи о том, что некоторые отдельные личности как-то умудряются по-прежнему в него выходить, в это поверило удивительно много народу. Сначала посмеивались, рассуждали о новом витке сетевого фольклора. Но посмеивались ностальгически. Можно сказать, даже с нежностью. А потом как-то неожиданно оказалось, что многие не просто посмеиваются, а вроде бы даже верят, что где-то есть тайные Интернетные выходы. Говорили, что правительства оставили старый Интернет для себя; говорили, что его тайно возродили международные преступные синдикаты; говорили, что он по-прежнему существует в забытых электронных архивах (помнишь, была такая идея — снимать с Интернета мгновенные копии и хранить их для потомков); говорили еще много всякого разного. Сначала посвященные держали все в большой тайне, делились только с самыми близкими и доверенными людьми. Из-за особой природы секретного доступа многие долго не понимали, с чем имеют дело. А когда до них наконец доходило, что их собственный опыт и будоражащие воображение анонимные сообщения типа «Я вчера был в Интернете, на таких-то и таких-то сайтах, и чатился с такими-то и такими-то людьми» — явления одного и того же порядка… Когда до них доходило, то тем боле пропадало желание проповедовать свою нехитрую тайну на каждом углу. Такая уж эта тайна была специфическая, что все посвященные про нее удивительно долго молчали. Только иногда от избытка чувств писали анонимные сообщения. Помнится, рассуждали даже о новом жанре — отчеты о виртуальном посещении виртуальности. Подозреваю, некоторые писали свои опусы и в самом деле из головы; я бы так и делал наверное, если бы обладал страстью к писательству. Ты ведь слышал про осознанные сны? Помнишь, мы с тобой читали файл под названием «lucid dreams»? Там было все на английском, про то как научиться во время сна понимать, что ты спишь, как этим умением пользоваться и что можно делать со снами… Правда ведь, сны, в которых читаешь текст — наперечет. И когда Интернет еще был, они нам практически не снились. А когда его не стало — через какое-то время, кто раньше, кто позже, многие стали видеть во сне веб-странички. Ну а дальше уже дело техники. Как только сообразил, что спишь, набирай любой адрес и пользуйся. Ты конечно скажешь, что никакой это не Интернет, а наивный самообман. Но… ты будешь не прав. Мне виднее, я ведь на семь лет старше. Ты будешь не прав, и сейчас объясню, почему.

Олег Сергеевич шел сдаваться. Так этот процесс называли его домашние. Сдавался он примерно два раза в неделю в ближайшем продовольственном магазине посредством авоськи с пустыми бутылками. Он подходил к специальном месту, в котором принимали стеклотару, чинно выстраивал свою стеклянную очередь, ждал, пока упитанная девушка в розовой униформе отсчитает ему положенное количество мятых бумажек, а потом покупал на них пиво. Бутылки у него были почти всегда одинаковые — молочнокефирные. Евробутылки (от того же пива) перепадали Олегу Сергеевичу редко. Его семья отрицательно относилась и к пиву, и к газированной воде, и к прочим евробутылочным напиткам.

Помещение кафедры. По причине задернутых штор и позднего времени можно разглядеть только стандартную мебель и троих мужчин, рассевшейся на ней в хищных позах — видно строящих недобрые планы. Hа мужчинах черные балахоны и черные же квадратные академические шапочки с кистями сзади. По ходу обсуждения планов мужчины пьют из тонких стеклянных стаканов. Жидкость в стаканах ярко-зеленая, она пузырится, флюоресцирует и отбрасывает на окружающие предметы зеленые отсветы.

Популярные книги в жанре Юмористическая фантастика

Самохвалов Максим

HОВОЕ ПРОЧТЕHИЕ

Я знал, что такой гоpод существует. Там бьют фонтаны, зеленоватые pыбины взлетают на полметpа и звонко удаpяются о воду. Hо бабушка, бабушка!

Она, ловко двигая мышью, нападала на мой гоpод, била из чудовищных катапульт огpомными камнями и смеялась.

- Бабуль, - закpичал я, ну дай немного отстpоиться, посмотpи на себя, уже тpетье тысячелетие, а у тебя еще на телегах моpковь возят.

- У меня пpодольное pазвитие, pастянутое на века. Я тебя забью, а потом воспользуюсь pесуpсами твоей стpаны. У меня наступит коммунизм, опосля.

— Администратор, — через «переводчика» изрёк Уустриц, — должен уметь справиться с проблемой, которая не по зубам его подчинённым.

— Разумеется, — согласился доктор Диллингэм, впрочем, без всякого энтузиазма.

Диллингэм только что вернулся со стажировки в Университете Администрирования. Хотя отметки в его Сертификате Потенциальных Достижений были достаточно высоки, доктора мучили сомнения, достоин ли он высокого поста Заместителя Директора Института Протезирования при Галактическом Университете. Правда, пост этот был временным: отработав семестр, Диллингэм вернётся продолжать административное образование. Если, конечно, отделается от Уустрица.

Утро было самым обычным и не предвещало никаких особых событий, хотя, по правде говоря, какое утро и когда хоть что-нибудь предвещает.

Генеральный Менеджер компании «Вам будет что вспомнить! Инк.» сидел за рабочим столом в своей излюбленной позе, задрав нижние конечности на столешницу, и задумчиво ковырял в зубах. Когда экран его служебного видеофона вспыхнул бирюзовым цветом, означавшим, что к нему подключился секретарь, Ген Мен лениво протянул руку и ткнул пальцем в регистр прибора.

— Уважаемые друзья! Просьба сосредоточиться и не отвлекаться на всякую ерунду! Особо нервным лучше отойти в сторону. Я сдаю. Десять карт. Возражений нет?

— Есть. Предлагаю двенадцать.

— Тебе, Крон, лишь бы в разговор встрять! Ну почему, ради всего святого, двенадцать? Десять-то — самое что ни на есть игровое число.

— А двенадцать — мировое, эзотерическое. Что матери-истории важнее?

— Мало ли их, эзотерических…

— Ладно, грамотеи. Двенадцать так двенадцать. Сдаю! Всем — по три карты. Я на прикупе.

Не дождавшись своей очереди в списке людей, у которых берут интервью, Станислав Лем решает провести его сам с собой, взять так называемое автоинтерьвью. И вот, усевшись у себя на полу и накручивая заводную уточку, он узнаёт о намеченных проектах автора, т. е. самого себя.

Эта чудесная планета не знала технического прогресса. Земляне попытались исправить ситуацию, дав ряд ценных советов, но местное население к рекомендациям своих соседей по Вселенной отнеслось очень своеобразно…

Они снова поссорились. Полтора года совместной жизни и опять скандал. Ольга, хлопнув дверью, ушла ночевать к родителям.

— Или я, или это чудовище! — услышала она перед тем, как створки лифта захлопнулись.

Андрей остался наедине с люто ненавидимым монстром. Монстр пушистый, белоснежный кот ангорец, лениво зевнул и перевернулся на спину. Скандал его мало интересовал.

Ольга сидела в полупустом тролейбусе. За окнами загорались фонари и неоновые огни рекламных щитов. Водитель объявил очередную остановку, тролейбус опустел еще больше, но Ольга не обращала на окружающих никакого внимания. Она, прислонившись щекой к холодному стеклу, смотрела как рождается ночь и думала о своей семье, об Андрее. Она любила его. Hо еще в ее жизни был кот — мягкий, теплый и тихо урчащий на ее коленях Шулер. И эта любовь была обоюдной и безоговорочной. Кот и хозяйка души друг в друге не чаяли. Лишь Ольга переступала порог, как Шу терся о ее ноги, приветствуя приход хозяйки негромким мурлыканьем. Одним словом это была идилия, и лишним в этой идилии был Андрей.

— Ту-у-у-у-зик…! — Анатолий крепче сжал зубы, едва сдерживая порыв перерезать старику глотку прямо сейчас. Как он его ненавидел… Он ненавидел этот хриплый старческий голос, эту шаркающую неторопливую походку, эти худые немощные руки… Старье! Как вообще можно жить в таком изношенном теле? Это же противоестественно!

— Ту-у-у-у-зик…! — старик снова позвал своего пса.

В темноте осенней аллеи, опираясь дрожащей рукой о чей-то памятник, Анатолий просто сгорал от ненависти и всеобъемлющего презрения. Казалось весь гнев мира сосредоточен в его руках, в его узком, холодном скальпеле. Один бросок, резкий выпад, точный взмах и одним старцем меньше. Меньше на одного больного ненужного индивида. И на одного придурковатого пса…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Hу вот. Перед вами один маленький странный рассказик. Очень маленький и очень странный. Называться бы ему как-нибудь иначе, скажем «О взаимовыручке». Да вот, не сложилось.

Хочу воспользоваться случаем и отметить, что рукокрылые — на самом деле удивительные создания. Разжившись идеей этого рассказа, я перелистал кое-какие материалы и нашел несколько любопытных фактов. Например то, что на самом деле они ближе к приматам (в том числе и к нам), чем к мышам, или то, что практически все они удивительно чистоплотны и, вернувшись в гнездо после ночного полета, могут полчаса вылизываться языком, совершенно как кошки… и еще много всякого разного. А вот поражать людей ультразвуком они не могут — частоты не те (особей, имеющих обыкновение носить рыцарские доспехи, данное ограничение не касается). Иными словами, исчезновение, которое грозит многим видам этих славных существ, было бы просто ужасной потерей.

Впрочем, к рассказу про рыцарей вышесказанное никак не относится.

Hа кровати мирно спал мальчик. Потому, что за окном была ночь. Темная, без электричества, с одной лишь неполной луной — да и на ту время от времени наползало случайное облако. Электричеству пожалуй следовало бы присутствовать, но по какой-то причине ближайшие фонари не горели, и лишь вдалеке различался смутный уличный отсвет. Мальчик спал и ничего не видел, а в это время его дух сидел за столом и задумчиво пролистывал мальчиковы тетрадки. Он часто так делал. Духам освещение не обязательно… Hа коврике возле кровати заскреблись, и дух обернулся. Скреблось небольшое существо, с ног до головы покрытое длинной белой шерстью — такой густой, что из-под нее ничего не было видно. Разве что иногда среди мягких шелковистых прядей посверкивали желтым два глаза с узким вертикальным зрачком, да еще то здесь, то там показывалась маленькая мохнатая лапка. [Я знаю, на какие мысли наводит сочетание «мягкий и шелковистый», но, что делать, производители шампуней надолго потеряли бы сон, доведись им хоть раз прикоснуться к шерсти маленького ночного гостя — П.Е.] — Ты кто такой? — шепотом спросил дух. — Пушистик, — прошептало в ответ существо. Дух показал глазами на мальчика. Существо согласно кивнуло, но все равно продолжало шептать. Оно прошептало, что у него есть важное дело. Чтобы не мешать мальчику, существо и дух выбрались через окно и уселись на карнизе. Они сидели, болтали в воздухе ногами и разговаривали. Мальчик с духом жили на первом этаже, поэтому сидеть на карнизе было не опасно. — У меня и замок родовой есть, — рассказывал Пушистик, — только там еще люди живут. А так — очень хороший. Если что где подпортится, люди сразу починят. — Да, — отвечал ему дух. — А я тут живу. Потому что я мальчиков. — Hо у меня там, — продолжал Пушистик, — всякие такие дела… Появился один тип, хочет все узурпировать. — И как, получается? — спрашивал дух. — Он колдун, — вздыхал Пушистик в ответ. Они сидели и тихонько перешептывались. Сзади было открытое окно с комнатой и спящим мальчиком, сверху были звезды. Звезд было много и они красиво светились. Дух спросил: — А что он придумал, этот колдун? Пушистик почесался, посмотрел на звезды и сказал: — Да вот придумал… Может, слетаем? Я прямо там покажу. — Летать мне не очень. Hе очень-то мне его, — дух кивнул в сторону открытого окна, — одного оставлять. Вообще-то у нас место спокойное, но все равно. Он ведь вырастет. Быстро… Сколько-то я еще с ним… Может, ты на словах? — Hа словах, — пробормотал Пушистик. — Hа каких? Знаешь, я наверно сейчас кого-нибудь военного к тебе из замка притащу. Эти объяснения — скорее по их части, чем по моей. Я мигом. Ты посиди, хорошо? — Хорошо, — сказал дух. — Я посижу. Только ведь я тоже… Hо Пушистик уже исчез. Он что-то не рассчитал и возник не в комнате, а в дальнем конце двора, в зарослях лопухов. Вместе с ним возник и обещанный «кто-то» — рыцарь самого что ни на есть средневекового вида, разве только без лошади. Рыцарь спал, и Пушистику пришлось доставлять его к окну своими силами, волоком. При этом рыцарские доспехи дребезжали и скребли по дорожке. Дух вздохнул, приподнялся в воздух и помог втащить рыцаря на подоконник. Один Пушистик бы с этим не справился: как мы уже упоминали, он был довольно маленький, а рыцарь — большой и тяжелый. Когда рыцаря усадили, Пушистик приподнял забрало и осторожно похлопал по укрытой за ним щеке своей маленькой белой лапкой. И похолопанный рыцарь сразу проснулся. Он огляделся (дух с Пушистиком тут же показали на спящего мальчика и прижали пальцы к губам), а потом тихонько спросил: — Я уже не сплю? Пушистик кивнул. Тогда рыцарь вежливо поклонился духу, прижав латную рукавицу к нагруднику и рискуя упасть с подоконника. Упасть он не упал, но зато рукавица и нагрудник звонко стукнулись друг о друга. Пушистик с духом тут же зашикали, а потом обернулись к мальчику. Однако мальчик продолжал спать. Поняв, что рыцарь на подоконнике — не слишком удачная идея, дух сделал рукой приглашающий жест, перебрался через карниз и спланировал на землю. Следом за ним спрыгнули рыцарь с Пушистиком. Прыгая, рыцарь виновато ойкнул, предвидя новый шум. От лязга мальчик заворочался и что-то пробормотал. Дух подлетел к окну, какое-то время повисел над ним, внимательно вглядываясь внутрь комнаты, обернулся, погрозил рыцарю кулаком, а потом плавно опустился вниз. — Расскажи о нашествии, — тихо сказал Пушистик. Очевидно, этот доклад был не первым; во всяком случае, рыцарь начал говорить так, как будто предварительно написал текст на бумажке и заучил его наизусть. — Нашествие началось восемнадцать дней назад, — сказал он. — Его источник сэр Шварцбальд, прославленный своими давними мечтами о покорении окрестных земель. До сих пор этот сэр не мог сделать ничего, чтобы воплотить свои мечтания в жизнь, ибо стоило только ему напасть на одного из соседей, как остальные тут же объединялись и приходили на помощь пострадавшему. Hо недавно к сэру Шварцбальду на службу поступил новый колдун, могущественный и злобный подстать своему господину. Этот колдун совершил путешествие в иные миры и заключил договор с тамошним жителем сэром Васином. По договору сэр Васин (несомненно, тоже колдун или демон) обещал сэру Шварцбальду военную помощь. Сэр Шварцбальд объявил своим соседям об обещании сэра Васина и потребовал от них подчинения. Однако никто ему не поддался, и тогда сэр Васин явился согласно своему обещанию во главе отряда из примерно двухсот неуязвимых големов. С тех пор они с сэром Шварцбальдом успели разрушить все соседние замки, но не остановились на том, а продолжили завоевывать и разорять окрестные земли. К сожалению, никто пока не сумел оказать им достойный отпор, и сегодня они вступили в границы владений моего господина… — Спасибо, сэр Имеральд, — сказал Пушистик. — Мда… — задумчиво протянул дух. — Как я понимаю, все кроется в устройстве этих големов? Пушистик кивнул. — Големы сии устроены неизвестным образом, — ответил рыцарь сэр Имеральд, ибо до сих пор никого из них не удалось ни уничтожить, ни полонить. По описаниям они весьма разнородны. Некоторые ходят пешком и имеют рост среднего человека, а некоторых видели лишь верхом, и они чуть пониже первых, будучи измерены вместе с конем. А еще конные големы и их кони имеют сплющенное тело так, что у них есть лишь профиль и почти нет фаса. Из пеших же плоские лишь некоторые, а другие — нет. Вооружены они по-разному. Конные в основном кривыми саблями наподобие сарацинских, а пешие — кто мечами, кто топорами, кто копьями, а кто и просто дубинками. Как правило, группы схожих големов окрашены в свой собственный цвет — красный, синий, черный, коричневый, а некоторые блестят неотполированным серебром. Настоящих одежд на них нет, а только одна видимость, как у статуй. И еще из их ног в землю уходят такие особые корни. Потому голема практически нельзя повалить, а когда он движется, земля оказывается будто перепаханной плугом. А оружие у них такого же цвета, как и они сами. — И что, оно острое? — поинтересовался дух. — Hе очень, — ответил сэр Имеральд, — но зато достаточно твердое. Hе сомневайтесь, эти создания воистину смертоносны, поскольку их нельзя ничем уничтожить. Иначе они не захватывали бы замок за замком с такой поразительной быстротой. — А… самого сэра Васина когда-нибудь видели? — Каждый раз, когда его големы идут на приступ. Внешне он имеет вид человека высокого роста и могучего телосложения, с черной бородой и усами. Дух вздохнул. — С бородой и усами… Вот если бы он был маленький и без бороды… — Нет, он очень большой. Однако неизвестно, настоящая ли это внешность, или только наведенный облик.

Вот, мне снова подарили сюжет. В нем идет речь о жизни на Марсе, которой (в общепринятом смысле) кажется нет. Вслед за этой самой жизнью в рассказ просочились и некоторые другие вещи, которых сейчас тоже нет. В общепринятом смысле. Например, красные марсианские пески, пионеры, пионерские галстуки и еще кое-что, о чем вы, наверное, догадаетесь сами.