Поймать звездный ветер

Он был старым и усталым, наш «Дракон Приграничья», а после этого, последнего путешествия, и мы ощущали себя такими же. Складывалось впечатление, что кораблю был известен поджидавший его унылый и безрадостный конец, а он пытался предотвратить неизбежное и закончить свои дни красиво. Хотя, о какой красоте может идти речь, когда дело касается обветшалого грузовоза класса эпсилон, неоднократно сменявшего хозяина здесь, на краю Галактики, на границе тьмы.

Рекомендуем почитать

Снова тот же звук. Слабый, высокий, жалобный — и все же отчетливо слышный даже на фоне ритмичного топота и шарканья танцующих ног, доносящихся из открытых окон Клуба. Казалось, этот тонкий звук был порожден страданием и болью. Так оно и было на самом деле.

Брасид коротко срыгнул. Он выпил слишком много вина и сам это понимал.

Именно поэтому он и вышел на улицу — чтобы освежить голову и, как надеялся, избавиться от легких, но все чаще подкатывающих волн тошноты. Ночной воздух был прохладным, но не слишком, даже для его обнаженного тела, и ему, действительно, стало полегче. Но и теперь Брасид не хотел спешить с возвращением в Клуб.

Случайным наблюдателям его загорелое лицо могло показаться бесстрастным и спокойным. Но тот, кто хорошо знал этого человека, за мнимым безразличием и равнодушием, несомненно, угадал бы в его жестких чертах глубоко затаенное сожаление — и даже скорбь.

Это было лицо короля, который только что подписал отречение от престола.

Коммодор Джон Граймс, начальник Космической службы Флота Конфедерации Миров Приграничья, слагал с себя все обязанности и полномочия. Его служба Конфедерации подошла к концу. Правда, прошение об отставке пока не подписано… Но скоро в порту приземлится «Пустельга Приграничья». Граймс надеялся, что по прибытии капитана Трентора этот вопрос наконец-то будет решен — решен положительно. Трентор был достаточно опытным астронавтом — и единственным, кто мог сменить его на этом посту.

Коммодор Джон Граймс не любил офицеров таможни. В его личной табели о рангах они стояли наравне со сборщиками налогов, а возможно, и еще ниже. А сборщиков налогов, как известно, не любит никто — разве что их собственные жены и дети. И при этом любому, кто отправляется в путешествие, приходится иметь дело с таможенниками — и в первую голову профессиональным астронавтам.

Вот и теперь Граймс ощутил тоску, когда его секретарша мисс Павани сообщила ему, что шеф таможни порта Форлон желает с ним встретиться. Не то чтобы коммодор был слишком занят. В данный момент единственным объектом, требующим внимания, была складская записка, присланная старшим офицером «Мандрагоры Приграничья», уже щедро изрисованная синим карандашом Граймса.

— Для вас есть одно дельце, Граймс, — сообщил адмирал Кравиц.

— Гхм, сэр, — произнес Граймс, коммодор Флота Миров Приграничья в запасе. Слова адмирала явно не вызвали у него энтузиазма. Еще недавно Граймс с руками оторвал бы новое назначение — штатная должность главного астронавта Приграничья ему уже порядком осточертела. Но в последнее время, по зрелом размышлении, он начинал все больше ценить спокойную размеренную жизнь. Пусть звездные просторы бороздит молодежь. Граймс предпочел бы остаться штабным коммодором.

Это была мечта Кемпа, хотя мы все — в той или иной степени — имели к ней отношение. Это была мечта Кемпа — но она была и мечтой Джима Ларсена, и мечтой Дадли Хилла, и моей. Среди космолетчиков сплошь и рядом попадаются те, что мечтают о чем-то подобном. Особенно среди тех, кто предпочитает (или вынужден) делать свои дела в стороне от оживленных торговых трасс. Это была мечта, которую кое-кому из космолетчиков даже удалось осуществить.

Когда я впервые встретил Алана Кемпа, он был Первым помощником на старушке «Гончей» — я имею в виду «Гончую Приграничья». Это был классический тип офицера-приграничника. Как и большинство из нас, он начинал службу на одном из крупных федеральных кораблей, а потом сбежал в Приграничье. С тех пор он сохранил выправку и манеры, которые порой выглядели напыщенными — особенно по контрасту с потрепанной униформой и не менее потрепанным судном, на котором он летал. Что до всего остального… Рослый, крупный, изрядно поседевший, с суровыми голубыми глазами — словом, образ настолько хрестоматийный, что кажется, будто подобные люди в действительности не встречаются. Ничего подобного. Позже, когда вы познакомитесь с ним поближе, привыкните к его холодноватой сдержанности и научитесь принимать ее как данность, вы поймете, что лучшего товарища по кораблю и вообще лучшего парня вам не найти. Если бы он не был таким — разве согласились бы мы все участвовать в его авантюре?

«Следопыт» не был счастливым кораблем.

Капитан «Следопыта» не был счастливым человеком и демонстрировал это при каждом удобном случае.

Молодой лейтенант Джон Граймс, который только что получил назначение на «Следопыт» — крейсер Исследовательской и Контрольной службы, — тоже не чувствовал себя счастливым. За несколько лет службы в космосе ему доставались всякие командиры: строго блюдущие дисциплину или относящиеся к ней как к досадному препятствию на пути дружескою общения. Но капитан Толливер был явлением из ряда вон выдающимся.

Бертрам ЧАНДЛЕР

КОНТРАБАНДОЙ ИЗ ЧУЖОГО МИРА

1

Случайному наблюдателю это загорелое лицо показалось бы безразличным и равнодушным, но знающие его люди, без сомнения, угадывали в его жестких чертах выражение глубоко скрытой скорби и сожаления.

Король отрекся.

Старший суперинтендант Приграничного Флота слагал с себя обязанности по службе в Конфедерации Приграничных Планет. Его прошение об отставке пока не возымело действия, но после прилета капитана Трентора на корабле "Кестрел" он надеялся, что решение наконец будет принято. Трентор был единственный достаточно опытный капитан, который мог его заменить на этом посту.

Многие писатели пытались ответить на вопрос: что представляет собой наша Галактика? Вот ответ, который сначала будет вас шокировать, ужасать вас, отталкивать вас — но заставит вас думать.

Другие книги автора Бертрам Чандлер

Бертрам ЧАНДЛЕР

КЛЕТКА

Более полугода прошло с тех пор, как межзвездный лайнер "Полярная звезда" совершил вынужденную посадку на эту безымянную планету. Посадка прошла вполне благополучно. Однако вскоре атомный реактор корабля вышел из-под контроля, поэтому капитан приказал первому помощнику взять пассажиров и часть судовой команды, которая не была нужна при ликвидации аварии, и увести всех подальше.

Когда Хокинс со своими подопечными ушел уже достаточно далеко, на корабле произошла вспышка высвободившейся энергии, и до них донесся не особенно сильный взрыв. Выждав некоторое время, первый помощник капитана в сопровождении доктора Бойля - судового хирурга - вернулся к месту аварии. Они увидели неглубокую, все еще дымящуюся воронку, и поняли, что и корабль, и капитан со своими людьми превратились в мельчайшие частицы того светящегося облака, которое они наблюдали сразу после взрыва.

Пронизывающий ледяной ветер гулял по космопорту, вздымая тучи пыли и грязного снега. Стоя у окна своего кабинета на последнем этаже административного здания Порт-Форлона, коммодор Граймс задумчиво обозревал свое маленькое царство.

Там, внизу, одиноко возвышался на своей стартовой платформе «Дальний поиск» — некогда транспорт эпсилон-класса, а теперь вооруженный разведчик Флота Конфедерации Миров Приграничья. Вокруг него, точно муравьи, копошились рабочие. Сейчас, во время затишья, «Дальний поиск» был единственным кораблем, чей вид нарушал унылую пустоту посадочной площадки.

Медленно и осторожно, как подобает в его годы, космический транспорт «Калибан» спускался в порт Форлон. Калвер, второй помощник, из обзорного экрана контрольной рубки взглянул вниз на непривлекательный пейзаж, вереницу бесплодных холмов и гор, покрытых шрамами рудников; на огромные кучи шлака, высотой почти как горы; на уродливые маленькие городки, над каждым из которых возвышалась высокие, извергающие дым трубы фабрик и заводов по очистке; на реки, которые даже с этой высоты выглядели застоявшимися потоками нечистот.

Клаверинг был в бегах. Бежал через всю Галактику к Приграничью, к внешнему краю Галактики. Человек не может идти дальше, но Клаверинг, человек, который не мог остановиться.

Оригинально рассказ назывался «Edge of Night» и был написан в 1958 для журнала «Venture», который провалился.

Граймса вызвали на ковер. Не в первый и не в последний раз.

Он стоял по стойке «смирно».

Напротив, за полированным столом, на котором мог приземлиться небольшой катер, восседал адмирал Баринг, глава Федеральной Исследовательской и Контрольной Службы. Оттопыренные уши Граймса горели, но его грубоватое лицо оставалось бесстрастным.

Короткие толстые пальцы адмирала листали объемистую стопку бумаг, лежащую перед ним на столе. На мясистой лоснящейся физиономии отражалось не больше эмоций, чем у Граймса, — и в голосе тоже.

А. Бертрам Чандлер родился в Англии, сделал блистательную карьеру на флоте, уехал в Австралию, продолжил свою «морскую деятельность» там — и стал автором сорока научно-фантастических романов и более двухсот рассказов и новелл — произведений, по сей день оставшихся ОБРАЗЦАМИ отличной приключенческой фантастики!

В сборник вошли следующие произведения «Дорога к Приграничью», «Трудное восхождение», «Планета спартанцев», «Наследники», «Ворота в никуда», «Темные измерения»

Униформа была новая, слишком новая: брюки с бритвенно-острыми складками, ослепительно блестящие пуговицы и сверкающие золотом галуны. Она стесняла движения, и его плотное коренастое тело казалось неуклюжим — но еще более нелепо выглядели оттопыренные уши, которые торчали по бокам фуражки, надетой чересчур ровно. Серые глаза восторженно взирали на мир из-под блестящего козырька. Черты лица, по-юношески пухлого, обещали в будущем стать волевыми и твердыми — но это было еще впереди.

— Траектория, командир? — быстро спросил Карнаби.

Командор Граймс без энтузиазма посмотрел на своего штурмана. Карнаби — худой молодой блондин с подвижным с лицом, работавший на вычислительной машине, имел тот бодрый и услужливый вид, который всегда так раздражал командора. Граймс медленно отвернулся и через визир стал рассматривать опаловую сферу, которая могла быть лишь планетой Кинсольвинг, и дальний эллипсоид слабо различимой Галактики.

Популярные книги в жанре Боевая фантастика

Книга окончена. Все еще черновик. (В действии, наконец-то, появилась женщина. Но… очень уж своеобразная. Так что скучно ГГ не будет. Некоторое время!!!)

Эта книга открывает трилогию «Собиратель», рассказывающую об истории отношений людей и духов воздуха — логеров, которые после изобретения людьми фотонных компьютеров стали компьютерными вирусами, и, овладев компьютерными системами большинства обитаемых миров, попытались низвести человечество до уровня придатка ЭВМ. Эта книга о борьбе представителей трёх разумных видов — людей, гнорроов и эйлеров — на поверхности планет и в космосе, в подземельях и внутри компьютерных сетей против поработителей. Кроме этого, предлагаемая книга — немного и учебник естественных наук. Относящаяся к жанру научной фантастики, немного напоминающая книги Пола Андерсона и Роберта Эноона Хайлайна, она более трудна для понимания, требует большего внимания, сосредоточенности и, конечно, знаний. Не рассчитана на широкий круг читателей.

Полный текст c исправлениями на 09.12.2011. Жил был человечек. Странные обстоятельства поменяли его жизнь. Мистика, магия, прогулки по инфосети, бои и хруст гранита знаний ждет его.

Сыны Сангвиния высаживаются на Фодию, ведомые Первым капитаном Карлаеном, Щитом Ваала. Их миссия — найти и защитить планетарного губернатора, чья кровь может стать ключом к исцелению обоих проклятий ордена: «красной жажды» и «черной ярости». Но Отродье Криптуса, зловещая тиранидская тварь, тоже ищет губернатора, и Карлаен оказывается у неё на пути…

«Порой в «заброшенный поселок» посылали с заданием «пойди туда — вот тебе координаты куда, принеси то — сейчас скажу что». И Нэш с товарищами, чьи горизонты сильно расширились с помощью «Фердинанда», часто промышляли их выполнением…»

«Нэш закусил губу — мучительно сладкое видение новенького, в масле, АК-47 преследовало его с тех пор, как его разыскал взбудораженный Гексоген. И патроны. Много-много патронов. На сам автомат деньги у него уже были, но вот патроны… А тут — целый ящик, и не один…»

Стартовая локация. Как много в этих словах для каждого поклонника вирт-игр! И не только вирт-, но уж их-то в особенности. Именно таков был Шелтервиль. Город молодости, когда уровни еще летят один за другим. Город первых побед, город первых приобретений, дом для тех, у кого еще нет дома. Город, который все знают, город, где назначают встречи, город бессовестных торгашей и отчаянных идеалистов, еще не пообтесанных грубой виртуальной действительностью. Город молокососов, вольный город «без царя в голове»… Город неудачников.

Изначально мир не был разделён. Огромные просторы. Невообразимые порой места, поражающие глаза своим великолепием. Порой населённые, порой — нет. Каждый из народов, живших в этом мире, что называли «Царством равных», занимал свою нишу и смиренно жил в ней. Конечно, так было не всегда, но было. Ангелы — тёмные и светлые, парили в небесах и закладывали свои города близ невысоких гор в более южных краях, хотя встречались и на севере. Так же серафимы, нефилимы, валькирии — всем неба хватало. На земле жили народы берсерков и демонов. В недрах вод тоже кипела жизнь, хотя и не очень любила это показывать, находясь чаще в глубинах и почти не выходя на сушу.

И нокто ни с кем не воевал.

Этот порядок стал таковым не без нынешних Хранителей мира — трёх братьев ангелов: Семангелофа, Сеноя и Сансеноя. Они были на этом посту уже давно. Ровно с того момента, как его освободили их предшественники, обучив всему, что знали сами, молодых тогда ангелов. Видимо, так устроен этот мир, что ангелины никогда не приносят потомство более двух детей. Никогда! Исключением являются только будущие Хранители. Их всегда трое, и они всегда братья. Их судьба предопределена с первого крика, с первых трепыханий ещё крошечных крыл. За ними прилетают Хранители ровно в тот день, когда их мать родит вновь — это Закон.

И вот настал день, когда вновь родилась тройня.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Никто не считает, что зарабатывает столь много, что может отказаться от нескольких лишних долларов — тем более, если эти доллары не облагаются налогом.

Джордж Мэннинг не был исключением из общего правила. Он крутил одно дельце, причем весьма выгодное, доходы от которого никогда не входили в налоговую декларацию. Такое счастье привалило Мэннингу потому, что через жену ему удалось завести весьма выгодные знакомства. Ведь Вера Мэннинг до замужества была мисс Ловенштейн — а кто не слыхал о фирме Ловенштейна и Левина, торговавшей произведениями искусства по всей Галактике!

Заточение всегда унизительно, даже если узник — прирожденный философ. Но когда тебя сажают в клетку твои соплеменники, ты, по крайней мере, можешь поболтать с тюремщиками, излить душу, а при случае и по-человечески воззвать к ним. Заточение унизительно вдвойне, если пленители совершенно искренне видят в тебе неполноценное существо.

Впрочем, неудивительно, что экипаж внеземного исследовательского корабля не признал в уцелевших после аварии межзвездного лайнера «Полярная звезда» братьев по разуму. Прошло по меньшей мере двести дней с тех пор, как эти люди высадились на безымянную планету. Посадка была аварийная: отказал электронный стабилизатор, генераторы Эренхафта пошли вразнос и увлекли «Полярную звезду» далеко от проторенных космических путей. Сел корабль довольно мягко, но генераторы было уже не остановить, и командир приказал первому помощнику срочно эвакуировать пассажиров. Хокинс и его подопечные были уже далеко, когда освободившаяся энергия разнесла звездолет на куски. Люди хотели посмотреть на зарево, но Хокинс вел их прочь, подгоняя бранью, а порой и тумаками. К счастью, они шли против ветра, и радиоактивная пыль на них не осела. Когда фейерверк кончился, Хокинс с бортовым врачом, доктором Бойлом, вернулся к месту взаыва. Оба были людьми осторожными и, боясь радиоактивного заражения, остановились на почтительном расстоянии от неглубокой, еще источавшей дым воронки, которая отмечала место посадки корабля.

Мало-помалу Граймс выкарабкался из кошмарного сна.

Этот сон походил — слишком походил — на реальность. Но хуже всего было другое: сон проходил, а ощущения оставались. Бесконечная потерянность, шокирующий контраст между тем тусклым и унылым существованием, которое он влачил во сне — и полной впечатлений и ощущений жизнью, которой, как ему почему-то было известно, он должен был жить в реальности. Там у него была жена — неряшливая, абсолютно лишенная воображения женщина, раздражающе манерная. И воспоминания о ком-то другом, с кем он никогда не встречался и не мог встретиться. О чьей-то стройности и элегантности, о близости, которая есть нечто большее, чем физическая близость в браке. О ком-то, кто разбирался в книгах, в музыке и живописи и вместе с тем демонстрировал понимание всех тонкостей психологии космолетчика.

Джон Граймс стоял на капитанском мостике. Его судно, грузовой кругосветный пароход «Соня Виннек», мягко скользило к причалу. Но, хотя тело капитана застыло, как статуя, его ум совершал работу, которая не прерывалась ни на секунду. Он оценивал скорость, расстояние и силу волны. Так, двигатели заглушены, но скорость, похоже, все еще слишком велика. «Соня Виннек» преодолела течение, но, если верить информации Управления Порта, здесь иногда возникают водовороты, которые образуют встречные потоки вдоль линии рейдовой стоянки. В любом случае, причалить будет непросто. Перед ними шел «Железный барон», одно из металлических торговых судов — огромных размеров и очень широкое. Его гигантские палубные краны могли бы, наверное, поднять само судно. На причале за кормой стоял «Орионик» компании «Лон Стар Лайн», еще более широкий, чем «Железный барон»