Повторение пройденного

Роман о юношах, ставших солдатами и прошедших трудный воинский путь до Берлина и Праги. Роман охватывает большой отрезок времени — от довоенных времен до наших дней. Жизнь повторяется в судьбах детей героев повествования.

Отрывок из произведения:

Я прилетел в полдень и не узнал своего города. Еще утром в Петропавловске-Камчатском буйствовала пурга, мы с трудом пробрались на вездеходе до аэродрома и там долго гадали: «Улетим — не улетим?» И вот мы обогнали на девять часов время, потеряли где-то в пути ночь и оказались в Москве — весенней, солнечной, зеленой, предмайской.

Возвращение домой — всегда радость. Возвращение в Москву — радость двойная, ибо город наш как-то особо притягивает к себе. А сейчас…

Другие книги автора Сергей Алексеевич Баруздин

Это рассказ о солдате. О необыкновенном солдате. О человеке с оружием в руках и с красной звездой на шапке.

Когда-то звали его красногвардейцем. Потом красноармейцем. А сейчас зовут солдатом Советской Армии.

Это — рассказ о герое. О необыкновенном герое. О человеке, который прошёл тысячу трудных боёв и выходил из них победителем. О человеке, который сто раз погибал и не погиб. О человеке, который защищал и сейчас защищает нашу страну от врагов.

Она много читала о море — много хороших книг. Но она никогда не думала о нем, о море. Наверно, потому, что когда читаешь о чем-то очень далеком, это далекое всегда кажется несбыточным.

Она много раз видела море. Видела в Третьяковке и Эрмитаже, где была прошлым летом с мамой. Потом тоже с мамой, когда они были во Владимире в Успенском соборе, — еле видимая фреска Андрея Рублева «Земля и море отдают мертвых». Так, кажется, называлась она.

По дороге в деревню Озерки мы нагнали бричку. Но, к нашему удивлению, седока в ней не оказалось.

Мы вылезли из машины. Я остановил лошадь. Она беспрекословно послушалась, стала на дороге. Мы заглянули в бричку. К сиденью был привязан мешок. В нём лежали газеты и письма.

— Странно! — сказал мой приятель. — Бричка почтовая, а где почтальон?

— В том-то и дело!

Пока мы рассуждали, лошадь стояла. Но вот она увидела, что мы возвращаемся к машине, и двинулась в путь.

В том входят повести: «Ее зовут Елкой», «Новые Дворики», «Только не завтра», «Мама» и др.; рассказы «Тринадцать лет», «Рождение Караваева», «Она такая» и др.

Иллюстрации О. Д. Коровина

— А я знаю. Ты и есть Александры Федоровны внук.

— Откуда знаешь?

— Похож. Ой, до чего ж похож! Правда! А чего ты раньше никогда не приезжал сюда?

Всего что угодно мог ожидать Ленька, но только не этого. Говорили, что он похож на отца. Это верно, пожалуй. Ну, на мать. Может быть. Частично. Но чтобы он, мальчишка, был похож на бабушку! Это невероятно. Ленька даже покраснел.

— А чего, я спрашиваю, не приезжал раньше? — не унималась она.

Юхнов — город, центр Юхновского района Калужской области. До районирования уездный город бывшей Смоленской губернии. Расположен на шоссе Москва — Брест, в 35 километрах от железнодорожной станции Мятлевская, на реке Угре, левом притоке Оки. Длина реки около четырехсот километров. Протекает Угра в пределах Смоленской и Калужской областей. Начало берет на юго-восточном склоне Смоленско-Московской гряды. Берега крутые, местами обрывистые. Главные притоки — Воря, Шаня, Ресса. Юхновский район — промысловый, с развитым отходом. В полеводстве преобладают зерновые культуры и картофель. Среди кустарных промыслов выделяются деревообделочный и кожевенный. В Юхнове имеются лесопильно-фанерный, авторемонтный заводы и льнозавод. Население: по переписи 1926 года — более двух тысяч жителей, по переписи 1959 года — четыре тысячи жителей.

Маленькая Светлана жила в большом городе. Она не только умела правильно говорить все слова и считать до десяти, но и знала свой домашний адрес.

— Где ты живёшь, девочка? — спрашивали её.

— Петровка, дом восемь, квартира четырнадцать, — говорила Светлана и была очень довольна, что не ошиблась.

Но однажды к ней пришёл соседский мальчик Боря и спросил:

— А в каком городе мы живём?.. Вот и не знаешь!

Светлана нахмурилась и ничего не сказала. Не знала.

Не знаю, хорошо или плохо, когда человека сравнивают с птицами. С орлом и соколом сравнить — хорошо, а с ястребом, да еще тетеревятником, — уже плохо. Соловей и райская птица — неплохо, а вот какой-нибудь вихляй или пигалица лесная? А семенуха краснобрюхая, пучеглаз, ржанка глупая, поганка ушастая или даже страус и павлин — разве лучше?

Нет, право, не все птицы симпатичны мне, и все же я люблю их, птиц, особенно тех, которых знаю по нашим подмосковным местам.

Популярные книги в жанре Детская проза

Во второй книге дилогии Сеня с родными возвращается с дачи в Москву. С ними — и домовой Проша. Вера, надежда, любовь ведут семью к выходу из лабиринта.

Прежде чем ты узнаешь о том, что написано в этой книжке, я хочу рассказать тебе о литовском писателе Викторасе Милюнасе, который написал её для тебя, о рыбацком посёлке Ниде, о его жителях и о Куршской косе, где живут герои этой книги. Куршская коса — неширокая, но длинная полоса песчаных гор — дюн, заросших лесами, посаженными руками человека. Коса отделяет от Балтийского моря Куршский залив, куда впадает главная литовская река — Не

— Вылет самолета рейсом до Москвы задерживается до 18.00 в связи с метеоусловиями города Москвы… — после звука зуммера, сообщил приятный женский голос.

— Ну вот, опять откладывается! Сколько можно ждать! Надо было ехать на поезде. Тише едешь, давно на месте будешь, — сетовала женщина, сидевшая рядом со мной. Спицы, повинуясь воли её рук, методично постукивали — путая шерстяную пряжу в замысловатый узор.

— Действительно, ожидание затянулось. Я должна была улететь ещё вчера вечером, а сейчас уже обед, и я все ещё сижу здесь, в аэропорту, вместе с кучей народа, — думала я про себя.

Рассказы для детей младшего школьного возраста.

Городской мальчик Митя впервые едет в деревню, в гости к бабушке. О том, как он провел свое лето, и рассказывает эта маленькая повесть.

Герои этой повести-сказки лесные грибы — боровик Шапочник и сыроежка Рябенькая, которые отправились в путь, чтобы найти лекарство от червяков.

Двенадцатилетний Миша живет со своей матерью Марией Ивановной в небольшой комнатке, которая служит им и спальней и гостиной и кухней. Мать целыми днями работает швеей, а Миша учится в гимназии и изучает плотницкое ремесло, мечтая поскорее подрасти и начать помогать матери.

Однажды в город приезжает цирк...

В сборник вошли повести Галины Ширяевой «Валя и Валька», «Девочка из легенды», «Дом на Орловой улице» и рассказы «Одноклассники», «Драка», «Школьная история», «Талант», «Карикатура», «Последнее лето».

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Наш Девяткин переулок был ничем не знаменит. С одной стороны, на углу Покровки, булочная, где мы получали хлеб по карточкам на сутки вперед. Другим концом Девяткин упирался в более интересный Сверчков переулок. Там находился трест «Арарат», из подвалов которого вкусно пахло вином. Его привозили и увозили в бочках огромные ломовики.

В саду мы собирали желуди, до войны просто так, а в войну они шли в дело — варили кофе. Там была и наша школа.

Дом Яковлева был не из ближних, но Рая Дмитриева, а попросту, среди своих, Хампуга — Надутые губки, изменила обычному, выверенному маршруту, и, хотя почтальонская сумка изрядно давила, к первому заспешила к нему, старику Яковлеву. Она семенила, часто-часто переставляя ноги в коротких меховых сапожках: дорога укатана, можно я поскользнуться с ношей, Там, на почте, осталась начальница, изнывающая от любопытства. И было с чего! Подумать только, старику Яковлеву опять странный перевод! Из какого-то непонятного учреждения, И не сумма его — пятьдесят рублей — лишила покоя женщин, а тот факт, что Яковлеву — и перевод. Ничего подобного еще не случалось в Урокане. Сам-то Семен Никифорович, правда, частенько отсылал деньги. То сыновьям и дочерям, племяшам, разъехавшимся учиться по институтам, то теперь вот уже внукам. Богато жил Яковлев. Промысловик первейший. И не считал рубли, не складывал в кубышку, что хотел, то и покупал, семью выхаживал, о каждом заботу имел; и расставался-то с деньгами весело, будто не нажиты они потом, не собраны по сопкам да по марям старательным охотницким трудом.

Мне было пятнадцать лет, и я уже засматривался на молодых женщин. Именно на женщин, а не на ровесниц, которые казались мне несерьезными девчонками. В ту пору я не знал, конечно, что девчонки развиваются быстрее мальчишек. Я ездил в Парк культуры да и по улицам ходил в надежде познакомиться с кем-нибудь постарше себя. Уверенности придавал и мой рост. Я был выше своих одноклассников, и в школе меня звали второгодником. Но, увы, все было бесполезно. Страшная стеснительность обуревала меня, когда надо было действовать. И я пасовал. Оставалось одно — влюбляться заочно. И дня не проходило, чтобы я не влюблялся.

В начале XX века произведения Л. Чарской (1875–1937) пользовались необычайной популярностью у молодежи. Ее многочисленные повести и романы воспевали возвышенную любовь, живописали романтику повседневности гимназические и институтские интересы страсти, столкновение характеров. О чем бы ни писала Л. Чарская, она всегда стремилась воспитать в читателе возвышенные чувства и твердые моральные принципы.