Потаенного смысла поимка

Любителям поэзии хорошо известно имя Ларисы Миллер. Глубина чувства, простота и ясность ее лирики, безупречный ритм, звукопись, ласкающая слух, – все эти замечательные качества поэтического языка позволяют считать стихи Ларисы Миллер примером современной изящной словесности. В новую книгу вошли лучшие стихи, написанные за последние два года.

Другие книги автора Лариса Емельяновна Миллер

Лариса Миллер

- Есть удивительная брешь... - Легко сказать, легко сказать, сказать легко...

* * *

Есть удивительная брешь В небытии, лазейка меж Двумя ночами, тьмой и тьмой, Пробоина, где снег зимой И дождик осенью; пролом, куда влетел, шурша крылом, Огромный аист как-то раз, Неся завороженных нас.

1981

* * *

Легко сказать, легко сказать, сказать легко, Слова не весят, Но до чего порою бесят И как заводят далеко: На край земли, в безлюдье, в глубь Чужой души и в поднебесье Уводят, ничего не веся... Тишайшим словом приголубь. Пускай дурное на роду Написано - скажи словечко Я за тобою, как овечка, Покорно по пятам пойду.

«Идет счастливой памяти настройка», — сказала поэт Лариса Миллер о представленных в этой книге автобиографических рассказах: нищее и счастливое детство в послевоенной Москве, отец, ушедший на фронт добровольцем и приговоренный к расстрелу за «отлучку», первая любовь, «романы» с английским и с легендарной алексеевской гимнастикой, «приключения» с КГБ СССР, и, конечно, главное в судьбе автора — путь в поэзию. Проза поэта — особое литературное явление: возможность воспринять давние события «в реальном времени» всегда сочетается с вневременной «вертикалью».

Лариса Миллер

О том, о чем и вдох и выдох

1. Вниз по реке

Со временем все проходит: и человек и эпоха. Наступает другая эпоха, приходит другой человек. Но и он, как и его предшественник, непременно принимается выяснять отношения СО ВРЕМЕНЕМ И ПРОСТРАНСТВОМ. Прошлое, настоящее, будущее - что мы ведаем о них? Знаем ли мы о прошлом больше, чем о будущем? "Медлительность старого доброго времени", - прочла я в чьих-то воспоминаниях. Но было ли оно медлительным и добрым? Не иллюзия ли это? И что значит - старое? И не покажется ли нам завтра сегодняшний бешеный темп умеренным и спокойным? И все же, вспоминая свое детство, думаю о нем теми же словами - "Медлительность старого доброго времени": длинный зимний вечер, матерчатый абажур над столом, за которым бабушка штопает, дедушка читает газету, а я рисую. "И тихо, так, Господи, тихо, что слышно, как время течет". А текло оно неспешно и плавно. И я плыла в нем неспешно и плавно, как мультфильмовский ежик, который заблудившись в тумане, упал в воду и покорно поплыл по течению. "Я ежик. Я упал в реку", - изрек он, глядя на звезды в ночном небе. Каждый из нас, родившись, попадает во временной поток и плывет по течению, радуясь всему, что возникает на пути, пока однажды не спохватится и не спросит себя: "Кто я? Куда и откуда? И есть ли здесь дно?", а спросив, не начнет немедленно захлебываться и тонуть. Он больше не чувствует себя в реке времени, как рыба в воде, и вынужден заново учиться плавать, на что может уйти вся жизнь.

Лариса Миллер

Золотая симфония

Глава I

Большая Полянка

Московское детство: Полянка, Ордынка,

Стакан варенца с Павелецкого рынка

Стакан варенца с незабвенною пенкой,

Хронический кашель соседа за стенкой,

Подружка моя - белобрысая Галка.

Мне жалко тех улиц и города жалко,

Той полудеревни, домашней, давнишней:

Котельных ее, палисадников с вишней,

Сирени в саду, и трамвая "букашки",

Лариса Миллер

О книгах, о поэтах, о стихах

Часть I. В ожидании Эдипа

1. "А если был июнь и день рожденья..."

(Памяти Арсения Александровича Тарковского)

В затонах остывают пароходы,

Чернильные загустевают воды,

Свинцовая темнеет белизна,

И если впрямь земля болеет нами,

То стала выздоравливать она

Такие звезды блещут над снегами,

Такая наступила тишина,

И, боже мой, из ледяного плена

Лариса Миллер

Роман с английским

Рассказ-воспоминание

На раннем этапе мои отношения с английским строились весьма драматично: это были сплошные "невстречи" (да простят мне ахматовское слово в столь несерьезном контексте). Первая невстреча состоялась на заре пятидесятых летом в Расторгуеве, куда, как обычно, выехал детский сад, где работала бабушка. На сей раз я жила не в группе, а с бабушкой и всем "педсоставом", как тогда говорили. Среди педсостава оказалась воспитательница, знающая английский. У нее был с собой адаптированный "Оливер Твист", с помощью которого она регулярно пытала собственного сына, а позже, по бабушкиной просьбе, и меня. Сирота Оливер не вызывал во мне ничего, кроме жалости. Но жалела я не его, а себя. Мало мне школы, на дворе лето, за калиткой визжат и возятся "воспитательские" дети, а я почему-то должна сидеть на жаркой террасе и тупо повторять "work house" работный дом. Вот, пожалуй, и все, что я вынесла из тех занятий.

Творчество Ларисы Миллер хорошо знакомо читателям. Язык ее поэзии – чистый, песенный, полифоничный, недаром немало стихотворений положено на музыку. Словно в калейдоскопе сменяются поэтические картинки, наполненные непосредственным чувством, восторгом и благодарностью за ощущение новизны и неповторимости каждого мгновения жизни.

В новую книгу Ларисы Миллер вошли стихи, ранее публиковавшиеся только в периодических изданиях.

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

Галина Гампер – поэт и переводчик. Автор многих поэтических книг. Автор стихотворных переводов с английского и славянских языков. Много лет работала над биографиями английских романтиков. В 1996 г. опубликовала романизированные произведения о жизни и творчестве Шелли и Байрона. Стихи издавались в Англии, Америке, Ирландии и других странах.

Новая книга известной петербургской поэтессы Галины Гампер состоит из двух разделов: первый из них включает стихи, написанные в 2012-13 гг., во второй вошла избранная лирика из предыдущих книг.

Андрей Цыганов родился в 1983 г. в академгородке Пущино под Москвой, в семье ученых. Выпускник МИФИ. В настоящее время после защиты диссертации живет и работает в Европе. Сборник стихов «Речь через завесу» – это первая книга автора. В его стихах мысли и восприятие незримого, тающего, все время ускользающего от взгляда мира, который то появляется, то исчезает, и только голос и слово силятся найти верное отражение этих картин.

Это — «женская проза». Женская в самом лучшем смысле слова. Это — рассказы о наших современницах и для наших современниц. Это — для нас и о нас. Какие мы? Счастливые и несчастные, любимые и нелюбимые, порою — резкие, порою — нежные. Мы надеемся и страдаем, сомневаемся и ревнуем. Мы просто хотим быть счастливыми. Мы просто живем на свете…

Автор пишет так, как чувствует. Он не стесняется ни плача, ни ликования. Иногда он резок, иногда трепетен. Вместе с ним Вы отправитесь в путешествие по самым тёмным и извилистым тропам души. Вас поведут за руку. С Вами будут честны. Книга – откровение. Каждый из нас ощущал то же самое.

В книге Алины Весенней «Сентябри…» представлена релаксационная лирика об изменениях в природе. Читатель услышит грусть осенней мелодии, ощутит зимнюю бодрость, вдохнёт весеннюю свежесть и погрузится в летний перезвон. А также вместе с автором полетает в бескрайнем небе и отдохнёт душой от повседневности.

Всё, о чём мне рассказали ветер, туман и снег, солнце и облака.

Я лишь записал, что успел запомнить.

Добавил немного себя.

Такой я сейчас.

Всю жизнь Бахыт Кенжеев переходит в слова. Мудрец, юродивый, балагур переходит в мудрые, юродивые, изысканные стихи. Он не пишет о смерти, он живет ею. Большой поэт при рождении вместе с дыханием получает знание смерти и особый дар радоваться жизни. Поэтому его строчки так пропитаны счастьем.

I. БУРЖУЙ-НУВО

Распознать буржуя —
                                   просто
(знаем
           ихнюю орду!):
толстый,
              низенького роста
и с сигарою во рту.
Даже
        самый молодой —
зуб вставляет
                       золотой.
Чу́дно стрижен,
                         гладко брит…
Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Юная Аманда мечтает стать настоящей писательницей, но ей это не удается, пока девушка, пройдя серьезные испытания, не обретает настоящую любовь. Ту истинную любовь, для которой не существует ни времени, ни пространства, ни законов, придуманных людьми…

Эмили Брэсс вышла замуж не по любви. Более того, она не хотела, чтобы ее супругом стал богач Марк Смарт, однако ради спасения разорившейся семьи Эмили заставила себя забыть о гордости. Но вспомнила о ней, как только осталась с мужем наедине. Бедняга Марк! Каково это – быть влюбленным в собственную жену и знать, что она никогда не ответит тебе взаимностью? Так стоит ли пытаться завоевать ее любовь или же лучше ответить на чувства сногсшибательной красотки-секретарши? И останется ли Эмили по-прежнему неприступной, когда узнает, что может потерять мужа и все ее жертвы окажутся втуне?

Журналистку Юлию Смирнову удивить трудно, но олигарху Фисташкову это удалось: он неожиданно предложил ей фиктивный брак! Вокруг него происходят странные вещи, гибнут близкие люди и сотрудники компании, вот Фисташков и подумал: если рядом с ним окажется криминальный репортер Смирнова, известная своими журналистскими расследованиями, враги поумерят аппетиты или вообще от него отстанут. Но перед дверьми загса раздаются два выстрела! Погиб свидетель и лучший друг олигарха, а Юлию спас от смерти только бронежилет, надетый под свадебное платье. После этого она уж точно не успокоится, пока не разберется в происходящем. Погибнуть из-за каких-то темных дел олигарха ей совсем не хочется!

Свои стихотворные фельетоны Дмитрий Быков не спроста назвал письмами счастья. Есть полное впечатление, что он сам испытывает незамутненное блаженство, рифмуя ЧП с ВВП или укладывая в поэтическую строку мадагаскарские имена Ражуелина и Равалуманан. А читатель счастлив от ощущения сиюминутности, почти экспромта, с которым поэт справляется играючи. Игра у поэта идет небезопасная – не потому, что «кровавый режим» закует его в кандалы за зубоскальство. А потому, что от сатирика и юмориста читатель начинает ждать непременно смешного, непременно уморительного. Дмитрий же Быков – большой и серьезный писатель, которого пока хватает на все: и на романы, и на стихи, и на эссе, и на газетные колонки. И, да, на письма счастья – их опять набралось на целую книгу. Серьезнейший, между прочим, жанр.