Послесловие к повести К Окпи `Южноафриканская авантюра`

Сергей Кулик

[Послесловие]

к повести К.Окпи "Южноафриканская авантюра", так же изданной под названием "БОСС терпит фиаско" в сборнике "Современный нигерийский детектив" - М. "Радуга", 1989 г.

КАЛУ ОКПИ - нигерийский поэт и прозаик, родился в 1947 году в провинции Имо. Изучал юриспруденцию в одном из нигерийских университетов, затем продолжил образование в Нью-Йоркском университете, где специализировался по кино- и тележурналистике. После завершения университетского курса вернулся на родину, работает на радио и телевидении.

Другие книги автора Сергей Федорович Кулик

Приключенческая повесть военного летчика потерпевшего крушение своего самолета над сибирской тайгой, и долгие месяцы выживания в дикой природе на пути возвращения к людям.

Писатель-африканист, посвятивший изучению Черного континента многие годы жизни, рассказывает о самобытных традициях народов Южной и Восточной Африки.

Читатель побывает в древнем Асуме, увидит архитектуру старинных городов, познакомится с обычаями и укладом жизни пигмеев, нилотов и бушменов, узнает о многих тайных ритуалах, какие редко кому из европейцев удавалось увидеть. Быт далеких предков соседствует с современной жизнью.

Популярные книги в жанре Публицистика

Интервью с мастером советской прозы о теме природы в его творчестве и о взаимных связях человечества и природы.

«Великая задача, взятая на себя Международным Обществом Рабочих, задача окончательного и полного освобождения рабочих и народного труда из-под ига всех его эксплуататоров – хозяев, владельцев сырого материала и орудий производства, словом, всех представителей капитала – не есть чисто экономическое дело; она в то же время и в такой же степени дело философское, социальное и нравственное; она является также и делом политическим, но только в смысле уничтожения всякой политики, посредством разрушения Государства…»

Книга Александра Зеркалова посвящена этическим установкам в творчестве Булгакова, которые рассматриваются в свете литературных, политических и бытовых реалий 1937 года, когда шла работа над последней редакцией «Мастера и Маргариты».

«После гекатомб 1937 года все советские писатели, в сущности, писали один общий роман: в этическом плане их произведения неразличимо походили друг на друга. Роман Булгакова — удивительное исключение», — пишет Зеркалов.

По Зеркалову, булгаковский «роман о дьяволе» — это своеобразная шарада, отгадки к которой находятся как в социальном контексте 30-х годов прошлого века, так и в литературных источниках знаменитого произведения. Поэтому значительное внимание уделено сравнительному анализу «Мастера и Маргариты» и его источников — прежде всего, «Фауста» Гете.

Книга Александра Зеркалова строго научна. Обширная эрудиция позволяет автору свободно ориентироваться в исторических и теологических трудах, изданных в разных странах. В то же время книга написана доступным языком и рассчитана на широкий круг читателей.

«Прочиталъ я два романа. Авторы обоихъ – женщины: г-жи Вербицкая и О. Шапиръ. Произведеніе первой называется «Исторія одной жизни», второй – «Любовь». Оба романа имѣли заслуженный успѣхъ, a «Любовь» уже потребовала второго изданія. Оба романа – хотя и женской руки, но отнюдь не «дамскіе», въ томъ обидномъ смыслѣ, какъ понимаетъ это колкое словцо насмѣшливая редакціонная и критическая кличка: не праздное или ремесленное рукодѣлье перомъ по бумагѣ о томъ, какъ онъ ее любилъ, она его любила, онъ ее забылъ, она его, ее, себя убила…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

«Убійство въ Царскомъ Селѣ баронессою Врангель сестры своей, Чернобаевскій процессъ въ Москвѣ и рѣчи и ходатайства женскаго конгресса въ Парижѣ заставили печать и общество снова разговориться на тему о ревности, мирно спавшую въ архивѣ чуть ли не со временъ „Крейцеровой сонаты“…»

«Как громом поразило меня известие о внезапной смерти Александра Ивановича Чупрова… Есть имена, сами за себя говорящие настолько выразительно, что прибавление к ним какого бы то ни было профессионального определения не только не поясняет их, но как-то даже затемняет, принижает, умаляет, суживает, почти опошляет их истинное значение. Поэт Пушкин, беллетрист Тургенев, публицист Герцен, профессор истории Грановский странно звучат в ухе русского человека, хотя Пушкин действительно был поэтом, Тургенев – беллетристом (и не любил же он это неуклюжее слово!), Герцен – публицистом и Грановский – профессором истории…»

«Бывают дни, когда солнечный закат полон влекущей и опасной тайны: уходящее солнце горит тоскливо и роскошно, и неудержимо тянет тебя к окну – смотреть, не отрываясь, в печальное золото далей, в пожарные сияния неба, в споры их отражений с белизною и просинью вод…»

«Въ одной изъ столичныхъ газетъ печаталась (1902 г.) курьезная повѣсть о художникѣ, который задумалъ удивить міръ картиною, изображающею утренній кутежъ веселой компаніи съ погибшими, но милыми созданіями. Въ качествѣ моделей для послѣднихъ, художникъ приглашаетъ дамъ изъ порядочнаго общества. Тѣ отказываются. Художникъ оскорбленъ и бранитъ ихъ «мѣщанками» и «идіотками». Симпатіи автора всецѣло на сторонѣ художника, хотя рѣшительно необъяснимо, ни почему проститутокъ необходимо писать не съ проститутокъ же, a съ порядочныхъ женщинъ, ни почему столь обидно художнику весьма естественное отвращеніе порядочныхъ женщинъ къ перспективѣ быть увѣковѣченными на полотнѣ въ совершенно несвойственномъ имъ видѣ подвыпившихъ проститутокъ…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Леонид Куликов

Детские стихи

БЕЛОЧКА-УМЕЛОЧКА

Под зеленою сосной

Вырос домик расписной,

И жила в нем белочка, ,

Белочка-умелочка.

Хорошо она жила:

Чай с орехами пила,

Вечером на лесенке

Распевала песенки.

Наша белка - мастерица:

Сшила кофточку лисице,

А зайчонку - тапочки

На четыре лапочки.

Медвежонку - распашонку

Всем бельчаткам - по перчаткам,

Николай Куликов

Космос зовет

Тяжело ступая, Риэл прошел мимо огромных красно-оранжевых статуй, изъеденных временем. Эти статуи изваяли предки Риэла, тысячелетия тому назад прилетевшие на Венеру. С тех пор и стоят они перед зданием Великого Совета, огромные, величественные, даже чуть пугающие. Правая аллегорически изображает Марс, левая - Солнце. Между ними ступени из такого же красного камня, ведущие к огромным черно-золотым воротам.

Николай КУЛИКОВ

Л Ю Д И

С

Ю Ж Н О Г О

К Р Е С Т А

- Как же мы будем с ними разговаривать? - спросила Белла. - С помощью вот этих штук, - ответил Валерка, прикрепив себе к виску черную коробочку. - Теперь я знаю все языки Вселенной. Обыкновенное кибернетическое устройство, между прочим, их изобретение. В этот момент автобус так тряхнуло, что Валерка вынужден был замолчать. - Ну, а что же будем мы делать? - снова спросила Белла. - Как что? Показывать планету. Автобус вторично тряхнуло. - Вот черт! Ну и дорога, - выругался Валерка, но автобус уже свернул на прямое шоссе. До кордона ехать пришлось очень медленно, в плотном потоке автомашин. У кордона туристов отсеяли, и только микроавтобус гордо поехал дальше. - Приехали, - сказал Валерка, вставая. - Где? - Вот, - Валерка показал на многоэтажное здание, сверкающее на солнце стеклом. - Вот здесь и живут пришельцы из иного мира. Один из пришельцев стоял на лестнице и с наслаждением втягивал в себя свежий степной воздух. - Привет, - коротко бросил ему Валерка. - Здравствуй, - ответил пришелец, отвешивая церемонный поклон Белле. - Это - Белла, а это - Ркеор, - сказал Валерка. Белла протянула руку Ркеору, а он вначале не понял жеста, отпрянул, потом что-то вспомнил и пожал крошечную ручку Беллы. - Вот этому человеку мы и будем показывать планету. - Сначала составим план, - сказала Белла. - План? Зачем нам нужен план? Положимся на волю случая, так будет интереснее, - сказал Валерка. Ркеор улыбнулся и посмотрел на них. - Итак, что же, план или случай? - спросил Валерка. - Давай случай, - ответил Ркеор. - Порядок, - обрадовался Валерка и вызывающе посмотрел на Беллу. Она молчала. - Подождите меня здесь. Я сейчас приду, - Ркеор быстро сбежал по ступенькам и скрылся в глубине здания. Валерка постучал пальцем по пластмассовым перилам, носком ботинка попробовал отколоть кусочек от гранитной ступени, а Ркеора все еще не было. Наконец он вышел, одетый в черный матовый костюм и черные блестящие ботинки. - Все понятно: мы собираемся странствовать по планете инкогнито. Так, конечно, мы лучше увидим жизнь. Но в таком виде можно идти и на прием к королеве Англии, - сказал Валерка Ркеору. - А что? - обеспокоенно спросил Ркеор. - Ничего. Можете садиться в микроавтобус, сэр. Автобус снова дернулся и покатился по шоссе. - Куда? - спросил Валерка. - В город. Белла шепотом сказала Валерке: - Я тебя не понимаю, как ты можешь так разговаривать с ним? Ведь он же не Витька из третьей лаборатории! - А что? Хотя он работает в своем звездолете не в третьей, а в одиннадцатой лаборатории, но, честное слово, это не меняет дела. - Боже мой! Ведь он же прилетел с другой планеты... - И ты думаешь, что ему до сих пор не осточертело торчать на дипломатических приемах и видеть натянутые, сжатые в маску лица? - Что такое "боже мой"? - вдруг спросил Ркеор. Белла покраснела: Ркеор все слышал. Валерка остался невозмутим: - "Боже мой" - это бессмысленное восклицание. Оно вошло в язык из религии. Ркеор снова повернулся к окну - приближался город. ...Ркеор постигал ступени развития земной архитектуры, а Белла, уткнувшись в стекло, разжигала в себе ненависть к Валерке. Она сильно обиделась на него. - Может быть, Валерик, мы прекратим лекцию и покажем Ркеору жизнь планеты? - Что ты понимаешь в архитектуре! - ответил Валерка. - А жизнь планеты? Ну, жизнь планеты яснее всего видна на вокзалах. В этот момент удар грома заложил Белле уши, сверкнула молния, и хлынул ливень. - Дождь, - сказал Валерка. - Город всего интереснее во время дождя, если конечно, ты сам останешься сух. Он остановил автобус и открыл дверцу сильно промокшим парням. - Старик! - сказал один из них, влезая в автобус. - До института Астрофизики подкинешь? - Пожалуйста, - Валерка радушно указал на пустые места. Астрофизики уселись на задних скамьях; вода текла с них, тоненькими струйками ползла по стенкам автобуса и собиралась на полу. - После такой бани мне снова придется красить автобус, - с сокрушением сказал Валерка. Один из астрофизиков постучал по стенке автобуса и ответил: - Достаточно нескольких миллионных грамма технеция и эта штука никогда не заржавеет. - Будет весело, если весь мировой запас технеция уйдет на автобусы, возразил Валерка. - В звездах спектрального класса содержится огромное количество технеция, - сказал Ркеор. - Ну, еще не доказано, - вспыхнул астрофизик, - эти данные - результат анализов, которые можно поставить под сомнение. - Под сомнение тут ставить нечего, - спокойно сказал второй астрофизик. Да, высокое содержание технеция согласуется и с теорией эволюции звезд. Хотя, может быть, ты ставишь под сомнение и ее? - А если? - Тогда как же ты объяснишь вспышки сверхновых звезд? - При этих словах Валерка круто повернулся к астрофизикам. Если бы кто-нибудь из них встретился с ним взглядом... Но этого не случилось. - Так как же все-таки ты объяснишь вспышки сверхновых? - продолжал астрофизик. - Например, что ты скажешь о сверхновой, что недавно вспыхнула в созвездии Южного Креста? - Координаты! Координаты звезды? - быстро спросил Ркеор. Астрофизик удивленно посмотрел на Ркеора, но ответил. И вдруг понял, что еще мгновение - и Валерка бросится на него. Лицо водителя было страшно. - Почему я не знал об этом? - голос Ркеора был очень тих. Тонкая кожа на его лице посерела. - Мы думали, чем позднее ты узнаешь, тем будет лучше. Хотели тебя подготовить, - ответил Валерка. Астрофизики смотрели на них, ничего не понимая. - Это Ркеор с Южного Креста, - объяснила Белла. - У меня нет родины... Кончился дождь и из-за тучи выглянуло желтое солнце. Оно было маленьким и круглым.

Куликов В.В., Гаврилов Д.А.

Универсальный Язык или ШАГ ЗА ГОРИЗОНТ

1. Наука и средневековая церковь. Право на истину

2. Новые тенденции или 'хорошо забытые' традиции

3. От революции в науке к эволюции духа

4. Универсальный язык-транслятор диал

5. Информационное Общество

6. Встреча с Высшим Разумом

ПРИЛОЖЕНИЕ

К ВОПРОСУ О НАУЧНОЙ ФАНТАСТИКЕ

1. Наука и средневековая церковь. Право на истину