Последняя стычка у Йеллоу-Бат

В Мустанге было спокойно — за три дня ни одного выстрела. Впрочем, горожане хорошо знали нравы в здешних краях и не очень-то обманывались на этот счет. Они давным-давно смирились с тем, что неизбежно. Им даже полегчало бы, стань все как прежде: что ни день, новая жертва, а в горячие времена — и вовсе без счету. Сейчас всем было как-то не по себе, томило напряженное ожидание — кто же следующий?

А тут еще Клей Эллисон, прикончивший тридцать человек после того, как продулся в покер, и Черный Джек Кетчум, по которому тоже веревка плачет, не сегодня завтра, конечно, выкинут очередной фортель…

Другие книги автора Луис Ламур

Сборник рассказов «Когда говорит оружие» повествует о жизни и приключениях переселенцев на Запад — гордых, сильных, уверенных в себе, умеющих выживать в суровых условиях неосвоенных земель. О тех, кто часто, но отнюдь не безрассудно, пользовался оружием, в одиночку давая отпор лихим людям, искателям легкой наживы.

Видимо, на роду было написано Макону Фаллону, одинокому скитальцу на просторах Дикого Запада, попадать в неприятные истории. И лишь живой ум, быстрая реакция да верное оружие выручали его. Так случилось и в этот раз. В Семи Соснах он выиграл в покер крупную сумму, за что проигравшие решили его убить. Но не на того напали! Выбрав удачный момент, Макон сбежал и продолжил путь в поисках удачи…

Начинать писательскую карьеру всегда нелегко, и произведения, вошедшие в этот сборник, созданы именно в тот период, когда дела у меня обстояли не самым лучшим образом. Никто не хотел покупать книги писателя, который носил такое «не ковбойское» имя — Луис Ламур, и поэтому одно время я подписывался именем одного из своих героев, взяв себе псевдоним Джим Майо.

Материал для своих рассказов я собирал, сидя на тюке сена где-нибудь в тенистом уголке близ оросительного рва или же на горном склоне за обедом в компании местных старожилов, среди которых у меня было немало друзей. Они не рассказывали мне всех этих историй, сюжеты которых являются исключительно плодом моего воображения, а просто разговаривали, вспоминая о былых временах, о перестрелках и бесконечной борьбе с ворами; о том, как когда-то загоняли и клеймили скот, как разбивали лагерь и готовили на костре еду, и о странствующих ковбоях, отправлявшихся в путешествие по необозримым просторам.

Немногим людям в этом мире дано начать новую жизнь дважды, но человек по имени Джеймс Т. Кеттлмен, которому это однажды уже удалось, готовился испытать судьбу во второй раз. Если на сей раз ему не повезет, он об этом не узнает, потому что умрет.

Когда человеку остается жить несколько месяцев, он может, если захочет, сам выбрать способ ухода из жизни, и Кеттлмен сделал выбор. Он ехал на место, известное только ему одному. Там он умрет так же, как жил, — в одиночестве.

Это была земля, принадлежащая индейцам, и поэтому, когда сломалось колесо нашего фургона, никто не остановился, чтобы помочь моему отцу и мне.

В ту пору мне было почти тринадцать, и я мог ругаться не хуже отца, что мы и делали, пока остальные фургоны шли мимо. Даже Бэгли, которому отец спас жизнь, и тот не остановился.

Обычно люди помогали друг другу, но этот караван строго подчинялся выбранному капитану. Им был Большой Джек Макгэрри. Он всегда недолюбливал отца, потому что мой отец был человек суровый и независимый. Впрочем, думаю, что основной причиной была Мэри Тэтум. Макгэрри давно на нее облизывался, но она, казалось, не замечала его. Ей нравился мой отец.

Расплатившись с долгами, братья Сакетты собрались продолжить свой путь на Запад. Но в Тейзевилле они столкнулись с шайкой Черного Фетчена и, разоружив ее, нажили себе врага. Дело приняло более крутой оборот, когда они согласились сопровождать внучку Лабана Костелло Джулию к ее отцу. Оказывается, за ней охотится Черный Фетчен...

«Есть люди одержимые, которые на всю жизнь отдают свои сердца лошадям, кораблям и оружию. Жан Лабарж был таким одержимым, но сердце свое он отдал земле под названием Аляска. Она лежала на севере, обширная и незаселенная, без городов. Земля ледников, гор,ледяных заливов и скалистых фьордов, пространных, покрытых травой равнин и заснеженных каньонов, бескрайней тундры и многих миль прекрасного строевого леса. Ледяные языки арктических морей лизали скалистые уступы ее изрезанных берегов, а над ней разноцветными лентами играло северное сияние. Жан Лабарж влюбился в эту землю задолго до того, как увидел, потому что чувствовал ее силу, красоту и богатство...» В романе Луиса Ламура `Ситка` повествуется о полных опасностей увлекательных приключениях Жана Лабаржа, образ которого заставляет вспомнить чистых душой, отважных и находчивых, умеющих постоять за себя, предприимчивых и целеустремленных героев Джека Лондона.

Непросто раздобыть золото, спрятанное двадцать лет назад. Но братья Сакетты, отважные дети Дикого Запада, полны решимости найти сокровища и выяснить, жив ли их отец, давным-давно отправившийся на его поиски. Оррин Сакетт, интересовавшийся в Новом Орлеанедавней экспедицией отца, внезапно исчезает, и его брату предстоит выяснить, что с ним случилось. Удастся ли им перехитрить тех, кто бросился на поиски золота, ведь они готовы убить каждого, кто встанет у них на пути?

Популярные книги в жанре Вестерн

Вы, вероятно, колебались – покупать или не покупать – увидев на обложке этой книги имя неизвестного автора. Однако неизвестен он только русским читателям. Льюиса Ламура хорошо и давно знают во всем мире.

Сам Ламур утверждает, что начал писать вестерны, поддавшись уговорам друзей, которые всегда с большим удовольствием слушали его рассказы об освоении Дальнего Запада. Как бы то ни было, писателя ожидало немедленное признание. За пятьдесят прошедших с той поры лет он написал более 400 рассказов, в том числе приключенческих и научно-фантастических, 80 романов-вестернов (около половины которых экранизировано), общий тираж его книг, изданных во всем мире, превысил 240 миллионов – таким успехом могут похвастаться немногие. Расцвет его творчества приходится на 60-70-е годы нашего столетия, а эти рассказы, объединенные общим героем, принесли ему широкую известность в конце 40-х – начале 50-х годов.

Город совсем замело снегом. Мороз разрисовал окна таким толстым слоем инея, что будь на улице светло, мальчик все равно этого не заметил бы. Сначала он различил, как проскрипели по дорожке сапоги, потом щелкнул замок, и в дом кто-то вошел.

Было темно и холодно. Сжавшись в комок под тоненьким одеялом, малыш дрожал, глядя на неяркую полоску света, льющуюся из-под перекосившейся двери, и прислушиваясь к тихим голосам в соседней комнате.

Вдруг голос мамы стал резким и нетерпеливым:

Существует расхожее мнение, что все мы и каждый из нас в отдельности являемся детьми иммигрантов и переселенцев-чужестранцев, включая и американских индейцев, хотя они появились здесь немного раньше нас. То, чем является человек от рождения и чем потом становится в жизни, частично зависит от его наследственности. То же самое в полной мере можно отнести к мужчинам и женщинам, которые появились и осели на Западе, они тоже не возникли внезапно из преисподней. У каждого из них были предки, семьи и прошлая жизнь. Точно так же, как домашний скот, привезенный из Европы, постепенно эволюционировал и превратился в диких длинноногих техасских «лонгхорнов», американским пионерам-первопроходцам присущи особые свойства и характерные черты.

Эйлин Малкерин остановилась у порога своего дома на ранчо в горах Малибу и устремила взгляд на извилистую тропу, убегавшую вдаль среди поросших кустарником холмов, усеянных огромными валунами и глыбами песчаника, туда, где почти у самого горизонта виднелась синяя полоска моря.

Вдоль фасада ее небольшого из необожженного кирпича домика под пологой крышей тянулась длинная веранда, на которую от угла до угла выходили дверь и два окна, сохранившие все признаки того, что в свое время предпринимались попытки сделать их побольше, чем задумывалось изначально. Два больших котла с водой, которая всегда оставалась холодной благодаря ветрам и постоянной тени на веранде, висели на цепях, прикрепленных к балкам. Ковшик, сделанный из тыквы, пристроился возле них на стене.

Книга, которую вы держите в руках, — не история железных дорог, а рассказ о судьбах людей, оказавшихся связанными с этой грандиозной стройкой, повесть о Майло Тэлоне и его поисках девушки, затерявшейся среди жестоких и алчных людей.

Два всадника, ехавшие по тропе Дип-Крик, наслаждались утренней тишиной. Ничто вокруг не привлекало их внимания. В голубом небе не было ни облачка. Перед ними извивалась по пустынной равнине белая тропа. По обеим ее сторонам простиралась до самых голубых холмов земля, поросшая пучками высокой травы, а ниже, по течению ручья Дип раскинулись сочные луга с разбросанными там и тут ивами и тополями.

За спинами всадников посреди пустыни возвышался хребет Дип-Крик — пятьдесят квадратных миль горных вершин. Их нижние склоны были голы, либо покрыты редким, чахлым кустарником. На гребнях гор выделялись темно-зелеными пятнами верхушки сосен.

Когда над Сайлеровой плешью занялся рассвет, я взяла саквояж, прихватила винтовку и по Средней протоке направилась к Тукалуки-Коув.

Ма говорила:

— Эхо, если ты собираешься в Сеттльменте, то стоит отложить винтовку и посидеть с иголкой несколько вечеров. Возьми журналы «Для леди», те, что оставил нам бродячий торговец, изучи их как следует. Городские одеваются не то что мы, и позориться тебе не пристало.

Нам нужно было получить деньги, и мне следовало съездить за ними. Па, чтобы наскрести на жизнь, гнул спину на ферме в холмах, но надорвался и несколько месяцев назад сдал и, как говорят, «отдал Богу душу». Мы похоронили его под большим дубом и положили там камень с надписью.

В Европе умер папа Григорий Великий. В Ирландии в самом разгаре был Золотой век Просвещения, а на континенте короли династии Меровингов правили большей частью того, что сейчас является Францией и Германией.

В Юго-Восточной Азии маленькое королевство Чампа, которое теперь известно как Южный Вьетнам, вело борьбу не на жизнь, а на смерть за свою независимость с Китаем и нынешним Северным Вьетнамом.

Наступил VII век, и великая династия Тан только поднималась в Китае, а на другом конце Азиатского континента почти неизвестный юноша по имени Магомет сидел, размышляя о сути человеческого бытия, закладывая в Мекке зачатки религиозного учения, которое затем будет довлеть над человечеством на протяжении семисот лет.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Город Мескит, о котором я написал в этом рассказе, совершенно не похож на большинство городов Дикого Запада. Это город похитителей скота и налетчиков.

Обычные города Дикого Запада состояли из двух частей. В одной располагались салуны и заведения под красными фонарями, словом, кварталы, которые мы называем «веселыми» и в которых нередко случались перестрелки. В другой части работали церкви и школы и жили добропорядочные граждане, ведущие нормальный образ жизни.

На Диком Западе много отчаянных людей, готовых защищать справедливость с оружием в руках. Один из них — ковбой Кэссиди. По дороге в городок Семь Сосен он узнает об ограблении дилижанса, в котором перевозились деньги, принадлежащие владельцу золотого прииска. Один из охранников мертв, другой ранен. Пока Кэссиди ищет врача, единственного свидетеля преступления убивают. Ковбой остается в городке, чтобы найти виновных, несмотря на угрозы местных крутых парней.

Пэррот-Сити больше не существует. Там, где раньше был город — пастбища; густые дубовые заросли вытеснили сооруженные в спешке дома. Там, где когда-то была харчевня, бродит случайный олень. Окраина города теперь стала частью чьего-то ранчо.

Город начинался как множество ему подобных городов Запада — с пары досок, положенных поперек двух бочонков виски, пристроенных в тени каких-нибудь деревьев. Судя по всему, бизнес развивался вполне успешно с того самого момента, как была откупорена первая бочка.

Движение пионеров на Запад, — тема которой посвящено творчество Луиса Ламура. В истории не было передвижения, подобного этому. Многим было суждено погибнуть от рук индейцев, умереть от болезней, жажды, голода и холода.

Они погибли, а поток все не иссякал. Он тек на Запад, одолевая песчаные бури, метели, разлившиеся реки. Истощалось их имущество, взятое в путь, — при них оставалось лишь то, что нельзя отнять, привязанность к семье, закону, церкви и школе и еще — их независимость. Возможно, единственной их движущей силой — осознанной или нет — была любовь к свободе…