Последний Закат

Дмитрий Коростелев

Последний Закат

Рассказ

Окан размеренно парил высоко над землей, подставляя могучие крепкие крылья веселому, кричащему ветру и незабвенно наслаждался колючим воздухом, бьющим прямо в глаза, топорщущим яркие перья, превращая мысли и чувства в один, стремительно несущийся порыв, которому нет ни преград ни препятствий. Громадный диск солнца, багряный и пышущий жаром, словно крупный кусок угля, уже отгоревший, но тлея, дающий еще больше тепла, медленно уползал за горизонт. Мышцы под перьями напряглись, Окан чувствовал, как они играют, там под кожей, налитые дикой силой, первородной животной мощью. Все вокруг казалось таким мелким и незначительным, что в тот момент, когда где-то внизу громыхнуло, Окан даже не встрепнулся. Встрепенулся он чуть позже, когда правое крыло вдруг обожгла волна жарящей, саднящей боли. Это было так непривычно, что Окан даже на мгновение потерял орентацию, и выскользнул из обволакивающего потока ветра, пулей устремившись вниз. В груди клокотало, то бурлили ярость злость и... недоумение. Кто посмел тронуть могучего и непобедимого Окана? Кто осмелился?

Другие книги автора Дмитрий Коростелев

Растет мощь былинной Руси, а вместе с ней приумножается и слава киевского князя Владимира. Но враги не дремлют — византийский император засылает коварного и умелого убийцу Северьяна в Киев.

К счастью Северьян не справился с заданием императора. Не по силам ему оказался Владимир, да и Верховный волхв Белоян не сплоховал. Схватили неудачливого убийцу, а убивать не стали. Принудил его Белоян дать клятву верности князю киевскому и на первое задание послал...

Книга из многоавторской серии «Княжеский пир».

Дмитрий Коростелев

ИСПЫТАТЕЛЬ

(Рассказ)

Стены были покрыты стилизованными под мрамор плитками, и блестели так ярко, что свет отраженных от них неоновых ламп слепил глаза, невольно заставляя жмуриться. Шумели проезжающие поезда, иногда раздавался уставший недовольный голос диспетчера, сообщавший, что 'на пребывающий поезд посадки нет'. Люди спешили по своим делам в тараканьей суете не замечая окружающей рутины, становились частью ее, вливались в огромный механизм, будучи уже винтиками шестеренками и еще черт знает чем.

ДМИТРИЙ КОРОСТЕЛЕВ

АБСОЛЮТНАЯ ПРАВДА

(РАССКАЗ)

" Сам дьявол рухнул на колени,

И небо поглотила тьма..."

Громкие крики вырвали мудрого Хорха из цепких обьятий сна. Старый отшельник вышел из пещеры, огляделся: на поляне четыре здоровенных мужика измывались над молодой девушкой. Руки и лицо ее были в кровоподтеках, одежда изорвана. Заметив Отшельника она из последних сил крикнула: помогите!

И тут же уродливые волосатые руки схватили ее, стали срывать одежду.Девушка упала без чувств. Хорх еще раз огляделся и залез обратно в пещеру. Крики стихли, и он попытался снова уснуть, но гадкие мысли не давали Отшельнику успокоения.

ДМИТРИЙ КОРОСТЕЛЕВ

ГИБЕЛЬ БОГОВ

(РАССКАЗ)

Он лежал на земле, распиленный циркулярной пилой. Силы уже покинули Его, лишь слабая пульсация мозга все еще поддерживала в Нем слабую искорку жизни. Он был стар, стар, как никто в его мире. Он видел появление и исчезновение различных видов разумной жизни: одни поклонялись ему, другие с опаской обходили стороной, но никто, никто из ранее живущих не посмел причинить вред самому Мудрому и Доброму. Но произошло то, что Он и предсказывал. Пришло новое племя: злобные и жадные существа, получившие свое рождение в результате эволюции диких животных. Первое время уродливые особи были слабы и беспомощны, но звериный страх и звериная ненависть помогли им выжить. Это был единственный случай, когда существа с животными инстинктами и повадками смогли обрести самое недоступное и непостижимое для многих других видов: разум! Время шло, и они научились общаться между собой при помощи звуков, стали изобретать различные виды оружия для борьбы сначала с природой, а позже и друг с другом.

ДМИТРИЙ КОРОСТЕЛЕВ

ЧЕРНЫЙ ТОПОР

РАССКАЗ

Багряное, полное нерастраченного огня светило, лениво скрылось за виднокраем, и сразу же, словно по велению могучего колдуна, мир накрыла вязкая, как кисель, осязаемая мгла. Мрачное серое небо отблесками заходящего солнца осветило макушки соснового бора. Вдоль узенькой, неумело вытоптаной колеи брел широкоплечий моложавый отрок весен восемнадцати от роду. Суровое, не по годам хмурое скуластое лицо обрамляли золотистые, слегка вьющиеся локоны в суете вечернего мрака казавшиеся седыми. Задумчивый взгляд голубых, как весеннее небо глаз, устремлялся вдаль, далеко за границы леса, и смутные, плавающие в тумане вершины исполинов-скал. На широком кожаном поясе вожделея крови поблескивала широченная, с зазубринами, бывалая секира. Цепкие, переплетенные узлами мускулов руки, настороженно напряжены. Левая - за пазухой, готовая в любую секунду метнуть узкий отравленный нож. Правая - на рукояти секиры, если вдруг яд не подействует.

Наступившая весна выдалась на редкость холодной и жестокой, видимо, униженная, побитая, словно бездомная собака, природа наконец решилась объявить войну жалким тварям, возомнившим себя богами, и дала достойный отпор. Редкие потепления сменялись сокрушительными декабрьскими морозами, высыпавший было снег, не успевая растаять превращался в грязно-серые корки льда, уродливыми сгустками гнилой копоти лежащие повсеместно, и распространявшиеся со скоростью эпидемии. Всю неделю непрерывно моросил холодный, терпкий, как перебродившее вино, дождь, периодически сменялся мутным снегом, а временами и крупным, с горох, градом. Одинокий мокрый двортерьер пересек обезлюдевшую улицу, оглашая громким лаем подъезды близлежащих домов. Сегодня на безликих Московских улицах было особенно хмуро и промозгло, казалось людская неприязнь, копившаяся в течение зимы вдруг воплотилась в злой нескончаемый ливень.

Дмитрий Коростелев

ПРОСТО ЗАЖИГАТЬ ЗВЕЗДЫ...

РАССКАЗ

Уходя в никуда я сжигаю мосты,

Почему же тогда мне мерещишься ты

Золотые глаза, трепет в светлой душе

Я ушел на всегда, ты осталась во мне...

Вместо эпиграфа

* * *

Пригородная электричка весело стуча колесами прокладывала себе путь по старым, дребежжащим, словно расшатавшийся гитарный колок, шпалам . Зеленая полоса леса размеренно мелькала за мутным, как полиэтилен окном, теплое июльское солнце заполняло помещение вагона живительным летним светом.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Ночь. Смерть. Вода.

То, что у других брало годы и десятилетия, для него сложилось в дни, наполненные собиранием сил. Силу он брал у деревьев, силу — у воды. Ночи он проводил, стоя на гранитных столбах, и сила камня пронизывала его насквозь.

Он видел перед собой лабиринт, водоворот Сил. Чёрное, зелёное, голубое сплеталось над мёртвой водой. Над ней стояли звёзды. Знаки, образуемые ими, были чудовищны.

Чёрное: смерть. Лоа Агве, владычица вод. Ей не место в этом краю, её привели сюда тайно, но теперь она здесь. Это её — влажные, липкие паутины, в которых трепещут души, пронзённые иглами колдуна-бокора. Центр паутины совсем рядом, в доме, где бокор и его вторая половина, чёрная мамба, ткут нити Агве. Он должен пройти между ними, не касаясь их ни взглядом, ни намерением.

Странные события произошли с одной археологической экспедицией в центре пустыни Сахара, под стенами рассыпающегося от древности городка. Вполне обычные люди оказались втянуты в такие диковинные приключения, угадать исход которых просто невозможно. Дряхлое, вымирающее племя из нищего Стамуэна — всё, что осталось от великой древней расы, но таинственные силы Вселенной всё ещё служат им. И вот ничего не подозревающие люди становятся участниками древней мистерии — все они проходят испытания волшебными снами, в которых исполняются все мечты. Кто-то избрал образ любимого героя, а кто-то создал собственную виртуальную реальность. Но, что из этого получится? Кто из участников экспедиции будет достоин принять необычную миссию Избранного — человека, который станет богом?

Загадки будущего проще и куда доступней тайн прошлых веков. Чтобы разогнуть очередной знак вопроса, выставляемый набегающим завтра, мы сочиняем гипотезы, обкатываем их экспериментально или на компьютерах, обламываем на противоречиях и из руин этих ошеломляюще смелых или, наоборот, пугливых, как серна, гипотез монтируем добротное здание типового караван-сарая теории. В прохладе сего гулкого помещения разгоряченный ум исследователя отдыхает, переваривая стебли вопроса, еще вчера цветущего и волнующего, как ковыльная степь в буйном набеге весны, а ныне — как та же степь, обработанная под английский газон или, напротив, вытоптанная, будто промчались по ней бесчисленные табуны сказочных времен.

В кабинете Писателя-фантаста длинными рядами теснились книжные шкафы. Сквозь стекла были видны корешки десятков тысяч книг. На почетном месте стоял шкаф с произведениями самого хозяина кабинета. Писатель сидел в кресле, за рабочим столом, а Журналист, берущий у маститого автора интервью, напротив. Календарь на столе показывал 24 ноября 2055 года.

— …Уэллс? — без всякого выражения переспросил Писатель. — Вы сказали — Уэллс?

— Ну, конечно же, Уэллс! — воскликнул Журналист.

— Ну, что берёшь? — плюгавый презрительно скосил единственный глаз на Грегора и снисходительно ухмыльнулся.

— Дороговато, — неуверенно промямлил Грегор, понимая, что уже проиграл.

— Не хочешь — не бери! — буркнул плюгавый и сделал вид, будто собирается уходить.

— Куда же вы?! — испуганно воскликнул Грегор, зябко кутаясь в плащ, несмотря на то, что вечер был тёплый и даже душноватый, как перед грозой. — Ну, что вы в самом деле… Я… я согласен.

Бригадир

Болтуна всосало.

Кто бы удивился, только не я. Сколько раз зарекался брать его на расчистку, потому как нефиг трепаться без умолку. Серьезное дело: чуть не туда плюнь, и всем хана, а этот вечно быр-быр-быр, как новостной канал все равно.

Я бы и не взял, но Толстый сломал ногу, а Хмырь попался на таможне с икрой гермофазика и сидел в каталажке. А Болтун - классный интуивист при всей своей гнусности. Всякую дрянь за километр чует. Когда молчит.

Из антологии Мир приключений-1975

Слова были легкими поглаживаниями, приводящими ее в себя. «Эй, привет. Приве-е-ет!»

Она чувствовала свет сквозь веки и знала, что если откроет глаза будет больно, и ей придется закрыть их ладонью чтобы свет едва проникал сквозь пальцы.

«Поговорим?» — сказал мягкий мужской голос.

Наконец, ее сознание просветлело настолько, что она удивилась: где же ее мать? Она воззвала к дальним уголкам своего сознания, но ответа не было, и не могло быть. Однажды она позволила матери войти и «выбросить» ее обратно не представлялось возможным. Это не было так просто как если бы она, например, позволила матери войти в ее дом; не было обратного пути с тех пор как мать оказалась в ее голове, потому что не было тела куда она (мать) могла бы вернуться.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Юрий Коростелкин

Гостиница  "Мухтар"

Глава 1

Трупиканка

Зарплата. Хождение по церкви и моргам. Трупаниада. Что он за истины такие

знает, какие я не знаю?

Наконец-то мы получили деньги в школе "Экстернов", где работала наша фирма. Не куриные яйца и женские туфли, как в прошлый раз, и не простыни с обогревателями, как в позапрошлый.

Вот они - живые деньги, и они топорщатся в твоем кармане. И можно прямо сейчас заглянуть в магазин, как бывало в достославные времена. И купить, допустим, вина.

Вадим Коростылев

Король Пиф-Паф или Про Ивана не великана

Однажды, ранним утром, когда едва выглянувшее солнце лишь начало пробивать косыми лучами лес, на глухую поляну в самой его чаще выбрался царь Горох.

Отряхнул кафтан из листьев и трав, расправил гороховые усы, уселся на пень и заиграл в рожок. А лес словно большой оркестр тотчас стал вторить ему многими голосами. Царь Горох отнял от губ рожок, прислушался и торжественно объявил:

Николай Коротеев

Перевал

Очень не понравилось механику Лютову предложение Павла Сергеевича Сидорова, начальника одной из мехколонн на строительстве Байкало-Амурской магистрали.

"Конечно, дело почетное, - рассуждал Лютов, - быть командиром колонны бульдозеров, которые протащат по бездорожью на перевал экскаватор "Ковровец". Даже славное дело. И денежное - само собой..."

Но слишком живыми оставались в душе механика воспоминания о первом, осеннем походе по этому пути. Наломались - ладно, привычная вещь. Но ведь едва не попали под лавины. Правда, сейчас весна, но коли запуржит, тоже ой как солоно придется.

Пирует шляхта. Женится молодой князь Кизгайла. И даже весть о крестьянском мятеже не омрачает праздника. Спешит на свадьбу и старинный друг — Роман Ракутович. Только не радуется его приезду невеста, предчувствуя надвигающуюся беду...