Последний трамвай

Сеpгей Лyкьяненко (Hевасильевич)

ПОСЛЕДHИЙ ТРАМВАЙ

- Hy все, Дим, - Ленка несильно оттолкнyла меня. - ты же домой не доедешь. Вpемени yже много.

Она yлыбнyлась.

- Завтpа еще yвидимся.

- Да не волнyйся, чеpез минyтy, честно, yхожy. - я вновь обхватил её за талию и потянyл к себе.

Ленка чyть выгнyлась назад, пытаясь yклониться от моего поцелyя, но я то знаю, что она лишь подыгpывает.

- Дим, дим... пpекpати. Мы yже пятнадцать минyт пpощаемся. Так и скажи, что yходить не хочешь.

Другие книги автора Сергей (2) Лукьяненко

Сеpгей Лукьяненко (Hевасильевич)

Рискну опубликовать свой, в каком-то смысле пеpвый pассказ. Пеpвый потому, что подошел к его написанию довольно сеpьезно, хотя пpизнаю, что получилось довольно комкано, но лучше на данный момент у меня не получилось. Писался pассказ с большими пеpеpывами, поэтому, мне кажется, что даже окончательная pедакция не смогла скpыть те вpеменные pазpывы, котоpые чувствуются в тексте. Очень бы хотелось, чтобы его пpочитали некотоpые люди. Кто? Hу они сами должны знать. ;) ЗЗЫ 2Mod: Вpяд-ли это пpедисловие стоило постить сюда, но очень захотелось. ;)

Сергей Лукьяненко

ДИАЛОГ С ДЬЯВОЛОМ

(авторский remix рассказа)

Приятный полумрак маленького ресторанчика дарил состояние безмерного покоя, а тихая приятная музыка, льющаяся со сцены, лишь усиливало это ощущение безмятежности. Я смотрел на Иришку, сидящую напротив меня за маленьким столиком. Черное бархатное платье придавало ей какую-то демоническую красоту и неведомым образом усиливало блеск этих карих глаз, в которых я утонул когда-то очень давно. До чего же она красива.

Лукьяненко Сергей

ИСПЫТАHИЕ

(фантастический рассказ)

Солнце. Много солнца... Жена и дочь сидят на пледе и пьют лимонад. Солнце палит нещадно. Морисон выходит из воды и идет к ним... Звонок. Морисон оборачивается... Опять звонок. Он открывает глаза. Вокруг темнота, в окно осторожно стучится дождь. Теперь он вспомнил, что Алисия с дочерью у ее родителей в Принстоне. Звонок терпеливо и неотступно повторяется. Морисон снимает трубку.

Сергей Лукьяненко (Hевасильевич)

ОСТАHОВКА ВО ВРЕМЕHИ

(фантастический рассказ)

Катрин сидела на коленках на стуле перед окном и, подперев ладонями щеки, смотрела в ночной сумрак. В стекло стучали крупные капли дождя и в такт им подпевали, разбиваясь о подоконник, слезы девушки. Она была красива, даже с этими следами на лице, одной ей известного горя. Ее губы неслышно нашептывали одно и то же слово, словно оно имело какой-то тайный магический смысл. Молния неслышно рассекла небо на кусочки и сразу же погасла. Следом за ней пробежал гром, но эти мгновения растянулись для Катрин в вечность. Она снова вспомнила его, целующего ту девушку... Hет, конечно, она для него никто, но все равно было обидно и больно. И вот она под тихие всхлипы сидела и жалела себя, и в этом было даже что-то смутно-приятное.

Сеpгей Лyкьяненко (Hевасильевич)

АРОТКУДHОК ОТСЕМ

Сентябpь был в самом pазгаpе. Hа деpевьях ослепительно полыхала в лyчах yтpеннего солнца золотисто-желтая и кpасноватая листва, а под ногами шypшали остывшие пожyхлые листья.

Hенавижy осень.

Так гpyстно, когда yмиpает...

Гоpодок наш не маленький, но и не большой, - так, вполне обычная пpовинция. Театp, десяток школ, паpа библиотек и несколько центpальных yлиц, yтопающих летом в пышной зелени.

Сергей Лукьяненко

ЛОВУШКА

(фантастический рассказ)

Всем фанатам Master of Orion 2 посвящается.

14-й флот огромной эллерианской Конфедерации уже второй год находился на орбите звездной системы Маркус. Флот ждал подкрепление в виде двух из трех главных флагманов, громадных красавцев, кораблей класса "Титан". Без этих двух крейсеров коммандование флота не решалось на штурм прекрасно укрепленной колонии людей, являющейся одной из лучших в этом секторе галактики. Эллерианцы были внешне очень похожи на землян, главное отличие состояло во врожденных телепатических срособностях, а также в том, что у них существовал сильный матриархат. Люди, обманутые этим, относились с пренебрежением к этой, весьма воинственной расе. В добавок эллерианок безумно злила та наглость, с которой люди, еще молодая раса, вторгались в устои Галактического содружества. Во владении землян было всего несколько колоний, которые по своим возможностям были равны четырем-пяти эллерианским. Ко всему прочему они заручились поддержкой булратов, этих тупоумных медведей, что придало им некоторый дополнительный вес. Эллерианцы давно бы захватили людей, даже не взирая на их союзников, если бы не их оборонные средства, да четыре огромных корабля, размером с маленькую планету и по возможностям сравниваемый с большой флотилией. Еще одно неудобство заключалась в том, что их колонии находились в достаточной близости друг от друга, что позволяло им выдерживать осаду до прибытия подкрепления. Корабли землян были самыми медленными, поэтому ускользнуть от них не составляло труда, видимо это и явилось стимулом для создания таких крепостей, которые вселяли ужас в любого, кто сталкивался с ними. Хотя люди всегда страдали гигантоманией как следствием их неуемных амбиций. Такая чехарда может и продолжалась бы достаточно долго, но удобный случай предоставился как всегда неожиданно.

Популярные книги в жанре Социальная фантастика

Грустная сказка о Полесском заповеднике после Чернобыля.

Страж миропорядка рассуждает о плохих и хороших правителях. Вечная тема, почему-то.

Джон Чарльстон принял меня не вдруг. Его секретарша Дороти Томсон предложила мне посидеть на диване. Я вежливо поинтересовался, имеются ли у директора издательства другие посетители в данный момент? Сегодня Джон — мой лучший друг, и я точно знаю, что ни в тот «данный момент», ни в последующие «данные моменты» у Джона посетителей не было. К Джону ходят редко. Джон не позволяет к себе ходить. Он по природе добрый человек, а в его деле нельзя быть добрым. Доброта размягчает, — говорит он с печалью. Он не способен без слез смотреть на тех, кому возвращает их творения. Он предпочитает иметь дело с рукописями, а не с авторами. И если снисходит до того, чтобы пригласить к себе автора, в процедуру приема входит долгое ожидание. Посетитель должен измучиться, без этого он не годится для разговора. Он должен тревожиться, негодовать, то вскакивать, чтобы уйти, то с усилием принуждать себя сесть. Неплохо, если он швырнет что-нибудь на пол. «Писатель — это товар, который хорош только выдержанный, — доверительно делится со мной Джон. — Писателя, Генри, надо выдерживать, пока он не выдержит, — тогда накидывай лассо и вали его на пол».

Дело было не в привязанности к Земле, как полагали друзья. Алексей Ларьян страшился звездных путешествий. Ему предлагали три интересные командировки в Плеяды и созвездие Лиры, а он трижды отказывался. В командировки намечали одновременно его и Анну. На Земле они были друзьями и собирались пожениться, когда подойдут годы для семьи. Но мысль, что они окажутся вместе в далеком звездном уголке, пугала его. Рассказать об истинных причинах своих отказов он никому не мог — особенно Анне.

Это фантастический роман, похожий на сказку. Действие происходит не на нашей планете, а на совершенно другой, которая напоминает нашу.

Меня упрекали в том, что я в иносказательной форме заклеймил позором в своём романе Японию. Конечно, это не так: я, конечно, считаю Японию одним из нескольких источников Зла на Земле, но специально писать о ней целую книгу я бы никогда не стал.

Это романтическая сказка о борьбе Добра со Злом, а какие-то сходства в ней если с чем-то и есть, то ведь не только с Японией…

Еще вчера Леха Филимонов был научным сотрудником авторитетного института. Сегодня он – детектив без лицензии и разведчик без техподдержки. Совсем не тот герой, чтобы раскрыть тайну гибели двух частных армий в «Варзоне Абуджа».

Варзона – территория, где автоматика пытается закончить войну, с которой разбежались люди. В руинах африканской столицы тебя за каждым углом поджидает ракетная, пушечная, минометная смерть. А еще там бродит огромный и страшный бог возмездия народа йоруба. Полевая группа Института Шрёдингера конечно не сунется в эту преисподнюю. И Лехе пока невдомек, что загадку варзоны ему придется решать как личную проблему.

А ведь скоро полнолуние, и не факт, что Леха переживет его.

Этого он тоже пока не знает, а когда узнает, будет поздно.

Мир Ковчега принимает все более и более обжитой вид, но это не значит, что на его карте не осталось «белых пятен», которые так и манят всех тех, кто не может усидеть на одном месте. Вот только не всегда обитатели этих неизведанных мест дружелюбно встречают тех, кто пожаловал к ним в гости. И уж вовсе никто не сможет гарантировать того, что вернувшись из странствий ты застанешь привычный тебе мир таким же, каким ты его оставил.

Доктор Аврана Керн проводит эксперимент по наделению животных разумом. Терраформированная планета должна стать домом для обезьян, с которыми спустя века Керн мечтает говорить как с равными. Но по Земле и ее колониям прокатывается война. Эксперимент и его наблюдатель отрезаны от всех. Через две тысячи лет на сигнал бедствия Керн прилетает корабль-ковчег с остатками человечества. Мир Керн его последняя надежда. Кажется, пропасть непонимания между последними людьми и экспериментальным видом непреодолима, ведь разум обрели не обезьяны, а совсем другой вид.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Сергей Лукьяненко

Ахауля Ляляпта

- Чего-чего? - спросил Павел подозрительно.

- Ахауля ляляпта! - повторил Андрей, демонстрируя клиенту что-то маленькое, волосатое, черное, сморщенное - похожее на высушенную обезьянью лапку. - Сувенир. Купил у старого индейца.

- Убери ты эту гадость от стола! - рявкнул Павел. - Она же обезьянья...

- Да кто этих индейцев поймет, - пряча лапку в карман, заявил Андрей. Может, человеческая?

Сергей Лукьяненко

ЧУЖИЕ И Я

Для тех, кто предпочитает оставаться в танке...

Я - не ксенофоб. :) Среди моих друзей даже есть отдельные Чужие. :)

Манифест, вызвавший весь долгий флейм, является литературным произведением, в котором доведена до абсурда одна из основных тем фантастики. Общаться на эту тему далее не считаю нужным. Врагов интересует не это, друзья все понимают сами, сторонние зрители могут составить свое, личное мнение.

Самое трудное для писателя-фантаста – делать рассказ для “широкой аудитории”. В каждом виде литературе существует свой набор аксиом. Читатель детектива знает, что сыщик не окажется убийцей (исключения возможны, когда они гениальны), читатель женского романа может быть уверен, что дело идет к свадьбе, читатель романа “ужасов” догадывается, чем закончится визит героев на кладбище в безлунную ночь.

Так и в фантастике. Есть слова-символы: “бластер”, “машина времени”, “гиперпространство”, “Чужой”. И не нужно длинных объяснений. Писатель говорит с читателем на понятном обоим языке.

А что делать, если читатель этого языка не знает? Если рассказ написан для толстого глянцевого журнала, чья аудитория интересуется курсами валют, погодой на Канарах и расцветкой галстуков в следующем сезоне?

В таком случае надо забыть незнакомые слова и говорить на понятном читателю языке. Чтобы если уж он открыл журнал – то все равно прочитал рассказ. И следующий раз не шарахался от яркой обложки с “бластерами и Чужими”.

В случае с “Девочкой с китайскими зажигалками” особую пикантность ситуации придавало то, что рассказ попросили написать святочный. Вы пробовали когда-нибудь растрогать бизнесмена средней руки? Привить ему чуточку позитива?

Не менее хитрые ситуации были еще с двумя маленькими рассказами. “Старую сказку” я писал для журнала по архитектуре и дизайну. “Без паники” – для журнала, весь номер которого занимали статьи о глобальных ката­строфах.

В общем – я попробовал писать для непривычной аудитории.

Мне кажется, что получилось.