Последний шанс мистера Ливера

Мистер Ливер стукнулся головой о потолок и чертыхнулся. Наверху хранили рис, и с наступлением темноты там забегали крысы. Рис сыпался через щели и перекрытия прямо ему на лысину, на его старомодный чемодан, на ящики с консервами, на квадратную коробку, в которой он держал лекарства. Бой уже приготовил ему походную койку с москитной сеткой, а снаружи, в горячей и влажной темноте, расставил складной стол и стул. Островерхие, крытые пальмовыми листьями хижины тянулись до самого леса, и от порога к порогу переходила женщина, разнося тлеющие угли. Их отблеск освещал ее старое лицо, обвисшие груди, изуродованное болезнями тело, покрытое татуировкой.

Рекомендуем почитать

Мистер Левер стукнулся головой о потолок и выругался. Наверху хранился рис, и с наступлением темноты крысы принялись за дело. Крупинки риса через щели между досками падали на его кожаный чемодан, лысую голову, ящики с консервами, маленькую жестяную коробку с лекарствами. Его бой уже приготовил походную кровать, натянул москитную сетку, поставил снаружи, в теплой влажной темноте, складные стол и стул. Хижины с островерхими, крытыми пальмовыми листьями крышами, уходили к лесу, женщина разносила огонь от хижины к хижине. Пламя освещало старое лицо, обвисшие груди, татуированное, нездоровое тело.

Первыми показались коммунисты. Кучкой человек в десять они торопливо шли по бульвару, соединяющему площадь Комба с улицей Менильмонтан; от них чуть поотстали юноша и девушка — у юноши было что-то неладно с ногой, и девушка помогала ему идти. Лица их выражали тревогу, нетерпение, безнадежность, словно они торопились на поезд, хотя в глубине души уже знали, что упустили его.

Хозяин кафе увидел их издалека; фонари в этот час еще горели (поздней они были разбиты пулями, и этот район Парижа погрузился во тьму), так что кучка людей явственно выделялась на широком безлюдном бульваре. После захода солнца в кафе появился только один клиент, и очень скоро со стороны Комба послышались выстрелы; станция метро была закрыта вот уже несколько часов. И все же какое-то упрямство и стойкость, свойственные хозяину, не позволяли ему закрыть кафе; а может, все объяснялось его жадностью; он и сам не знал толком, почему до сих пор не закрыл своего заведения, а стоит, прижавшись широким желтым лбом к оконному стеклу, и посматривает то на один конец бульвара, то на другой.

В канун августовских выходных[1] вожаком стаи с выгона Уормсли сделался новичок. Никто этому не удивился, кроме Майка, но Майку было только девять, и он удивлялся всему на свете.

— Будешь рот разевать — лягушка вскочит, — сказал ему кто-то. С тех пор Майк старательно сжимал губы и рот разевал, только если случалось что-нибудь уж совсем удивительное.

Новичка приняли в стаю в первый день летних каникул: в его хмуром, задумчивом молчании что-то такое было — это признали все. Он слова не говорил попусту. Даже имя свое назвал, только когда его об этом спросили, как полагалось по законам стаи. «Тревор», — сказал он как ни в чем не бывало, хотя любой другой произнес бы такое вычурное имя со стыдом или с вызовом. И никто не рассмеялся в ответ, кроме Майка; но и он, не найдя ни в ком поддержки и встретив мрачный взгляд новичка, умолк и разинул рот.

Аптекарь запер свое помещение на ночь, вышел через заднюю дверь в холл, общий для аптеки и верхних квартир, и поднялся по лестнице на два с половиной марша. В руках он держал подношение — маленькую коробочку с пилюлями; на ней был напечатан адрес аптеки и фамилия владельца: Прискет, д. 14, Нью-Энд-стрит, Оксфорд. Аптекарь был человек средних лет, с жидкими усиками и бегающими испуганными глазками. Он и после работы не снимал свой белый халат, как будто это одеяние могло защитить его от врагов, как короля его королевские регалии. Пока на нем был халат, его нельзя было повлечь в суд и предать казни.

Питер Мортон разом проснулся в первых лучах света. В окно он увидел голый сук, перечеркнувший серебряную раму. По стеклу барабанил дождь. Было пятое января.

Он приподнялся и поверх столика со свечой, за ночь оплывшей в воду, посмотрел на вторую кровать. Франсис Мортон еще спал, и Питер снова улегся, не сводя глаз с брата. Забавно было играть, будто он смотрит на самого себя — те же волосы, те же глаза, те же губы и закругление щеки. Но скоро это ему надоело, и мысли вернулись к тому, чем сегодня такой особенный день. Пятое января. Просто не верится, что прошел уже год с тех пор, как миссис Хенне-Фолкен устраивала детский праздник.

— Говорят, он стоит миллион, — сказала Люсия.

Он сидел перед нами в душном и влажном скверике мексиканского города, у ног его лежала собака, и весь вид выражал безмерное и безнадежное терпение. Собака сразу же привлекала к себе внимание — по всему как будто типичный английский сеттер, вот только с хвостом и шерстью что-то неладно. Листья пальм бессильно свисали над его головой, вокруг эстрады для оркестра везде была душная тень, и в дощатых будочках, где можно было обменять песо на доллары себе в убыток, орало по-испански радио. По тому, как он читал газету, мне было ясно, что он не понимает ни слова — я и сам так читал, отыскивая слова, похожие на английские.

Уильям Ферраро, владелец компании «Ферраро и Смит», жил в большом доме на Монтегю-сквер. Одно крыло занимала его жена, которая давно считала себя тяжело больной и каждый свой день встречала, как последний. Вот почему уже целых десять лет на ее половине, в комнате, оснащенной звонком для срочного вызова, жил либо иезуит, либо доминиканец, знающий толк в вине и виски. Мистер Ферраро предпочитал заботиться о спасении души другими способами. Умение разбираться в земных делах он унаследовал от деда, который, уехав в изгнание вместе с Мадзини[1]

Мистер Челфонт отгладил брюки и галстук. Потом сложил гладильную доску и убрал ее. Он был высокий и все еще стройный; даже сейчас, стоя в одних кальсонах посреди меблированной комнатушки, которую он снимал неподалеку от Шепердс-маркет, мистер Челфонт имел представительный вид. Ему было уже пятьдесят, но выглядел он от силы на сорок пять. И хотя за душой у него не было ни гроша, весь его облик по-прежнему не оставлял сомнений в том, что он житель Мэйфера.

Другие книги автора Грэм Грин

После ужина я сидел у себя в комнате на улице Катина и дожидался Пайла. Он сказал: «Я буду у вас не позже десяти», – но когда настала полночь, я не смог больше ждать и вышел из дома. У входа, на площадке, сидели на корточках старухи в черных штанах: стоял февраль, и в постели им, наверно, было слишком жарко. Лениво нажимая на педали, велорикша проехал к реке; там разгружались новые американские самолеты и ярко горели фонари. Длинная улица была пуста, на ней не было и следа Пайла.

Любовная коллизия положена и в основу романа широко известного английского писателя Грэма Грина «Выигрыш», впервые издаваемого на русском языке.

Признанный классик современной английской литературы Грэм Грин (1904-1991) определял свой роман «Наш человек в Гаване» (1958) как «фантастическую комедию». Опыт работы в британской разведке дал писателю материал, а присущая ему ирония и любовь к фарсу и гротеску позволили создать политический роман, который читается с легкостью детектива.

Грэм Грин – выдающийся английский писатель XX века – во время Второй мировой войны был связан с британскими разведывательными службами. Его глубоко психологический роман «Ведомство страха» относится именно к этому времени.

Грэм Грин — автор богатейшего мемуарного наследия, в которое входит его автобиографические книги "Часть жизни" и "Пути спасения", путевые записки "Путешествие без карты", литературные дневники "Дороги беззакония", "В поисках героя", огромное количество статей и очерков "Как редко романист обращается к материалу, который находится у него под рукой!" — сокрушался Грин, но сам в поисках этого материала исколесил всю планету.

В его "Гринландии" нашли место Вьетнам и Куба, Мексика и США, Африка и Европа. "Меня всегда тянуло в те страны, где политическая ситуация как бы разыгрывала карту между жизнью и смертью. Привлекали переломы", — признавался писатель. "Иногда я думаю, что книги воздействуют на человеческую жизнь больше, чем люди", — говорит один из персонажей Грина. Том мемуарной прозы замечательного английского писателя — одна из таких книг.

В том мемуарной прозы вошли воспоминания писателя "Часть жизни", путевые очерки "Дороги беззакония" и "Путешествие без карты", заметки о литературе и кино.

Рэвен посвятил свою жизнь грязной работе — убийствам по заказу.

За последнее дело, убийство военного министра, ему заплатили крадеными банкнотами, их номера отследила полиция, и Рэвен оказался в бегах. Ускользая от агента, который идет за ним по пятам, и следя за действиями полиции, наемный убийца одновременно и добыча, и охотник…

Впервые на русском: ранняя книга всемирно известного английского прозаика о лорде Рочестере — знаменитом поэте периода Реставрации, герое-любовнике, придворном шуте и театральном меценате, отважном воине и трусливом убийце, талантливом политике и жалком сифилитике, который известен читателю по фильму «Распутник» с Джонни Деппом в главной роли.

Один из крупнейших современных английских писателей Грэм Грин, автор широко известных советскому читателю романов «Тихий американец» и «Наш человек в Гаване», накануне второй мировой войны совершил увлекательное путешествие по ряду стран Африки.

Вместе со своим спутником он прошел пешком через девственные леса по неизведанным тропам, побывал в селениях, не нанесенных на карту. Перед путешественниками открылись яркие картины жизни Африки — порой глаза европейцев видели их впервые. Описывая трудности и превратности своего пути, Грэм Грин основное внимание уделяет людям, с которыми ему довелось встретиться. «Что поразило меня в Африке, — пишет он, — так это то, что она ни на секунду не казалась мне чужой… «Душа черного мира» близка нам всем». Вот вывод, который он принес из своих странствий, — и это вывод всей его книги.

Книга Грэма Грина «Путешествие без карты» очень своеобразное литературное произведение. В ней соединились интересный дневник путешественника с тонкими зарисовками подлинного художника слова.

Популярные книги в жанре Классическая проза

Перед вами юмористические рассказы знаменитого чешского писателя Карела Чапека. С чешского языка их перевел коллектив советских переводчиков-богемистов. Содержит иллюстрации Адольфа Борна.

Перед вами юмористические рассказы знаменитого чешского писателя Карела Чапека. С чешского языка их перевел коллектив советских переводчиков-богемистов. Содержит иллюстрации Адольфа Борна.

Перед вами юмористические рассказы знаменитого чешского писателя Карела Чапека. С чешского языка их перевел коллектив советских переводчиков-богемистов. Содержит иллюстрации Адольфа Борна.

Перед вами юмористические рассказы знаменитого чешского писателя Карела Чапека. С чешского языка их перевел коллектив советских переводчиков-богемистов. Содержит иллюстрации Адольфа Борна

Перед вами юмористические рассказы знаменитого чешского писателя Карела Чапека. С чешского языка их перевел коллектив советских переводчиков-богемистов. Содержит иллюстрации Адольфа Борна.

Перед вами юмористические рассказы знаменитого чешского писателя Карела Чапека. С чешского языка их перевел коллектив советских переводчиков-богемистов. Содержит иллюстрации Адольфа Борна.

Так как мне придется, в силу весьма понятных побудительных причин, скрыть под вымышленными фамилиями имена всех действующих лиц настоящего рассказа, то я надеюсь, что читатель согласится не требовать от меня никакой географической точности. Существует несколько манер повествования. Одна манера состоит в том, что вам показывают тщательно исследованную и верно описанную страну, и, в одном отношении, эта манера самая лучшая. Благодаря подобному приему, роман, за которым так долго держалась репутация вздорной вещи, может превратиться в полезное чтение, и я держусь того мнения, что если называешь действительно существующую местность, то описывать ее следует крайне добросовестно. Другая же манера, хотя и не впадает в полную фантазию, все-таки воздерживается от точного указания маршрута и настоящих мест, где происходят главные сцены. Она бывает иногда и предпочтительнее для передачи другим вами уже испытанных впечатлений. Первая манера довольно удобна для постепенного развития поддающихся анализу чувств, тогда как вторая предоставляет более широкий простор порывам и нескладности пылких страстей.

«Вернувшись с военной службы, Туридду Макка, сын тетки Нунции, важно прогуливался каждое воскресенье на площади в форме стрелка и в красном берете. Девушки пожирали его глазами, отправляясь к обедне укутанные с носом в мантильи, а мальчишки кружились вокруг него, как мухи. Он привез также с собою трубку с таким изображением короля верхом на лошади, что тот был точно живой, а зажигая спички, Туридду чиркал ими сзади по штанам, приподнимая ногу кверху, словно он собирался ударить кого…»

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Два искателя приключений – афганец и американец объединяются для поисков в бескрайней пустыне древнего города ассирийцев.

Когда уже нет воды во флягах и верблюды их пали – они видят вдали город-мираж. Но у них появляются преследователи, желающие завладеть драгоценностью – камнем , носящим имя Пламени Ашшурбанипала.

Говорила мама: «Не пей водку с пивом, не запивай коньяком, не глянцуй шампанским — козленочком станешь!» Не послушались Андрей и Вовка и стали… вампирами. Правда, какими-то неправильными — света не боятся, в зеркале отражаются, кровь пить не хотят… Непорядок! А раз так, надо выяснить у того, кто виновен в превращении, что же с ними произошло. А заодно узнать, сколько всего было Дракул на свете, кто такой Раду чел Фрумос и почему Влад Цепеш ненавидит Брэма Стокера…

Ни разу в жизни не приходилось мне присутствовать при более странном судебном процессе. Судили убийцу. Газетные заголовки кричали об убийстве в Пэкхеме, хотя Норсвуд-стрит, где был обнаружен труп старой женщины, убитой тупым орудием, строго говоря, не находится непосредственно в районе Пэкхема. В этом случае обвинение в убийстве отнюдь не строилось на косвенных уликах, когда вы чувствуете, как неуверенность присяжных — мало ли судебных ошибок совершалось на свете! — гнетущим молчанием нависает над залом суда, связывает языки. Нет, на этот раз убийца, можно сказать, едва не был схвачен на месте преступления. Когда зачитали обвинительный акт, в зале суда не оставалось ни единого человека, который сомневался бы в том, что участь подсудимого решена.

Герои романов Жозе Джованни – одиночки, отверженные всеми, зачастую жестокие и мстительные: 25-летний гангстер, силой и смелостью заставивший уважать себя в преступной среде, стареющий вожак уголовников, бежавший из тюрьмы, водитель бандитской группировки, спасающийся от преследования полиции…

Рано или поздно они оказываются в безвыходной ситуации. Как они будут драться за свою жизнь? Способны ли они бросить вызов смерти, когда шансов на выживание уже почти что нет?