Последний секрет

Впервые на русском языке! Новый роман Бернарда ВЕРБЕРА, автора мирового бестселлера «Империя ангелов»!

На сей раз культовый французский писатель приглашает читателя проникнуть в тайны человеческого сознания. Гениальный шахматист и ученый играет решающую партию с компьютерным мозгом. На кону – мировая шахматная корона. Победа на стороне человека! Зал ликует, мировая общественность рукоплещет. И вдруг неожиданная кончина победителя. Двое журналистов начинают свое собственное расследование…

Отрывок из произведения:

Он осторожно выдвигает своего ферзя.

В огромной, обитой войлоком зале дворца Каннских фестивалей человек в роговых очках борется с компьютером DEEP DLUE IV за звание чемпиона мира по шахматам. У него дрожит рука. Он нервно шарит в своем кармане. Ему хочется перестать курить. Напряжение слишком высоко.

Тем хуже.

Сигарета уже поднесена ко рту. Сладковатый аромат карамелизированного табака охватывает его горло, выходит через ноздри и улетучивается, слегка касаясь велюра портьер и красных кресел, превращаясь из "завитков в кольца, которые, плавно извиваясь, рисуют бесконечные восьмерки.

Рекомендуем почитать

Дарий по прозвищу ЦИКЛОП – любимец французской публики и лучший в мире комик. Полные залы, овации, гомерический хохот. Годы успеха и славы. Все это исчезло в одно мгновение. Осталось лишь безжизненное тело в личной гримерке.

Великий комик мертв. Журналисты Исидор и Лукреция убеждены, что эта смерть не случайна – Циклопа убили. Они начинают собственное расследование, которое приводит их туда, где РОЖДАЕТСЯ СМЕХ.

Новый бестселлер культового французского писателя Бернара Вербера, автора мировых бестселлеров «Империя ангелов», «Муравьи», «Зеркало Кассандры».

…После «Муравьев» и «Танатонавтов» я решил обратиться к классическому сюжету. И создал своего собственного Шерлока Холмса.

Роман «Отец наших отцов» – один из моих любимых. Сначала кажется, что это детектив, в котором действие развивается по законам жанра: преступление, расследование, подозреваемые. Затем…

Что делать, писать в предложенных рамках я не люблю. Зато люблю удивлять. И это у меня неплохо получается…

Бернард Вербер

Другие книги автора Бернар Вербер

Писатель Мишель Пэнсон попадает в рай. Там его ждет «страшный суд», который ведут три архангела. От самого страшного испытания — реинкарнации — Мишеля спасает ангел-хранитель Эмиль Золя. Теперь писателю открыта дорога в мир ангелов...

«Эти господа — летчики-испытатели, которые отправляются на тот свет… Та-на-то-нав-ты. От греческого «танатос» — смерть и «наутис» — мореплаватель. Танатонавты».

В жизнь Мишеля Пэнсона — врача-реаниматолога и анестезиолога — без предупреждения врывается друг детства Рауль Разорбак: «Кумир моей юности начал воплощать свои фантазии, а я не испытывал ничего, кроме отвращения. Я даже думал, не сдать ли его в полицию…»

Что выберет Мишель — здравый смысл или Рауля и его сумасбродство? Как далеко он сможет зайти? Чем обернется его решение для друзей, любимых, для всего человечества? Этот проект страшен, но это грандиозная авантюра, это приключение!

Эта книга меняет представления о рождении и смерти, любви и мифологии, путешествиях и возвращениях, смешном и печальном.

Роман культового французского писателя, автора мировых бестселлеров «Империя ангелов», «Последний секрет», «Мы, боги», «Дыхание богов», «Тайна богов», «Отец наших отцов», «Звездная бабочка», «Муравьи», «День муравья», «Революция муравьев», «Наши друзья Человеки», «Древо возможного», «Энциклопедия Относительного и Абсолютного знания»…

«Мы, боги» — новая книга знаменитого французского писателя Бернарда Вербера. Роман — логическое продолжение «Империи ангелов», при этом он является вполне самостоятельным произведением. Сам писатель считает «Мы, боги» началом новой увлекательной трилогии. Во Франции книга уже стала национальным бестселлером! В настоящее время ведутся переговоры об экранизации романа.

Представьте, что вы можете вернуться на двадцать лет назад и во сне встретиться с самим собой молодым.

Представьте, что у вас есть возможность поговорить с этим человеком.

Что бы вы ему сказали?

В самом глубоком из всех сновидений двадцативосьмилетний Жак Кляйн встречает удивительно похожего на себя мужчину, который утверждает, что он – Жак Кляйн в сорок восемь лет. Оказывается, он открыл способность перемещаться во времени и посещать сны самого себя.

Молодой Кляйн не хочет отпускать будущего себя, ведь у него столько вопросов, и есть вещи, которые он бы не прочь изменить…

Этот многомиллионный город занимает на поверхности земли всего два квадратных метра!

Его жильцы — самые трудолюбивые существа в мире!

Их умение подчиняться правилам — мечта любого диктатора!

Их интеллекту можно только позавидовать!

Они — муравьи!

И они живут среди нас.

Или это мы живем среди них?

Чья цивилизация окажется жизнеспособнее?

Во Франции живут две необычные кошки. Одна из них – Бастет, она мечтает понимать людей и научиться с ними общаться. Второй – Пифагор, лабораторный кот. У него на макушке есть USB-разъем, который позволяет ему подключаться к компьютеру и, таким образом, получать знания о мире. Бастет и Пифагор хотят спасти человечество от его пороков и противопоставить агрессии людских существ духовное начало кошек. Но выходит так, что бороться становится невозможно, и кошки вынуждены принять правила человеческой цивилизации. Однако еще не поздно все изменить.

Меня зовут Габриель Уэллс, я писатель и внук Эдмонда Уэллса – создателя знаменитой «Энциклопедии относительного и абсолютного знания». Сегодня утром меня посетила идея нового романа, он будет совершенно особенный, потому что касается убийства человека, которого я знаю лично: меня самого. Меня убили прошлой ночью, и мне просто необходимо узнать – кто, иначе моя душа не успокоится. Как вы понимаете, призраку это сделать не так просто, но у меня есть помощница-медиум Люси. С того и этого света мы попытаемся разгадать загадку моей смерти и тайну загробной жизни.

Мы живем в эру второго человечества. Одна была до нас.

И после нас будет еще одна.

В Антарктиде палеонтолог Чарльз Уэллс вместе со своей экспедицией обнаруживают на дне подземного озера останки скелетов, принадлежавших людям, чей рост достигал 17 м.

В Париже его сын Дэвид Уэллс представляет свой проект об уменьшении человеческого роста и получает грант в рамках программы «Будущее человеческой эволюции».

Чарльз обнаружил древнее человечество. Дэвид думает о будущем человека. Но оба они еще очень далеки от понимания того, что происходит на самом деле.

И только с помощью Авроры Каммерер, изучающей цивилизацию амазонок, удастся открыть удивительную тайну, поставить потрясающий эксперимент и навсегда изменить судьбу грядущих поколений.

2 года работы.

20 лет спустя после эпопеи «Муравьи».

Новая грандиозная сага, в которой есть и муравьи, и Атлантида, и новые идеи, и новая вселенная.

Новым персонажам требуется много места, и они пока раскрыли далеко не все свои секреты.

Надеюсь, что новый мир и населяющее его новое человечество понравятся вам так же, как они нравятся мне.

Продолжение следует.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Денис ШАПОВАЛЕНКО

ДОМИНИРУЮЩАЯ РАСА

- До планеты осталось пол световой минуты. - Разворачивайся на снижение. - Есть разворачиваться. Десять секунд, сэр. - Приземляемся. - Так точно. Где-то в стратосфере планеты безэнерционный звездолет чужих мягко вошел в атмосферу Земли. Еще одна падающая звезда озарила ночное небо, давая романтикам лишний повод загадать желание. - Местные жители готовы к контакту? - Да, сэр. Это очень дружелюбная раса, с ними проблем не будет. - Очень хорошо. Тогда нам пора. - Да, сэр. Две размытые фигуры в сумерках поднимающейся луны отделились от громады звездолета. Через пять минут им предстояло наладить мирные торговые отношения с этой планетой. Этот мир был не очень важен, но Правление Галактики было настроено дружелюбно к развивающимся расам. Поэтому в комиссию по контакту вошло всего две особи.

Денис ШАПОВАЛЕНКО

PROGRAM

Part 1 "There"

Вот так. Материя есть, жизнь есть, время, смерть тоже есть. Что же еще нужно? Ага, межпространственности нету, но это не страшно - оно не так уж и важно... Странно, зачем это я счастье закомментировал? Целую подпрограмму причем. Надо исправить... - Маурик!, - крикнула мама из кухни, - Ты что опять делаешь, играешь как всегда? А ну иди спать немедленно! Ненавижу когда она так говорит. Я никогда не играю, неужели это так трудно понять? Я не люблю играть да и у меня не так уж хорошо это получается... Я всегда проигрываю. - Нет, мам, я не играю... - А что же ты делаешь? Ну что можно на это ответить? Разве на компьютере кроме игр ничего не существует? Ладно, спорить все равно бесполезно. Сейчас поправлю счастье и пойду спать... - Маурик! Я кому сказала? Выключи свет! Черт! Ладно, счастье потом доделаю... - Да, мам!...

Роберт Шекли

Зачем?

Я и пытаться не стану описывать вам эту боль. Скажу только, что и под наркозом она была нестерпимой, а я терпел разве потому, что у меня другого выхода не было. После она утихла, и я открыл глаза и взглянул в глаза браминов, стоявших надо мной. Их было трое, и одеты они были в обычные белые хирургические халаты и белые маски из марли.

Эта дрянь для наркоза у меня только что из ушей не текла, так меня ею напичкали, и память работала какими-то урывками.

Александр Шохов

ПОХИТИТЕЛИ ПЛОТИ

Я изучаю нечисть. Такая у меня специальность. Вы можете перерыть все энциклопедии мира, а также алфавитные указатели профессий, а можете не тратить на это время и поверить мне на слово: такой специальности там нет. Но это только потому, что энциклопедии и указатели составляют люди, да еще к тому же далекие от всякой нечисти.

Я тоже был когда-то человеком. Самое забавное, что тогда я тоже изучал нечисть. Давно это было. Даже не берусь сказать, сколько лет назад. Меня, помнится, послали писать статью о таинственных событиях в N-ской губернии. Я быстро собрался и после четырех дней пути оказался в N-ске. Городок этот был тогда небольшим, тысяч пять жителей, добрая половина которых называла себя немцами, поэтому улицы в городке были на редкость чистыми, а дома опрятными. И (подумать только!)

Карл-Хайнц ШТЕЙНМЮЛЛЕР

Анжела ШТЕЙНМЮЛЛЕР

ОБЛАКА НЕЖНЕЕ, ЧЕМ ДЫХАНЬЕ

Рассвет только начинался, когда я вышел из дома. Холодный ветерок приятно освежал кожу, легкие перистые облака тянулись вдоль горы. Я не стал долго их разглядывать, ближайшее показалось мне вполне подходящим. Сглотнув отдающую кофе слюну, я снял с плеча почти невесомые лыжи. На траве кое-где виднелась изморозь. Осторожно стянул с лыж защитную фольгу, стараясь не касаться многослойной скользящей поверхности грубыми перчатками. Не спеша разложил фольгу на сырой земле, поставил на нее лыжи. Привычным движением ослабил крепления, потом замкнул их на ботинках. Вытянул кабель из источника питания и вставил в специальные гнезда на лыжах.

Анжела ШТЕЙНМЮЛЛЕР

Карл-Хайнц ШТЕЙНМЮЛЛЕР

СПУТНИК-БАРАХОЛКА

Как ты считаешь, Спутник-Барахолка вблизи Толимана - это не выдумка? Тебе не кажется, что это просто небылица из числа тех диковинных историй, которые сочиняют сами космонавты во время своих длительных, порой слишком длительных, перелетов, когда вся бортовая библиотека уже прочитана, а отношения в экипаже, оторванном от остального мира, начинают приобретать враждебный характер?

ИВО ШТУКА

Находка у Белых Камней

а, моя фамилия Ворличек, и эта загадочная находка - дело моих рук, вы попали по адресу. Но, право, не знаю, зачем еще раз рассказывать об этом, в газетах все уже сообщили и дали целых восемь строк. Да и времени у меня мало. Вот посмотрите, на столе ждут проверки добрых пятнадцать тетрадей, а на восемь часов я купил в городе билет в кино. Но поскольку вы приехали из самой Праги, товарищ журналист, заходите, хоть выпейте чашку кофе. Снимайте пальто. Находка эта, собственно, не моя, а бульдозериста Управления государственными лесами Алоиса Кулгана. На Белых Камнях - это вон тот холм - ребята прокладывали новую дорогу для вывоза леса. Они вгрызались в склон холма, бульдозер выворачивал пни и корни, на фоне окружающей зелени это выглядело жестоко, но ничего не поделаешь - для грузовиков нужна дорога. Как-то в июле, после полудня, этот Кулган прибегает ко мне и просит: "Пан учитель, пойдем посмотрим, перед моей машиной неожиданно покатился череп. Человеческий". Почему Кулган, найдя череп, прибежал именно ко мне, а не в госбезопасность? Видите ли, деревенским жителям чаще приходится иметь дело с костями, чем вам, горожанам: между вами и землей асфальтовая или каменная мостовая, так что вы не отличите кроличью челюсть от кошачьей. А Лойза сразу понял, что этот мертвец лежит в земле не одно десятилетие и никакую полицию в мире уже интересовать не может. Я здесь считаюсь, между прочим, главным специалистом по раскопкам. Видите ли, в наших краях достаточно разок-другой ковырнуть каблуком землю, чтобы наткнуться на кости какого-нибудь прадеда. Здесь все пронизано историей и предысторией. Человеческое общество сложилось в наших краях добрых сто тысяч лет назад. Как я стал заниматься археологией? В студенческие годы вы, вероятно, тоже искали заработка, если только у вас не было дядюшки миллионера. Работу по раскопкам мне предложила моя коллега. Поскольку девушка мне нравилась, да и соблазняла перспектива, не слишком надрываясь, проводить целые дни на воздухе, я согласился. А потом уж занимался этим каждые каникулы. Впрочем, наши ребята, работавшие на стройках, издевались над нами, уверяя, что мы стали полевыми мародерами. Мы рылись в земле неподалеку от Брно - там было какое-то доисторическое поселение - и время от времени находили то черепок, то обломок бивня мамонта. А что будут люди находить после нас при раскопках? Лезвия для безопасных бритв? Искусственные челюсти? Автомобильные покрышки? Там работал с нами студент художестванно-промысловой школы Ярда Тратил. Отсутствие денег этот парень компенсировал озорными выдумками. Так вот, Тратил говорил, что больше видеть не может, как наш доцент огорчается из-за этих черепков, здесь, говорил он, следовало бы обнаружить какую-нибудь мировую редкость. И мы решили это дело устроить. Как-то после обеда раздобыли пять килограммов глины, смешали ее с сажей и всякими отбросами, чтобы она приобрела старинный вид, и Тратил за полчаса вылепил такую прекрасную карикатуру на Вестоницкую Венеру, что сердце радовалось. Рабочие кирпичного завода, развлекавшиеся вместе с нами, немного, очень осторожно обожгли ее в печи. Затем Тратил оббил ее, выпачкал, мы назвали новую древность Поуздржанской Вендулой и, спрятав под рубашку, принесли на место раскопок. Хорошенько зарыли ее в один из срезов, который предстояло завтра или послезавтра раскапывать, и выжидали момента, когда западня захлопнется. Благодаря этой фигурке мы трижды хохотали. В первый раз, когда доцент нашел Вендулу в земле и поверил, что мы сделали уникальное открытие. Во второй раз через десять минут, когда он, установив, что попался на удочку и в газетах не будет широковещательных заголовков с его именем и латинского названия Венус Пайтли, прогнал нас с места раскопок, обещая поубивать всех до единого вкупе с нашими родственниками. А в третий раз звучали хохот и песни, когда над нашими сырыми лугами взошла луна, огромная, какой она бывает только над равнинами, а может, еще над морем. Тогда мы со скульптором Тратилом притащили из Поуздржан три бутылки белого вина, от которого возникает этакий холодок у самого корня языка, и вместе с доцентом отчаянно напились в знак примирения. Как видите, я на собственном опыте столкнулся с фальшивкой. Впрочем, в археологической литературе можно найти уйму таких случаев; подделки фабриковались не только из студенческого озорства, но и от отчаяния, от злости, а порой из-за священного увлечения идеей. Вам, вероятно, известна история Пилтдаунской челюсти или знаменитого метеорита со следами органических веществ; химики и биологи занимались им семьдесят пять лет, возникли целые космогонические гипотезы о переносе метеоритами живой материи, о блуждании живой материи по космосу, пока не пришли к выводу, что обнаруженные микробиологические элементы чертовски земного происхождения - просто остатки раздробленных хлебных зерен. Ни один обман в науке не вечен; в истории он возможнее, но история, в сущности, не наука, там люди выворачивают каждый фактик, как перчатку, в зависимости от того, какая сторона им в данный момент нужна. И бывают комичные случаи, когда в одну и ту же перчатку норовят всунуть две или три руки одновременно. Но в археологии это немыслимо. Находишь столько-то черепков, костей или камней и, как бы тебе ни хотелось, не составишь из этого материала большего дома, большей амфоры, большего человека, чем был на самом деле. Я говорю это, чтобы показать вам, что ничуть не заинтересован в увеличении числа подделок; да я бы и не сумел их толком сделать, меня тотчас разоблачили бы, как было в Поуздржанах, ведь я всего-навсего археолог-любитель. И все-таки вы наверняка услышите, что моя находка у Белых Камней - фальшивка, шарлатанство и обман.

В жизни Императора Виктора Седьмого, Властителя людей, повелителя живых и мертвых (и еще пол сотни титулов), наступает самый важный, для любого мужчины момент: выбор жены. Той, кто продолжит славный род, и станет истиной опорой в самых тяжких испытаниях.

Но кому поручить эту сложную миссию? Ведь даже у самого преданного вассала будут свои цели. Самые мудрые советчики могут ошибиться. Самые зрящие оракулы, бывает, путают истинное прозрение с иллюзией.

И Император призывает своих самых верных псов! Ричарда Гринривера и Рея Салеха, кровожадных ублюдков, чьи имена в кошмарах повторяют не только люди, но и демоны, и даже сами боги. Для которых нет цели выше, чем служить империи. Они не предадут, они не подведут, они не усомнятся.

Ну а в крайнем случае, их кожей всегда можно оббить трон. Ведь это и есть самая большая мечта императора.

В книге присутствует нецензурная брань!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Когда я был еще мальчишкой и пел в церковном хоре, мы, бывало, каждое рождество приходили вместе с музыкантами на дом к сквайру – петь и играть для его домочадцев и гостей (а у него бывал сам архидиакон, и лорд и леди Бексби, и еще невесть кто); после этого нам полагался добрый ужин на кухне.

Как-то раз Эндри, который знал об этом обычае, подходит к нам, когда мы собирались к сквайру, и говорит:

– Экие вы счастливчики, господи боже мой! Вот бы и мне вместе с вами попробовать жаркого, и индейки, и пудинга, и эля, – словом, всего, чем вас будут там угощать. Да и что за разница сквайру – одним ртом больше или меньше? Мне-то, конечно, за мальчика не сойти – малость староват, за девушку тоже – слишком уж бородат. А вот кабы нашлась у вас для меня скрипка, я вполне мог бы пойти с вами как музыкант.

Случилось это в первое воскресенье после рождества; конечно, им и в голову не могло прийти, что они играют на хорах лонгпадлской церкви в последний раз. Но так уж обернулось дело. Да вы, сэр, верно, слыхали об этих музыкантах; оркестр был на славу, – пожалуй, не хуже мелстокского приходского оркестра под управлением Дейвиса, а это сами понимаете, кое-что значит! Николас Паддинком дирижировал и играл на скрипке, Тимоти Томас – на виолончели, Джон Байлз – на альте, Дэн Хорнхед – на серпенте, Роберт Даудл – на кларнете и мистер Нике – на гобое. Народ всё был здоровенный, особенно те, что дудели. Как задуют – держись, да и только! Немудрено, что в рождественские дни их наперебой приглашали на всякие сборища и вечеринки с танцами. Они, понимаете ли, могли прямо с ходу жарить джиги и контрдансы не хуже, чем псалмы, а может, даже и лучше – не в обиду им будь сказано. Словом, бывало и так, что вот, к примеру, исполняют они рождественский хорал в холле у самого сквайра, распивают там чаи да кофеи с важными леди и джентльменами – ни дать ни взять праведники в раю! – а полчаса спустя, глядишь, они уже в кабачке «Герб медника» наяривают «Удалого сержанта» и хлещут ром с сидром, горячий как огонь.

Прежде этот дом считался «приличным». Некогда в Ист-Энде процветала торговля, а владельцы канатных мастерских и поставщики судового оборудования не считали зазорным селиться в той же части города, где находились их мастерские; и в те времена здесь жил один из таких предпринимателей. Это было массивное здание, добротное и уродливое; теперь стены его покрывала копоть и облупившаяся краска, а окна пестрели трещинами и заплатами. Парадная дверь с утра до вечера бывала открыта настежь, и женская половина населения восседала на крыльце, рассуждая о болезнях, смертях и о том, как всё дорожает; и предательские дыры зияли кое-где под толстым ковром грязи на лестнице и лестничных площадках. Известно, что, если в доме проживает восемь семейств, никто не станет покупать половик; улица же принадлежала к числу тех, на которых никогда не просыхает грязь. И запахи в доме были самые разнообразные – не было только приятных (пахло, например, жареной рыбой); но всё-таки этот дом никак нельзя было назвать трущобой. Худая женщина с закатанными до локтей рукавами, поднимаясь наверх, задержалась на площадке второго этажа и прислушалась. Дверь отворилась, и на лестницу хлынула волна горячего, спертого воздуха – воздуха из душной комнаты больного. Сгорбленная, подслеповатая старуха показалась на пороге и остановилась, придерживая дверь рукою.

Недостойный поступок Симмонса до сих пор возбуждает в округе величайшее недоумение. Соседки всё время считали его примерным супругом, а уж миссис Симмонс была во всех отношениях безукоризненной женой. Любая женщина, проживавшая на их улице, могла бы подтвердить, что миссис Симмонс сил не жалела, трудясь ради этого человека, и делала для мужа неизмеримо больше того, на что вообще может рассчитывать мужчина. И вот – награда за труды! Уж не тронулся ли он вдруг, в самом деле?