Последний путь

2173 год. Последний день жизни старого человека. Он исчерпал свой коэффициент полезности и сегодня должен отправиться в последний путь. Чтобы попрощаться, к нему приехали его дети и внуки.

Отрывок из произведения:

Будильник зазвенел, как обычно, в девять.

Старик встал, кровать с тихим шелестом втянулась в стену. Рука привычно нашарила настольный календарь – любимую игрушку, подаренную на день рождения.

Совсем недавно – пятьдесят лет назад.

– Сегодня пятое июля две тысячи сто семьдесят третьего года, – сказал приятный женский голос, обладательница которого, скорее всего давно стала просто мясом, – восход Солнца в четыре часа двадцать пять минут, заход Солнца в двадцать один час пятьдесят одну минуту, продолжительность дня…

Другие книги автора Дмитрий Львович Казаков

Мир изменился за одну ночь, а если говорить точнее, то за несколько мгновений.

Большинство обитателей Земли просто исчезли, другие превратились в монстров, и лишь немногие сохранили прежний облик, рассудок и память. Катаклизм затронул и творения рук человеческих. Многие здания оказались разрушены, другие претерпели странные трансформации, третьи вовсе сгинули, зато появилось кое-что новое…

Андрей Соловьев, житель Нижнего Новгорода, пытается выяснить, что стало причиной странных метаморфоз. И отправляется в путь. Сначала он идет по родному городу, затем выходит на трассу М-7, что связывает его с Москвой, и двигается на запад, встречая друзей, врагов, необычных «сородичей» и невероятных чудовищ.

А новый мир продолжает подкидывать загадки…

Что делать, если ты оказался фигурой на игровой доске магов? Смириться, опустить руки, наблюдать за ходом Игры и ждать гибели? Или начать сопротивляться, пойти против воли Игрока, презрев то, что силы несравнимы, а шансы на победу мизерны?

Бродячий мастеровой Хорст Вихор, ставший фишкой в схватке колдунов, решил бороться. Но он не мог даже представить, чем закончится эта борьба, куда она его приведет и кто является настоящим Игроком…

Путь Андрея Соловьева и его спутников по родной земле, изуродованной внезапным катаклизмом, продолжается. Нижний Новгород, Москва, Обнинск давно остались позади. Пройдены сотни километров. Андрею и его друзьям – Илье и Лизе – удалось остаться в живых, хотя на каждом шагу их подкарауливали чудовищные «богомолы» и «кузнечики», «гориллы» и «собаки», не имеющие ничего общего с одноименными земными тварями. В поисках ответов на свои вопросы путешественники на Запад вынуждены были покинуть территорию России и углубиться в леса и болота Белоруссии. Чем ближе они к ее столице, Минску, тем причудливее и страшнее апокалиптический хаос вокруг. Соловьев ощущает нарастающее сопротивление таинственных сил, но уже не может остановиться. Ведь он почти вплотную подошел к разгадке всемирной катастрофы!

Июль сорок пятого. Укрывшиеся в глухом уголке Верхней Австрии ученые и офицеры СС не желают мириться с поражением. Им удается, хоть и с опозданием, создать пресловутое «вундер-ваффе» – чудо-оружие.

Отряд советских разведчиков во главе с капитаном Радловым проникает в американскую зону оккупации, чтобы узнать, кто и с какой целью уничтожил гарнизон города Линц и освободил немецких военнопленных. И вскоре выясняется, что Вторая мировая война не кончилась, над Европой встает призрак Четвертого рейха

Анабиоз не для всех проходит бесследно. Бывший журналист Кирилл Вдовин обнаруживает у себя способность видеть фрагменты будущего. Не понимая толком, дар это или проклятие, Кирилл прибивается к коммуне майора Дериева.

Дериев управляет крупным районом Нижнего Новгорода. Своей задачей майор видит возрождение цивилизации и для достижения этой цели не брезгует никакими средствами. В парне со странными способностями он видит опасного конкурента, и не напрасно — ведь тот отличный оратор и прекрасно знаком со священными текстами. Справиться с таким соседом будет непросто.

Кирилл не просто собирает свою общину, он создает новую религию.

Его оружие — слово.

А по городу уже ползут слухи о новом мессии, Сыне Зари…

Иногда для того, чтобы сокрушить врага, необходимо уничтожить источник его силы. Вот и Олену Рендаллу пришлось пройти половину мира, пересечь океан, джунгли и горы, чтобы добраться до крошечного острова, где высятся возведенные тысячи лет назад храмы и где свила гнездо самая настоящая Тьма. Но битва с ней, несмотря на помощь друзей, на мощь ледяного клинка и Сердца Пламени, не будет легкой…

Такую коллекцию – ни продать, ни показать. «Собирая» визиты в причудливые реальности, проводник добрался до Центрума, где обнаружил секретный лагерь цадской инквизиции. Готовящихся в нем проповедников учат обращаться не только с молитвенником, но и с автоматом и взрывчаткой…

Взбалмошная красотка с таинственной биографией, агенты спецслужб, пограничники, одержимые жаждой власти церковники, да еще и стоящие за ними чужаки из неведомо какого мира… Не слишком ли много для простого коллекционера?

Вся трилогия «Магический цикл» в одном томе.

Содержание:

Я, маг!

Истребитель магов

Маг без магии

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Силецкий Александр Валентинович

Солнечная сторона

Диллия

Отличная выдалась погода, просто загляденье! Еще два-три таких денька - и кончено... Начнутся бури, ветры ураганной силы поднимут к небу зыбкие пески, померкнет солнце над планетой и накатит осень. Время, когда все живое цепенеет... Работу придется прервать до весны. До весны... Долгий срок! Так что надо спешить, успеть еще хотя бы малость. Это ведь тоже приблизит долгожданный миг - Начало Единения и Благодати. Что ж, думал Фрам, вышагивая по кабинету, за год мы сделали совсем немало. Если будем так и впредь... Главное - не сбиться с темпа. И каждый год все больше и быстрей. И лучше - безусловно! Он распахнул окно. Там, внизу,- до горизонта - клокотала стройка. Бесподобная симфония труда, а он, Фрам, - дирижер, несравненный маэстро. Творец! Это так... А сколько прежде было споров и сомнений, как он воевал!.. Все позади. Победа? Хорошо бы... Стройка рвалась в пустыню, через бесконечные барханы и солончаки - в глубь континента, а с противоположной стороны, как и здесь, тоже рыли канал, прокладывая русло небывалой искусственной реки, чтобы когда-нибудь точно посреди материка, единственного на планете, без ручьев и водоемов, иссушенного знойным солнцем, концы канала встретились, образовав Великий Водный Путь, который напоит не знающие влаги земли, даст им жизнь... Это лишь начало, думал Фрам. А сколько еще впереди!.. На смену нам придут другие, внесут свои коррективы, но дело, самое дело - останется. Это прежде человек ютился возле узкой линии прибоя, на океанском берегу. Пустая суша нас разъединяла. Но теперь... Да, только вместе все мы одолеем эти мертвые пространства, взрастим сады, преобразим природу... Будет много каналов. Пока таких вот, мелких, узких, не слишком прочных и несовершенных... Потом придумают иные - лучше, крепче. Но, старые и новые, будут они повсюду. И вечно будет сад цвести, рождая радость и любовь, и красоту, и мир - всегда! Ведь нам самим возделывать свой сад... "Лишь бы не плакало..." В детстве я выдумал себе игру: на большом листе ватмана, вооружившись красками и кистью, я нарисовал свой, воображенный мир, с безбрежным океаном и континентом средь него, - так получилась карта, пестрая, удивительная, ничуть не похожая на нашу, земную. Я придумал контуры государств и государствам дал названия, нанес на карту разной величины кружки-города, а когда все было готово, положил этот раскрашенный мир на свой письменный стол и принялся фантазировать, воображая, как живут люди в изобретенных мною странах, как они воюют друг с другом, открывают далекие острова... Я играл целыми днями, придумывал для каждого государства историю, законы; кое-где даже случались революции - честно говоря, их я устраивал по собственному усмотрению, не слишком-то считаясь с тем, что служит истинной причиной этих социальных потрясений. Короче, я сотворил свою планету и развлекался, забавлялся с нею, как порой другие забавляются с электрическими железными дорогами или оловянными солдатиками, с той лишь разницей, что этот мир я создал сам. Я делался старше, но игра - а бог ее знает, насколько это теперь уже была игра? - не прекращалась, только свою карту, тоже повзрослевшую, несколько потрепанную и уцветшую, я убрал, чтоб не мешала, со стола и перевесил на стену. Со временем мои сверстники взялись исподволь подсмеиваться надо мной и этим моим "странным хобби" (надо же им было как-то все назвать!) и стали именовать меня не иначе, как "милый чудак", но я не обижался. Сам-то я нисколечко не верил в собственную чудаковатость, однако и других разубеждать не собирался. Разубеждают в двух случаях: либо когда хотят выдать за истину свою неправоту, либо когда пытаются доказать неправоту остальных. Мне это было совершенно ни к чему. Ни то ни другое. А он все висел и висел на стене, мной нарисованный когда-то и вечно мой мирок - красный, черный, белый, желтый, голубой... Десятое измерение, солнечная сторона той поры, которая зовется детством...

Константин СИТНИКОВ

БЕС ОПЕЧАТОК

- Надеюсь, ты понимаешь, Алексей Алексеевич, что больше так продолжаться не может? Посмотри, что ты тут понаписал, - редактор выбросил на стол пачечку испещренных на машинке листков, которые веером легли по толстому оргстеклу, и брезгливо поддел их ногтем.

Переминаясь на длинных ногах и проклиная все на свете, молодой журналист потупил томные взоры на убористые строчки, жирно подчеркнутые красным фломастером, но ничего не смог разобрать: строчки наскакивали одна на другую, буквы, как букашки, бестолково мельтешили в глазах.

Константин СИТНИКОВ

ПОСЛЕДНЕЕ ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ

При падении его оглушило. Руслан с трудом выбрался из кустов на залитую солнцем площадку заправочной станции и, пошатываясь, направился к телефонной будке. В ушах у него звенело, и сначала ему показалось, что телефон не работает. Только потом он различил в трубке долгие гудки. Дяди не было дома. Он вытащил жетон из окошечка и снова опустил его в щель. Но, протянув руку к диску, вдруг понял, что намертво забыл номер музейной вахты. Тщетные попытки вспомнить его вызвали лишь головную боль. Привалившись горячим лбом к прохладному стеклу, он некоторое время боролся с мучительной тошнотой. Затем его все же вырвало, и это принесло небольшое облегчение. Поморщившись, он поспешил на воздух.

Константин СИТНИКОВ

ТРОСТЬ

"Dirteen! Dirteen!! - Mein Gott,

it is Dirteen o'clock!!"

Edgar Allan Poe,

The Devil in the Belfry

3 октября 1849 года дверь таверны "Кут энд Сарджент", что на Ломбард-стрит, в Балтиморе, распахнулась, и на пороге появился невысокий, худощавый мужчина лет сорока в черном свободном пальто, под которым виднелась помятая жилетка и не первой свежести сорочка; мешковатые, заношенные панталоны приходились ему явно не в пору, а шелковый платок на шее был повязан весьма дурно и неряшливо. Длинные вьющиеся волосы, спутанные и давно немытые, ниспадали по сторонам, открывая широкий, иссеченный морщинами лоб; усы под узким, хрящеватым носом еще хранили на себе следы черной краски; тонкие бледные губы были расслаблены и слегка подрагивали. Мужчина не был пьян; даже если он и выпил в тот день, то не больше одного стакана легкого вина; и все же его изможденное, помятое лицо несло на себе явственные отпечатки недавнего запоя и мучительного похмелья; распахнув дверь, он приподнял голову и, слегка прищурившись, обвел взглядом небольшой зал с низким закопченным потолком.

Ант Скаландис

Непорочное зачатие Касьяна Пролеткина

Если кто-нибудь скажет вам, что у Марии Луизы О'Брайен во время рождения Мигеля Сантьяго Хортеса появилось кислое молоко (а есть еще и такие шутники, которые утверждают, что у нее было и не молоко вовсе, а молочный коктейль, что-то вроде той ужасной смеси молока с водкой, которую чилийцы называют кола-моно) - не верьте, никому не верьте, потому что у Марии Луизы О'Брайен вообще не было молока. Сразу после родов она потеряла сознание и через шесть часов умерла не приходя в себя. Вскрытие показало, что Хортес, перепугавшись в последнюю минуту, пытался выбраться сам с помощью абсолютера, каковой, надо отдать ему должное, применял не как огнестрельное, а как холодное оружие, оставаясь гуманистом до последних мгновений своей жизни. И хотя увечья, нанесенные Марии Луизе, были все-же весьма значительны, врачи продолжали утверждать, что главной, а по существу и единственной причиной смерти стал психошок. "Как вы думаете, говорили врачи - что ощущает женщина, когда из чрева ее появляется не голенький кричащий младенец, а уменьшенный до размеров младенца капитан дальней разведки в разорванном, залитом кровью скафандре с нашивками контактеро первого класса, и появляется необычайно резво, помогая себе руками и ногами, а, наконец, выскочив, палит из абсолютера в белый свет, как в копеечку и затем почти тут же падает замертво?"

Томас Скортиа

Телефонный разговор

- Алло, - со свойственной старикам громогласностью позвал он. - Алло, алло... это Флейкер. Алло...

- Когда вы услышите сигнал точного времени...

- Проклятье, - выругался он. - Я не хотел...

- ...Будет...

- Алло, - послышался в трубке немолодой женский голос.

- Алло, - ответил он. - Вальтер, почему ты не отвечаешь?

- О, как хорошо, что ты позвонил, - продолжал незнакомый голос. Ужасно мило с твоей стороны.

Наум СЛАДКИЙ

ПОСЛЕДНЯЯ ЗАГАДКА ТУНГУССКОГО МЕТЕОРИТА

ШАЛОВЛИВЫЙ ПИСАТЕЛЬ

Выдающийся художник XX века Наум Исакович Сладкий родился в 1960 г. в городе Бобруйске. Город этот известен по литературе: среди сыновей лейтенанта Шмидта он считался прекрасным, высококультурным местом. Читатель не должен обижаться, что не знает ни Бобруйска, ни Н.Сладкого. Познать Воркуту хуже, чем познать Бобруйск, и познать Горького хуже, чем Сладкого. Но шутки в сторону - Н.Сладкий больше известен как художник красками, да и то в основном за границей. Творчество его делится на два периода: ранний и поздний. Ранний период соответствует пребыванию Н.Сладкого в стенах Московского Университета. Там Сладкий познал обнаженную натуру; и там он оттачивал грани своего мастерства. Тогда же начались его первые шалости как художника. Он написал одну из самых необычных картин нашего времени, применив в качестве основы ленты для оклейки окон. Некоторое время Н.Сладкого можно было видеть в коридорах высотного здания Университета с отверткой и плоскогубцами в руках, с железной баночкой на поясе. Он отковыривал дубовые панели и ловил тараканов. Каждый таракан в дальнейшем старательно изображался на отведенном ему участке ленты для оклейки окон. Потом Н.Сладкий выпускал тараканов обратно. За это Н.Сладкого исключили со второго курса механико-математического факультета: оказывается, тараканов следовало возвращать на те самые места, где они были взяты. Дело в том, что научная традиция предписывала нумеровать при изъятии как тараканов, так и места их извлечения. Н.Сладкий, конечно, заметил бы номера и догадался, в чем дело, но номера стерлись, так как последнюю инвентаризацию тараканов производил еще Пафнутий Львович Чебышев. Трудности усугублялись тем, что чебышевская ревизия тараканов производилась еще в старом здании Университета, и при перевозке тараканов на новом месте не были должным образом воспроизведены номера, имевшиеся ранее на старых местах. Уф! Надеюсь, что вы все поняли. Короче говоря, Н.Сладкого сделали крайним, и выгнали его из Университета. Художник был вынужден распродавать свою картину ничего не смыслящим в искусстве дилетантам, тупой, бессмысленной толпе в вестибюлях метро, по частям, отрезая изображения тараканов ножницами. Доверчивые иностранцы покупали тараканов пачками, думая, что это билеты для посадки в поезд. Проходило не менее получаса, прежде чем снизу появлялась процессия, состоящая обычно из взволнованных иностранцев, уборщиц со швабрами, милиционеров и каких-то молодых людей в светлых пиджаках. К этому времени Н.Сладкий уже исчезал - с долларами в кармане. В кругу знатоков искусства особенно ценятся отрезки, содержащие пять и более тараканов. Одна из таких картин находилась в Париже, в Метрополитен-опера, где Н.Сладкий выступал в позднем периоде своей творческой биографии. В Метрополитен-опера Н.Сладкий исполнял обычно кантаты Свиридова. Специально сформированный отряд на вертолете доставил Н.Сладкого обратно в Москву (кстати, этот эпизод описан в настоящей повести), прямо в кабинет Свиридова. Полгода Н.Сладкий был вынужден обучать канареек Свиридова, которые затем были отправлены в Метрополитен-опера на место покинувшего театр великого артиста. Но в основном Н.Сладкий прославился как художник красками. О его картинах можно рассказывать бесконечно. Так, в качестве эскиза нового герба им была предложена картина "Буревестник". Присутствовавший на презентации директор гастронома "Центральный" умер от инфаркта. Следствие показало отсутствие состава преступления: буревестник был слишком похож на тех кур, что продавались в гастрономе, но был красным. Слишком интенсивный цвет и в дальнейшем неизменно приводил в замешательство работников торговли, и герб пришлось заменить на старый. Но что-то я заболтался. Лучше один раз понюхать, чем сто раз потрогать (то есть, тьфу, я хотел сказать: почитать книжку перед сном). В общем, честь имею представить вам первый литературный опыт Н.Сладкого - известного певца нашего времени.

Сергей СМИРНОВ

ЗАМЕТКИ О БЕЛОЗЕРОВЕ

Научно-фантастический рассказ

Все мы - камни, упавшие в воду: от нас идут круги. Это любимая фраза Белозерова. Он часто повторял ее, особенно в последние месяцы перед гибелью. Как задумается, так потом наверняка улыбнется и скажет. Впрочем, в самые последние наши встречи он будто совсем ни о чем не задумывался: он казался рабом каких-то навязчивых жестов, взгляд его подолгу вцеплялся в, казалось бы, незначащие предметы, он вел себя как следователь на месте преступления, почти не разговаривал и только изредка, как бы извиняясь за свои странности, грустно вздыхал. Он производил впечатление человека с расстроенной психикой; понимал, что тревожит друзей, и очень от этого страдал. Глядеть на него было больно, но вот в чем все мы ему завидовали: каждый из нас, его друзей, чувствовал, что груз знания, который обрушился на Белозерова, его бы раздавил гораздо быстрее и безжалостней. Белозеров казался нам чудом психической выносливости... Бывало, я полушутя спрашивал его, как это он справляется со всеми своими ежедневными открытиями. Он всегда хмыкал недоуменно и пожимал плечами. И только однажды вдруг сосредоточенно нахмурился, взглянул на меня пристально и сказал такое:

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Орден Серых Рыцарей с древнейших времен специализируется на изгнании демонов и тесно сотрудничает с Инквизицией. Десять веков назад на планете Корион IX Серый Рыцарь Мандулис сражался против демона Гаргатулота. В бою, который стоил ему жизни, Мандулис все же сумел изгнать тварь обратно в Имматериум.

Спустя тысячу лет инквизитор-отступник вновь открывает демону путь в реальное пространство. Правосудор Аларик, командир элитного отряда Серых Рыцарей, должен обнаружить и истребить культ, готовящий возвращение могущественного демона. Но времени остается в обрез, предотвратить появление Гаргатулота уже нельзя и надо отыскать способ снова загнать его в преисподнюю…

Автор: Леонид Левкович-Маслюк

"Источник заразы - муха//Сказал мне один чувак" - двадцать лет назад спел Петр Мамонов. Двадцать лет - а как актуально до сих пор! Недавно один умный чувак по телевизору снова сказал замечательную вещь: современный мир нельзя увидеть как целое. Мы видим его как множество осколков, мало связанных между собой.

Когда я это услышал, сразу вспомнил свою первую "Тринадцатую комнату" почти девятилетней давности. Тогда стояла дикая жара, и в раскаленном мозгу откуда-то взялась жесткая самоустановка - сочинить нечто всеобъемлющее. Что вышло в результате, не так важно (но помню, что и Козловский, и даже литредакция были предельно деликатны). Важно, что сегодня такая мысль ни в жару, ни в холод в голову просто не придет. Потому что массовый переход к осколочному взгляду на мир состоялся как медицинский факт. Информационное поле усеяно осколками. Иногда даже на наших страницах попадаются осколки самого разного качества и формы. Они позвякивают, они постукивают. В этих робких звуках иногда можно угадать (или вообразить) еле слышные слова: новый мировой порядок… зомбирование… впрыскивание дезинформации…

1187 год, в сражении у Хаттина султан Саладин полностью уничтожил христианское войско, а в последующие два года – и христианские государства на Ближнем Востоке.

Это в реальной истории. А в альтернативном ее варианте, описанном в романе, рыцари Ордена Храма с помощью чудесного артефакта, Чаши Гнева Господня, сумели развернуть ситуацию в обратную сторону. Саладин погиб, Иерусалимское королевство получило мирную передышку.

Но двадцать лет спустя мир в Леванте вновь оказался под угрозой. За Чашей, которая хранится в Англии, отправился отряд рыцарей. Хранителем Чаши предстоит стать молодому нормандцу, Роберу де Сент-Сов.

В пути тамплиеров ждут опасности самого разного характера. За Чашей, секрет которой не удалось сохранить, охотятся люди французского короля, папы Римского, и Орден Иоанна Иерусалимского. В ход идут мечи и даже яд.

Но и сама Чаша таит в себе смертельную опасность. Она – не просто оружие, а могущественный инструмент, который, проснувшись, стремится выполнить свое предназначение – залить Землю потоками пламени, потоками Божьего Гнева…

Первый доброволец оказался долговязым парнем с живым, но хитрым лицом. Это адмиралу не очень понравилось.

– Курсант Тиберий Горобець двадцать второй лазерно-стрелковой дивизии на собеседование прибыл! – отрапортовал вошедший.

– Вольно… – пробормотал адмирал, рассматривая курсанта. – Готов послужить отечеству?

– Да… – голос Тиберия слегка дрогнул.

Трусоват, подумал адмирал. Но из таких получаются неплохие воины.

– Распишись здесь!