Последний мальчик

Элеонора Александровна МАНДАЛЯН

Последний мальчик

Рассказ

От резкого толчка Мальчик проснулся. Сел. Казалось, кровать все еще покачивается... В доме было тихо. Все спали. Видно, приснился плохой сон. Мальчик посидел еще немного, свесив тонкие, с выступающими косточками ноги, тревожно вслушиваясь в тишину: никаких звуков, кроме знакомого, монотонного жужжания кондиционеров, слышно не было. Он посмотрел в окно: Большая Медведица и Полярная звезда привычно и мирно поблескивали из темноты. "Значит, приснилось", - окончательно решил он и, спрятав ноги под одеяло, уткнулся в подушку.

Другие книги автора Элеонора Александровна Мандалян

Город-монстр, заполонивший и практически погубивший всю Землю, заскучал от того, что покорять уже больше нечего. Впав в ностальгию, он вспоминает давно минувшие времена, когда Земля еще была полна жизни, а сам он только копил силы, одержимый дерзкими планами мирового господства. Господство обретено. Но нет ни торжества, ни удовлетворения. И замыслил Город-монстр невероятное – вернуться в прежние времена, чтобы все начать сызнова, еще раз испытав сладость победы. Путь к возврату один – через слияние двух живых, любящих сердец. Казалось, замысел осуществим. Но вот какой ценой…

На I, IV стр. обложки и на стр. 2 и 11 рис. В. ЛУКЬЯНЦА к рассказу П. Явтысыя «Бубен».

На II стр. обложки рис. Ю. МАКАРОВА к повести В. Щербакова «Тень в круге».

На стр. 12 и 35 рис. Г. ДРОНИНОЙ к повести В. Щербакова «Тень в круге».

На стр. 36 и 43 рис. М. САЛТЫКОВА к рассказу В. Нечипоренко «Авария».

На стр. 44 и 84 рис. В. ЧАКИРИДИСА к повести Э. Мандалян «Сфинкс».

На III стр. обложки и на стр. 85, 103 и 128 рис. Г. НОВОЖИЛОВА к роману Ч. Вильямса «Долгая воскресная ночь».

– Собирайся, Орбел, сегодня ты поедешь со мной.

Юноша недоверчиво посмотрел на отца: – С чего бы?… Вот уже несколько лет ты только шепчешься с сотрудниками, что проскальзывают в твой кабинет с детективной таинственностью, запираешься, говоря по телефону, не отвечаешь ни на один вопрос, если речь идет о твоем эксперименте, и вообще игнорируешь нас с матерью, будто мы тебе чужие… И вдруг ни с того ни с сего: собирайся, доедем.

– Значит, так надо,- отозвался отец, бесстрастно выслушав тираду сына. Он завязал галстук тщательнее обычного.- Лучше взгляни, хорош ли узел.

Элеонора Мандалян

Встреча на Галактоиде

Фантастический рассказ

Было темно и тихо, а Карену никак не спалось. Он вертелся в постели. Немножко подумал о своей новой автомодели, пополнившей коллекцию, потом о мультфильме из "Спокойной ночи, малыши", о маме, забывшей сегодня поцеловать его на ночь. От обиды - ритуал вечерних поцелуев выполнялся неукоснительно со дня его рождения - совсем расхотелось спать.

Он опустил босые ноги на ковер, выбрался из-под одеяла и тихонько подошел к балконной двери Холм, что начинался прямо за домом, неясно чернел. Черным было и небо, ни звезд, ни луны. А отсветы дворовых фонарей делали все вокруг еще чернее. Он вгляделся в темноту - по-прежнему ни одной летающей тарелки. Вздохнув, вернулся в постель, но не лег, а уселся по-турецки. Выпрямился, развел руки в стороны, локтями вниз, ладошками вверх, как на картинках в маминых книжках. Закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Сначала у него ничего не получалось, мысли скакали, как болотные лягушки. К тому же мешал шум телевизора, доносившийся из столовой.

Элеонора Мандалян

Цуцу, которая звалась Анжелой

Фантастический рассказ

Муно положил большую, гладкую голову Анжеле на колени и зажмурился.

Она погладила его покатый горячий лоб, провела пальцем по огромным ноздрям, занимавшим почти половину лица, по мягким обвислым губам, скрывавшим непомерно большой рот...

Ей хотелось сказать: "Милый Муно... Мой Муно", но она решила молчать и не нарушит своего решения.

Муно приоткрыл маленькие, глубоко посаженные глазки и кротко посмотрел на Анжелу.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Вот представьте. Берег моря – весь в скалах, естественно. Вода – метрах в пятидесяти под ногами. Ветер поет, волны плещут, чайки скрипят.

Люди выходят из машины, смотрят, вдыхают – и просто пьянеют от всего этого.

Лица их становятся одухотворенными и прекрасными, мужчина влюбленно смотрит на женщину, она – на него; нежно ему улыбается и говорит:

– Вовааан... вруби музон какой-нить, а то чегаай-то тут... неуютнаа!

Ну какой, спрашивается, кайф, выехав на море, на речку, в лес, на свежий воздух и тишину – тут же включать приемник ? Чтобы слушать дебильные поздравления и заказы на дебильной местной радиостанции ? Или еще более дебильной неместной ? Хи-хи-хи, сю-сю-сю, ха-ха-ха, а в перерывах – смесь рекламы и мерзкой попсы. Плавно перетекающей одна в другую, не сразу и разберешь – то ли это еще товар хвалят, то ли уже певичка сипит.

Лунца разбудило гудение зуммера. Открыв глаза, он покосился на экран видеофона и нахмурился. Его вызывала ходовая рубка. Опять, наверное, какой-нибудь пустяк. Надо будет собрать начальников вахт и серьезно поговорить. Пора им учиться самостоятельности. Не вечно же они будут иметь за спиной командира! А Дмитрий Сергеевич Лунц был именно командиром пассажирского лайнера, совершающего регулярные рейсы по маршруту Земля—Марс—Титан и обратно.

— Слушаю, — коротко бросил Лунц.

Вместо погружения в анабиоз космических путешественников лиофилизуют: удаляют из их организма всю воду, не повреждая структуру ткани. Обратное насыщение водой возвращает организм в нормальное состояние. Во время полёта космический корабль попал в аварию и лишился всего запаса воды. Что делать экипажу?

Он не был первым человеком, которому довелось с точностью до секунды знать момент своей смерти, а также какой она будет, с горечью подумал Клифф Лейлэнд; бесчисленное количество преступников, приговоренных к смертной казни, ждали своего последнего рассвета. Однако до последнего смертного часа они все-таки могли надеяться на помилование; от людей можно было ждать милосердия, однако ничто не могло изменить непоколебимых законов природы.

А ведь всего шесть часов назад он, весело насвистывая, упаковывал десять килограммов своего багажа, готовясь в далекий путь. Даже сейчас, после всего происшедшего, он все еще помнил о том, как мечтал обнять Майру, отправиться с Брайаном и Сью в путешествие по Нилу, которое он обещал им уже давно. Через несколько минут, когда Земля поднимется из-за горизонта, ему, возможно, удастся снова увидеть Нил; но лица жены и детей он сможет увидеть только в своем воображении. И все потому, что он попытался сэкономить девятьсот пятьдесят долларов, отправившись домой в грузовой капсуле, вместо того чтобы вернуться на пассажирской ракете.

Идея родилась у Зорича после того, как он прочел в одной из работ академика Д.С.Лихачева о том, что старые деревья в Михайловском еще помнят Пушкина… Помнят… Случайно прочтенная строка, как семя, упала на хорошо вздобренную почву поисков Зорича и тех дел, которыми он повседневно занимался, – он разговаривал с растениями: посылал им сигналы, ожидая их реагирования. И вот эта идея, что деревья помнят Пушкина, что у деревьев может быть какой-то механизм памяти, какая-то фиксация происходившего вокруг них, молнией пронзила существо Зорича, и он подумал, что, возможно, это главное дело его жизни. Озарение, открытие, видимо, чаще всего приходят неожиданно, внезапно. Об этом Зорич прочел немало. Открытие теперь нередко делается не на путях прямого поиска, не тогда, когда непрерывно думаешь и ищешь: что? где? как? почему?.. И Зорич решил искать.

Странный сон…

Странный и слишком четкий…

Уютно свернувшись, словно котенок, лениво приоткрыла глаза, потом, вновь закрыв, повернулась на другой бок… Ощущения были слишком реальны. Бред какой-то! Неужели головные боли завели уже так далеко? Собравшись с духом села, и осмотрелась: небольшое помещение, кровать в нише, напротив — два кресла, разделенные столом…

Они будто ждали за дверью. В комнату вошли трое.

— Надеюсь, Вы хорошо отдохнули? — Светловолосый мужчина, сев рядом, осторожно взял за руку.

Наступило время прощаться, а Званцев не знал, как это делается. Да и не хотел он прощаться. Привык к техноморфам, очень привык. - Ты не грусти, - подбодрил его Дом. - Ты ведь даже состариться не успеешь. Одиннадцать лет туда, столько же обратно. Годик или полтора поболтаемся в системе. Надо же двигать науку вперед? Сколько тебе исполнится, когда мы вернемся? - Пятьдесят один год, - грустно сказал Званцев.

– Вот видишь, - вздохнул Дом.

– Званцев, я твоим именем планету назову, - пообещал Митрошка.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Элеонора Александровна МАНДАЛЯН

Стена молчания

Повесть

Небо ласково светилось, отражалось в прозрачной воде, растворялось в ней. Малыш не мог понять, где небо, а где океан. Они смыкались вокруг него в одно радостное искристое блаженство...

Он резвился, кувыркался, нырял, вертикально уходил в сумрачные глубины и с разноцветным фейерверком брызг взлетал в солнечную синь.

Мелодичный протяжный свист, разломивший надвое тишину, нарушил единство неба и воды.

Осип Мандельштам

Четвертая проза

1

Веньямин Федорович Каган подошел к этому делу с мудрой расчетливостью волхва и одесского ньютона-математика. Вся заговорщицкая деятельность Веньямина Федоровича покоилась на основе бесконечно-малых. Закон спасения Веньямин Федорович видел в черепашьих темпах. Он позволял вытряхивать себя из профессорской коробки, подходил к телефону во всякое время, не зарекался, не отнекивался, но главным образом старался задержать опасное течение болезни.

О.Мандельштам

Египетская марка

СОДЕРЖАНИЕ.

I 9

II 16

III 24

IV 28

V 37

VI 48

VII 54

VIII 60

Шум времени.

Музыка в Павловске 72

Ребяческий империализм 77

Бунты и француженки 83

Книжный шкап 88

Финляндия 97

Хаос иудейский 101

Концерты Гофмана и Кубелика 110

Тенишевское училище 114

Сергей Иваныч 122

Юлий Матвеич 128

Осип Мандельштам

ФЕОДОСИЯ

Начальник порта

Белый накрахмаленный китель - наследие старого режима - чудесно молодил его и мирил с самим собой: свежесть гимназиста и бодрость начальника сочетание, которое он ценил в себе и боялся потерять. Весь Крым представлялся ему ослепительным, туго накрахмаленным географическим кителем. За Перекопом начиналась ночь. Там, за солончаками, уже не было ни крахмала, ни прачек, ни радостной субординации, и там невозможна была эта походка, упругая, как после купанья, - это постоянное возбуждение: смешанное чувство хорошо купленной валюты, ясной государственной службы и, в сорок лет, ощущение удачно выдержанного экзамена.