Последний хейвор (Из рассказов Ивана Марсова)

Эрнст Малышев

Последний хейвор

Из рассказов Ивана Марсова

Вы когда-нибудь слышали о хейворах? Нет? Я так и знал. Как быстро несется время! Какие-нибудь семьдесят лет назад о хейворах только и говорили. Пожалуй, не было женщины в Солнечной системе, да что в Солнечной, во всех ближайших созвездиях, включая Андромеду, не было женщины, не украсившей себя клочком меха хейвора. Скажете: и чего разворчался древний космический волк? Про каких-то хейворов вспомнил. Да, не ценит нынешняя молодежь, не ценит опыт старых астронавтов. А стоило, стоило иногда прислушаться. Ведь с хейворами связана удивительная, похожая на сказку история. Хейворы, хейворы... Это были удивительные создания. Впервые о них стало известно после возвращения звездолета "Дружба" с Красной Невидимки седьмой планеты Альфа Центавра. Я тогда был довольно известным астронавтом и после очередного полета тихо ждал назначения на Акреманше, небольшом космическом порту, вращавшемся на околомарсианской орбите, рядом с Фобосом. Дело приближалось к вечеру. Сидя у себя в номере, я лениво просматривал виозор в тщетной надежде увидеть что-либо приличное. Программа, увы, по-прежнему не отличалась новизной. Все те же танцующие красавицы-биороботессы, те же будто приклеенные улыбки виозорокомментаторов. Лемонхорские монстры, вести с космических трасс - от этого обилия межпланетных новостей веяло такой скукой, что хотелось послать все к черту и смыться куда-нибудь подальше, в самую отдаленную систему парсеков эдак за триллион. Неожиданно в дверях раздался мелодичный сигнал "просьбы". Биороб, угадав мое желание, впустил здоровенного детину, одетого в причудливую смесь легкого скафандра и домашнего халата. - Барри Деспонт, - представился он, швырнув на кресло кусок шкуры какого-то диковинного зверя. - Марсов, вы видели когда-нибудь живого хейвора? - Нет, не приходилось. Я недавно вернулся с Тибоны, так что мода на мех хейвора застала меня врасплох. Кстати, откуда вы меня знаете? Вроде мы незнакомы. - Действительно, незнакомы. Но ваша физиономия так часто появляется на виозорах, что поневоле станешь считать вас закадычным другом. Мне повезло меньше. Я из породы неудачников. У меня за плечами всего четыре безжизненных планетки да пара охот на хейвора, за этими созданиями, - он кивнул на шкуру. Я встал и потрогал мех рукой. До чего же он показался мягким и нежным! Самое главное - он был удивительно красив, красив потрясающе. Похоже, что вся шкура искусно сшита из разноцветных прямоугольников - золотых, изумрудных, серебряных, рубиновых, сапфировых. Короче, она играла и переливалась всеми оттенками драгоценных камней. Это было потрясающее зрелище. Представляете, держать в руках клочок меха, блестевший, как граненый алмаз. - Теперь я понимаю, почему все женщины сходят с ума по этому меху, пробормотал я, не в силах оторвать ладони от пушистой драгоценности. - Именно! - Изумительно! Никогда не видел ничего подобного. - Вот видите, видите, - образовался Барри. - А меня больше на Хейвору не пускают. Установили какую-то лицензию на отстрел. Говорят, что их там ничтожно мало. А ведь такая шкура стоит целое состояние. Правда, есть одно маленькое "но", о котором почти никто не знает, - Барри потянул меня за рукав и прошептал в самое ухо: - Через девятнадцать лет, ровно через девятнадцать, такая шкура стареет и превращается в мех обыкновенной драной пятнистой кошки, каких на нашей прародительнице Земле сотни тысяч. А пока об этом ни звука, - он приложил палец к губам. - Так что же вы от меня-то хотите? - недоумевал я. - Как что?! Как что?! - заволновался Барри. - Вы получили назначение на звездолет "Атлас". По маршруту Калк - Хейвора - Баракорта. Вас назначили командиром. Возьмите меня с собой. Мне надо на Хейвору. Обязательно надо. Я должен, должен любой ценой попасть туда. От этого зависит моя жизнь, мое будущее. Умоляю, возьмите, - он рухнул передо мной на колени. - Да что это вы? Что с вами? - Я бросился поднимать его с пола. Барри поднялся и рукавом смахнул набежавшую слезу. - Успокойтесь. Ради бога, успокойтесь. Я что-нибудь придумаю. Обязательно придумаю, - мне потребовалось несколько минут, чтобы привести его в чувство. - А что вы умеете делать? - Все, все, что прикажете, все, что угодно, - обрадовался Барри. - У меня много специальностей. Я - биолог, врач, хороший ботаник, наконец, менеджер и, поверьте, неплохой, совсем неплохой менеджер. - Ну, этого как раз от вас не потребуется. А вот хороший врач в полете, особенно дальнем, просто необходим. - Я хороший, хороший врач... Я окончил медицинский колледж и Принстонский университет, имею степень доктора медицины. - О'кей. Разумеется, пока ничего обещать не могу. Но кое с кем поговорю. Не спрашиваю, почему вы так туда рветесь, но тем не менее попытаюсь что-нибудь для вас сделать. - Спасибо, спасибо, дорогой Марсов... То-ва-рищ, - произнес он по слогам по-русски. - Спа-си-бо. - Жду Вас у себя завтра в 19 часов 10 минут по марсианскому времени. Не буду рассказывать, чего это стоило, сколько труда и нервов. Но мне удалось убедить множество инстанций и комиссий, что без доктора Деспонта мне просто не обойтись. Кстати говоря, я обратил внимание, что у каждой встретившейся М'не женщины в волосах или на одежде сверкал клочок меха хейвора. Заметьте: у каждой! Хотя, как мне объяснили, стоило это дорого, баснословно дорого, целой кучи денег. Но что не сделаешь ради любимой. Я прекрасно понимал, для чего Барри затеял весь этот спектакль. Разумеется, пришлось покопаться в его досье. Ну, а как же иначе. Лететь на Баракорту! И неизвестно с кем. Простите, такая филантропия может стоить жизни. Баракорта - это не пешеходная прогулка с красивой девушкой. Там, на этой гремучей, огнедышащей планете - Ойр. Ойр - энергия целых созвездий, сосредоточенная в тысячной доле миллиграмма. Ойр - будущее человечества. Энергия Ойра позволит поднять скорость космических кораблей до скорости света и превысить ее. Что ни говорите, а слава вещь полезная. Как бы там ни было, но Барри был зачислен в экипаж "Атласа" и через полтора года мы оказались на Хейворе. Добравшись до этой маленькой, но довольно гостеприимной планеты, мы сразу выяснили, что хейворов, единственных ее обитателей, не осталось. Атмосфера планеты оказалась пригодной для дыхания, а местные колонисты вместо того, чтобы разводить этих, как оказалось, удивительных созданий, почти всех истребили. Разумеется, неплохо им помогли и приезжие охотники. Лицензии на отстрел хейворов давались в исключительных случаях. Но таких "исключительных" оказалось столько, что практически всех животных уничтожили, а модницы украсили себя драгоценными клочками престижного меха. Руководитель колонии Джефри Амбирохавати любезно предоставил нам с Барри разрешение поохотиться, тем более, что, по его словам, ни одного хейвора на планете не осталось. "Все-таки ничему нас жизнь не научила, за какие-нибудь два десятка лет истребить такую красоту, какие же мы варвары, - подумалось мне. - Мало того, что почти всех животных родной Земли занесли в Красную Книгу, так теперь дорвались до Космоса, и так же хищнически, безжалостно уничтожаем и истребляем обитателей целых планет". Джефри показал нам чучело хейвора, ознакомил с некоторыми исследованиями его организма, мозга, продемонстрировал несколько эфвиограмм о поведении этих существ. Форма тела, пропорции, шестипалые кисти и стопы напоминали человеческие. Густая шелковистая шерсть играла и переливалась всеми цветами радуги. Личико - голое, совершенно голое. Черное, как смоль. Оно не походило на человеческое. Вообще оно мало на кого походило. Что меня больше всего поразило, так поведение этих созданий, сказать "животных" - просто не поворачивается язык. Настолько их образ жизни, действия отличались от самых, казалось бы, человекообразных наших предков - обезьян. Времени у нас оставалось достаточно. Во-первых, мы на Хейвору прилетели раньше срока, а во-вторых, путь на Баракорту не близкий, так что в график войти успеем. После всего, что нам колонисты порассказали и продемонстрировали, меня уже не пришлось уговаривать. Взяв с собой местного проводника Санчо Лыкова, мы с Барри отправились на поиски хейворов, кстати, от их названия и пошло именование планеты. Несмотря на стопроцентную неудачу, которую предрекал нам Джефри, рано утром следующего дня мы тронулись в путь. Хотя здешнее солнце палило достаточно усердно, воздух оставался свежим и прохладным. Вооруженный аппаратурой Санчо шел впереди, указывая дорогу. Он сообщил, что последнего живого хейвора видел на отдаленном плато около года назад. Его пристрелил какой-то заезжий охотник. Кстати, он вспомнил Барри, которому однажды повезло добыть шкуру великолепного экземпляра. Всюду проглядывались волнообразно вздымавшиеся холмы. Они уступами шли вверх вплоть до обширного, еле виднеющегося на далеком горизонте лесистого плато. Идти было нелегко. Шипы стволов и колючки растущих между ними кустов рвали одежду и царапали кожу. Иногда дорогу преграждали такие чащобы, что через них было не только не пройти, но и даже не проползти змее. Приходилось выжигать дорогу лучом блаера. Иногда мы были вынуждены делать крюк, чтобы обойти особенно неприветливые места, щетинившиеся броней шипов и колючек. Так, с трудом продираясь сквозь угрюмый сизо-лиловый лес, мы шли около пяти часов. Сделали привал. Плотно закусили и решили двинуться дальше. Вдруг Санчо, подняв руку, заставил нас замереть. - Тихо, - прошептал он, - Кажется, я слышу хейвора. - Не может быть! - воскликнул, не удержавшись, Барри. - Замри. Ни слова, - погрозил ему пальцем Санчо. - "Хи-ор, хи-ор", - послышался удивительно нежный мелодичный голосок. Я явственно слышал эти звуки и вопросительно взглянул на проводника. - Да, это он, хейвор, это его голос. Похоже, кого-то зовет. Неужели он здесь не один... - шепотом сказал Санчо. Он осторожно сделал шаг вперед и отодвинул рукой тяжелую гирлянду сиреневых листьев. На полянке сидело удивительное создание. Его меховая шубка искрилась и переливалась под лучами полуденного светила. Она, казалось, была выткана из множества драгоценных кристаллов, брошенных щедрой рукой на тело этого неповторимого существа. От него буквально нельзя было оторвать глаз. Действительно, не зря его шкура стоила так баснословно дорого: меховая драгоценность! Пожалуй, такого феномена мне видеть еще не приходилось. Животное внимательно смотрело но сторонам искрящимися, широко раскрытыми топазовыми глазами и вновь издавало переливающимся серебряным колокольчиком: "Хи-ор... хи-ор"... Не знаю почему, но мне этот взгляд показался настолько осмысленным, что между лопаток пробежал холодок. "Неужели они разумны!? Да нет, маловероятно! За это время, за эти двадцать лет, наверняка могли бы установить интеллект, если он действительно у хейворов имелся". Нас животное не заметило. Вдруг откуда-то прилетела и опустилась рядом вторая особь. Причем я не оговорился. Действительно, прилетела. Позднее Санчо подтвердил, что хейворы летают. Сначала в небе появился блестящий комок. Затем он увеличился в размерах, и мы увидели парящего, как птица, живого хейвора. Зверек летел в вертикальном положении, сзади, как флаг на ветру, развевался пушистый хвост. Животное, находившееся на поляне, сделало вид, что не замечает вновь прибывшего. Хотя явно несколько секунд назад кого-то звало. Неожиданно прилетевший хейвор, по-видимому, самец, прыгнул на сидящую и борцовским приемом повалил на спину. Та легко вывернулась из цепких объятий и зажала под мышкой его голову. В свою очередь "летун" начал извиваться, обхватил ее вокруг талии двумя лапами и распластал на траве. Она снова легко вывернулась и, посмотрев в нашу сторону, улыбнулась. Именно улыбнулась! Я готов поклясться, что она смеялась, смеялась по-настоящему. Потом они разошлись, уставившись друг на друга, и самка, резко схватив переднюю лапу "петуха", дернула его на себя и перебросила через спину. Что хотите, но это было увлекательнейшее зрелище. Настоящий каскад борцовских приемов, захватов, подножек. Иногда они делали вид, что кусают друг друга, но явно только прихватывали мех зубами. Веселая потасовка продолжалась минут десять. Неожиданно под ногами одного из нас хрустнула ветка. Животные на мгновение замерли, поглядев в нашу сторону, У них был такой вид, как будто что-то хотели сказать, о чем-то предупредить. Но, очевидно, мужество оставило их. Они подобрались и, оттолкнувшись задними лапами от поверхности, резко взмыли в воздух. В этот момент Барри выстрелил. Никогда себе не прощу, что не успел отвести его руку. Один из зверьков дернулся и, медленно кувыркаясь в воздухе, плашмя рухнул вниз. Мы бросились на поляну. Зверек неподвижно лежал на земле, раскинув в стороны лапы. Остекленевшие глаза уставились в потемневшее небо. Искрящийся мех, кажется, померк от холодного дыхания смерти. - Что ты наделал! Ты понимаешь, что ты наделал, - набросился я на Барри. - Но ведь мы приехали охотиться, - пытался тот оправдаться. - Чурбан, безмозглый чурбан, неужели ты до сих пор не понял, что это не простые животные? Санчо, ты-то хоть это понимаешь? - Да, у меня тоже стали закрадываться сомнения Только поздно было. Хейворов-то не осталось. - Что же ты не поделился своими сомнениями с нами? - наступал я. - Не думал, что удастся встретиться с ними. Те, что мы увидали сейчас, видимо, последние. Совсем последние. Я бережно приподнял мертвое тело и осторожно погладил голову зверька. И в этот момент так нестерпимо заныло внутри, что я охнул и схватился за сердце. Барри хотел подхватить меня под руку, но я сердито оттолкнул его ладонь, прижал безжизненный комок меха к груди, вдохнул, пришел в себя и медленно, еле передвигая ногами, тронулся в обратный путь. - Иван, смотри, он не улетает, - Барри показал наверх. Я остановился и пораженный замер. Над нами почти в трех-четырех метрах тяжело кружил другой хейвор и из его глаз потоком, блестящим потоком струились хрустальные дорожки слез. Хейвор плакал. Он не просто плакал. Он рыдал, рыдал, оплакивая любимую. Теперь он не боялся. Теперь ему было не страшно. - Если ты, дубина, попробуешь хоть пальцем его тронуть. Даже подумать о его шкуре. Я тебя убью. Убью вопреки всем Законам милосердия. Понял? Ты знаешь, я слов на ветер не бросаю. - Не надо, Иван. Не надо. Теперь я и сам понимаю, что тут что-то не так, пробормотал Барри. Когда мы добрались до поселения колонистов, стемнело. Сопровождавший нас хейвор куда-то исчез. Я обо всем подробно рассказал Джефри. Тот внимательно меня выслушал и поведал несколько таких историй о хейворах, что у меня волосы на голове стали дыбом. Оказывается, что еще первые колонисты заметили, что хейворы очень набожны. Ранним утром они забираются на самое высокое дерево и долго сидят там, подняв передние лапы в ожидании появления первых лучей дневного светила. Если кого-то из них ранят, то они на тело, поверх раны, смачивая слюной, прикладывают листики какого-то дерева, способствующего быстрому заживлению. Перед тем как родить, самка у себя из груди и плеч выдергивает шерсть, которой выстилает подвешенную на дереве люльку, а чтобы ее не унес ветер, вплетает в дно и бока липкие камушки. Их семейная жизнь, в отличие от многих животных, в том числе обезьян, основана на взаимной привязанности и любви. В то время как структура стада человекообразных шимпанзе строится по принципу слепой иерархии, рабского поклонения старшему по рангу. Многое порассказал нам Джефри, многое. Мы положили самку хейвора в отдельной комнате. Я долго ворочался в постели, лишь под утро забылся в тревожной, беспокойной дреме. Проснулся от возбужденных голосов и топота ног. Выглянув в коридор, я увидел Джефри, Барри и нескольких колонистов. Они о чем-то шептались, то и дело заглядывая в комнату, где лежала мертвая самка хейвора. Я бросился к этой двери и распахнул ее. Самка лежала на полу. Перед ней, опершись лапой о ножку стула, прислонившись спиной к стене, сидел хейвор. Глядя на погибшую подругу, он сидел неподвижно. В его глазах застыла такая тоска, такое безысходное горе, что мне самому захотелось заплакать. Мне, Ивану Марсову, прошедшему в космических трассах миллионы парсеков, десятки раз рискующего своей жизнью, испытавшего самые невероятные приключения, трудно было удержаться от слез, глядя на эту странную пару обыкновенных животных. А может быть, необыкновенных, а может быть?... В это время Джефри подозвал меня. - Оставь его, Иван. Пускай побудет с ней один. Ему так надо. Не знаю, как он умудрился проникнуть сюда, но он сделал это, несмотря на запоры. Видимо, ему очень надо было это сделать. Я думаю, он пришел сюда, чтобы остаться с ней, остаться навсегда. Ведь хейворы в неволе не живут. Мы пробовали их разводить. Ничего не получилось. В неволе они не принимают никакой пищи и умерщвляют себя голодом. Пойдем, Иван, зайдем в лабораторию. Санчо умудрился снять последнюю эфвиораму вашей встречи с хейворами. Долго, затаив дыхание, мы просматривали запечатленные Санчо сцены. И вдруг в последний момент, перед роковым выстрелом Барри, когда хейворы посмотрели в нашу сторону, меня будто осенило. - Джефри, - заорал я - у вас здесь есть биокрон? - Разумеется. - Какой модели? - ТЭБ-17-86. - Включи его и попробуй прокрутить последнюю сцену еще раз. Снова мы увидели лица животных, снова увидели их глаза и в это мгновение в мой мозг ворвалась фраза: "Что вы делаете? Остановитесь! Мы же разумны! Остановитесь!" Мы со страхом посмотрели друг на друга. Это же телепатия, обыкновенная телепатия! Но частота биополя их мозга отличается от нашей. Поэтому, поэтому мы не воспринимали их сигналы, Я вскочил и бросился к хейворам. Он лежал рядом с ней, бессильно вытянув лапы. Глаза подернулись дымкой смерти. Они были влажны и печальны. Точка зрачка на секунду остановилась на моем лице, и я явственно, совершенно явственно услышал в мозгу короткую фразу: "Что вы наделали? Убийцы! Ведь мы разумны! Разумны!" Внезапно его тело дернулось и глаза закрылись. Закрылись навсегда.

Другие книги автора Эрнст Малышев

Эрнст Малышев

Властелины Галактики

Фантастическая эпопея

Книга первая

Содержание:

Властелины Галактики Происшествие на Гронде Прелестная Альдаида Гибель Терпы Найя - планета зыбучих песков

Пять ночей подряд я не смыкал глаз, с тех пор, как эту, еще совсем молоденькую красивую девушку привезли в бессознательном состоянии ко мне в реанимационное отделение. Ее нашли рыбаки на берегу моря и привезли в клинику едва дышавшей. Она лежала на спине, широко разбросав по сторонам свои полуобнаженные, почти детские руки. Только по редким пульсациям показаний кардиометра можно было заметить, что жизнь едва теплится в этом юном теле. На шестые сутки, едва раскрыв цвета морской волны глаза, она прошелестела: - Где я... что со мной? Комплекс проведенных всесторонних обследований определил полную потерю памяти. Она не помнила ничего, буквально ничего: ни свою фамилию, ни имя, ни родителей, откуда и каким образом оказалась на берегу моря. Профессор Глухов, тщательно изучая сиораму ее мозга, обнаружил любопытное явление: похоже, что центры памяти подверглись воздействию какого-то излучения. Сообщение профессора заинтересовало академика Котри-кадзе, консультанта нашей клиники, одного из ведущих, специалистов страны в области нейрохирургии мозга. Мне было невыносимо жаль бедную девушку, часами разглядывающую потолок над кроватью. Уже несколько месяцев специально организованная группа врачей различных направлений медицины билась над решением этой весьма незаурядной проблемы. Становилось совершенно очевидным, центры памяти мозга девушки подверглись интенсивному лучевому воздействию. Не вызывало никаких сомнений и искусственное происхождение лучей. Бесчисленные попытки восстановить память больной, несмотря на использование новейших достижений медицины, положительных результатов не давали. Даже Котрикадзе уже был готов отказаться от этой, как он выразился, "бесполезной затеи". Лишь по моему настоянию профессор Глухов согласился на проведение последнего эксперимента с использованием прибора Джаргабова, испытания которого в лабораторных условиях на обезьянах в сорока процентах случаев давали весьма положительные результаты. Несмотря на то, что проведение эксперимента в клинических условиях сопряжено с рядом трудностей, нам удалось провести операцию в считанные часы и закончить ее около одиннадцати часов вечера.. Беспокоясь за состояние здоровья моей пациентки, я решил ночью подежурить у ее постели. Спала она совершенно беззвучно, изредка по-детски шевеля губами. Вдруг, около четырех часов утра я услышал ее вполне внятный голос. Почти машинально переключив имеющийся в палате магнитофон на "запись", я придвинул его ближе к кровати. Все происшедшее с девушкой было настолько необычно и сверхъестественно и так затрагивало будущее всего семимиллиардного населения планеты, что я вынужден воспроизвести ее повествование полностью, без всяких изменений и комментариев. Вот что рассказала равнодушная пленка голосом столько пережившей девочки: "В то роковое для меня утро я проснулась с предчувствием неминуемой беды. Какое-то странное беспокойство овладело мной. Я буквально не могла найти себе места - слонялась из угла в угол по комнате. Затем прошла на кухню, хотела позавтракать, но не было аппетита. Вернулась в комнату, села на диван, обхватив колени руками, и попыталась все-таки разобраться со своими непонятными ощущениями. Мелодичный звонок вывел меня из оцепенения. Открыв наружную дверь, я увидела Сережку, моего одноклассника. Сказать, что я просто обрадовалась, было бы, наверное, мало. Во-первых, мы не виделись уже больше недели, во-вторых, мы с ним дружили с первого класса и за десять лет настолько привыкли друг к другу, что, пожалуй, не было ни одного вечера, чтобы мы не поболтали по видеофону, хотя сидели за одной партой и у нас было достаточно времени для общения. Кроме того, нас связывало общее увлечение подводным плаванием и историей, тем более, что в будущем году мы собирались поступать на исторический факультет Московского университета. Ну и наконец, он мне просто немножко нравился. Сережка, заметив мое угнетенное состояние, сразу попытался вывести меня из "транса" своей постоянной шуткой: - Ну, что, Рыжая, нос повесила? - заранее зная мою ответную реакцию, так как по всем канонам я была натуральной блондинкой. Длинные до плеч волосы были предметом моей постоянной гордости и вызывали зависть у одноклассниц, предпочитавших современные короткие прически. На этот раз его шутка не имела успеха и с места в карьер, как он всегда делал, Сережка предложил: - Слушай, Лейла, пойдем к морю. Погода отличная, наш катамаран у причала. Махнем к пещерам! Когда речь заходила о море, то меня уже не приходилось долго уговаривать, и через сорок минут мы подплывали к подножию огромной горы, далеко уходившей в море своими скалистыми отрогами. Там было множество гротов и подводных пещер, где мы обычно чудесно проводили время, обследуя каждый уголок, в надежде найти какие-либо следы пребывания сказочного великана Савоофа, согласно древнейшей легенде, обитавшего в этих краях более тысячи лет тому назад. Мое утреннее плохое настроение уже давно как рукой сняло, и я весело хохотала над Сережкиными смешными историями. Он выдумывал их сам и был большой охотник рассказывать, причем делал это весьма искусно с уморительной мимикой и жестами, копируя героев своих "потешек". Сегодня мы решили обследовать скалу Лисий нос, отвесные стены которой, казалось, подпирали тучи. Особенно это было заметно в дождливую погоду, когда облака почти приникали к земле своими серо-белыми размывами. Медленно проплывая вблизи скалы на расстоянии пяти-шести метров, мы неожиданно обнаружили небольшой проход, и, разумеется, не замедлили направить туда свое судно, на борту которого красовалось мое имя, выведенное рукой моего друга затейливой древнеславянской вязью. Пролив был довольно узким, и мы едва протиснулись в это каменистое русло, слегка поцарапав борта катамарана. Метров через двадцать отвесные стены расступились и мы очутились в прелестном небольшом озерце, воды которого манили своей первозданной свежестью и синью. Нас охватило какое-то необычное ощущение тишины и спокойствия. Заглушив двигатель, мы улеглись на дно и, закрыв глаза, полностью отдали себя во власть нежно-теплых солнечных лучей. Казалось, все замерло вокруг, и мы были одни в этом прекрасном, нетронутом уголке, созданном самой природой. Меня понемногу даже стало клонить ко сну, но неожиданно раздался глухой хлопок. Мы вскочили на ноги и посмотрели друг на друга. На мой недоуменный взгляд Сергей лишь пожал плечами. Постояв несколько секунд неподвижно, прислушиваясь к тишине и не обнаружив ничего необычного, мы заняли прежние позы. Минуты через две хлопок повторился. На этот раз он настолько разжег наше любопытство, что мы решили немедленно обследовать наше убежище самым тщательным образом. Первым бросился в воду Сергей. Вода была чиста и прозрачна, я отчетливо видела все его движения, но когда он глубоко нырнул, видимо, надеясь достичь дна, меня охватило то необъяснимое беспокойство, которое преследовало меня дома до появления Сережки в нашей квартире. Прошло несколько томительных секунд, пока вынырнувший приятель не сообщил, что глубина жуткая... и чем дальше от поверхности, тем вода теплее. Затем он доплыл до противоположной стены нашего каменного мешка и на расстоянии вытянутой руки до нее встал во весь рост, при этом вода еле доходила ему до плеч. Крикнув мне, что нашел какой-то выступ, сделал приглашающий жест рукой, и через мгновение я плыла к нему. Постояв вместе на выступе, мы решили определить его очертания и размеры и двинулись вдоль стены, слегка касаясь ее руками. Кое-где вода доходила даже до пояса, а в одном месте оказался обрыв, так что шедший впереди Сережка ушел под воду с головой и, быстро вынырнув, шумно отфыркивался, мотая из стороны в сторону своей темноволосой макушкой. Затем он, не сказав мне ни слова, снова ушел под воду. Когда в очередной раз его голова показалась над поверхностью, я ехидно спросила, что же он там такое обнаружил интересное. Вместо ответа он нырнул снова и не показывался довольно долго. Наконец, с шумом выскочив до пояса из воды и едва отдышавшись, сообщил, что нашел в скале огромное круглое отверстие. Не поверив ему, я нырнула за ним и, действительно, на глубине около пяти метров обнаружила вход в какой-то канал явно искусственного происхождения, так как стены его были идеально отшлифованы и покрыты слоем какого-то металла. Не сговариваясь, мы ныряли по очереди, пытаясь определить длину канала и его направление. Но чем больше мы ныряли и дольше оставались под водой, становилось яснее, что даже если и пронырнем до конца грота, то не хватит воздуха вернуться обратно. Решив в последний раз попытать счастья, я сделала головокружительный вдох и нырнула в пугающе темную глубину тоннеля. Чувствуя, что мне уже не хватит воздуха, чтобы вернуться назад, я попыталась резко развернуться, но ударилась головой о выступ скалы, потеряла ориентировку и бешено заработала руками и ногами, пытаясь как можно скорее выбраться на поверхность. Уже почти теряя сознание, я резко рванулась вверх, вода расступилась, и меня охватил ужас: над моей головой не было солнца. Судорожно хватаясь руками за стены, я пыталась найти хоть какой-нибудь выступ выше уровня воды, чтобы перевести дыхание. Неожиданно правая рука уперлась в исключительно гладкую поверхность большого кольца. Обеими руками схватившись за его нижнюю часть, я перевела дыхание, облегченно вздохнув, - по крайней мере, у меня еще есть хотя бы шанс не рухнуть в эту мрачную глубину. Постепенно глаза привыкали к полумраку подводной пещеры. Размеры ее были так велики, что очертания стен далеко терялись за пределами видимости. Между тем воздух был прохладным, как-то по-особенному легким, будто колоссальный кондиционер нагнетал сюда свежую струю кислорода. Приглядевшись к своду пещеры, я обнаружила, что из находившегося в нем трапециевидной формы проема исходит зеленоватое фосфоресцирующее свечение, которое дорожкой освещало ведущие к нему высеченные в скале ступени, раза в три превышавшие размеры ступенек лестничных маршей обыкновенного жилого дома. Мне ничего не оставалось делать, как попытаться добраться до верха, тем более, что другого выхода у меня просто не было. Надеяться на Сережкину помощь, пожалуй, не приходилось, ведь только случайность позволила мне выбраться из тоннеля. Держась руками за кольцо, я нащупала нижнюю ступеньку и, обретя под собой твердую опору, решилась двинуться вверх. Ступени были влажными и немного скользкими, но на расстоянии двух вытянутых рук попадались кольца, подобные нижнему, благодаря которым мне удавалось потихоньку продвигаться кверху. Характер расположения ступеней очень напоминал винтовую лестницу. Около получаса напряженного пути привели меня к гладкой стене. Безуспешно пытаясь найти очередное кольцо, я обнаружила довольно значительное прямоугольное углубление. В его центре оказалась большая рукоятка, своей формой напоминавшая рубильник, - их еще лет тридцать назад использовали в электрических устройствах. Я очень устала, но присесть было негде, так как верхняя ступенька оказалась особенно скользкой, а перспектива загреметь вниз с такой высоты меня ничуть не устраивала. Чтобы дать возможность хоть немного отдохнуть ногам, я всей тяжестью тела повисла на рукоятке. К моему изумлению, я почувствовала, что стена, как описывалось в старинных романах, поползла в сторону и передо мной открылся пятиугольный проем. От неожиданности я несколько мгновений не могла придти в себя. Наконец, опомнилась и увидела перед собой тоннель большого диаметра. Стало значительно светлее, и мне удалось разглядеть, что вся его поверхность выложена металлом голубоватого цвета. Под ногами у меня оказалась металлическая с квадратными ячейками решетка размером около полутора метров, причем полосы ее были настолько широки, что на них без труда могли поместиться, по крайней мере, четыре моих ступни. Осторожно ступая по полосам решетки, я решительно двинулась вперед. По мере движения становилось светлее, правда, каждый шаг давался далеко не без труда, так как босые ноги скользили по металлу, как по льду. Внезапно тоннель резко повернул в сторону, и перед моими глазами открылась панорама гигантского зала с расположенными по периметру колоннами, буквально подавляющими своими размерами. Зал был настолько велик, что противоположная сторона, подобно миражу, еле виднелась в мрачном, тускло-бледном полумраке слегка светившихся колонн. Слева и справа от входа я насчитала по четыре огромных кресла, расположенных между колоннами, с необычайно высокими спинками, направленными к центру зала. Перед каждым креслом весь промежуток между колоннами занимал вогнутый матово-черный экран с вмонтированной в него панелью управления, заполненной многочисленными различной конфигурации кнопками, рычажками и выступами. Величина кресел была настолько велика, что сиденья, выделанные из необычайно мягкого и бархатистого на ощупь материала, находились на уровне моей груди. Я стала обходить кресла с левой стороны одно за другим и когда дошла до четвертого, буквально остолбенела от страха. В нем неподвижно сидело гигантское существо в круглом шлеме, на верхушке которого покачивались на тонких стержнях два золотистых шарика. Первой моей мыслью было броситься бежать, но я как зачарованная не могла оторвать глаз от этого зловещего монстра. Наконец, я несколько пришла в себя, тем более, что чудовище сидело спокойно и не делало попыток добраться до меня. Осторожно, на цыпочках я двинулась к выходу; между тем меня охватил сильнейший озноб - в зале было довольно прохладно, а в мокром купальнике, босиком, да еще на металлическом полу долго не проходишь. Кстати, пора было подумать, как отсюда выбраться, тем более, что встреча с великаном меня почти доконала. У самого выхода я обратила внимание на две сферические ниши, расположенные по обе его стороны. На одной из них на конусовидном рычажке висел кусок шерстяной ткани, чем-то напоминавший плащ, который носили в средние века. Сообразив, что этот лоскут наверняка согреет, я сдернула его, при этом слегка приоткрылась имевшаяся в нише трапециевидная дверца, а весь зал начал светиться голубоватым сиянием. Постепенно засветлели и экраны, расположенные напротив каждого кресла. Я, хотя и закуталась в накидку, но особенно не согрелась, в то же время меня одолевало сильнейшее любопытство, тем более, что сидевшее в кресле существо до сих пор не подавало признаков жизни. Про себя я подумала, что это скорее всего робот, а возможно, и просто пустой скафандр, иначе он обязательно бы прореагировал на устроенную мной иллюминацию. Мне пришлось пережить несколько неприятных минут, когда я, забыв про осторожность, подошла к первому экрану и заглянула в него. За экраном в двух прозрачных саркофагах лежали голые мужчина и женщина, оба черноволосые, с желтоватым цветом кожи. В левой части экрана на прозрачных прямоугольниках были изображены: глаз с узким разрезом, нос, губы и различные части тела, а вся вертикальная колонка табличек заканчивалась рисунком человеческого силуэта с цифрами, видимо, обозначавшими различные параметры. Точно такая же вертикаль прямоугольников была и в правой части со стороны саркофага женщины. В центре, над обеими колонками прямоугольников, совершенно отчетливо было изображено внутриклеточное строение человеческого организма, хромосомы с какими-то пометками, длинные нити нуклеиновой кислоты. Между двумя саркофагами покоился прозрачный шар, наполненный мутноватой жидкостью. Заглянув во второй экран, я увидела то же самое, но тела мужчины и женщины были уже черными, у третьего - бронзовыми. Заглядывать в четвертый экран я не стала, не решаясь повторить встречу с циклопом. Меня почему-то особенно заинтересовали черные фигуры мужчины и женщины, видневшиеся в саркофагах второго экрана. Чтобы получше их разглядеть, я попыталась вскарабкаться на сиденье кресла, но сделать это удалось лишь после третьей попытки, когда, уцепившись за подлокотники и подтянувшись, рывком перекинула тело вперед и вверх. Во время этой операции я, видимо, случайно нажала одну из кнопок, вмонтированных в панель, находящуюся с передней стороны подлокотника. Кресло немедленно пришло в движение, а потолок и экраны засветились ярким светом. Судорожно вцепившись в подлокотник, я попыталась удержаться на краю, но центробежная сила вращения заставила меня сползти назад и прижала к спинке кресла. Одновременно совершенно непроизвольно я нажала еще какие-то кнопки и в результате с запрокинутой головой и задранными вверх ногами, весьма в неудобной позе, полулежала, уставившись в потолок, вследствие того, что кресло, изменив угол наклона, развернулось к центру зала. На потолке в это время происходили удивительные превращения. Вначале я увидела как бы географическую карту Земли с двумя полушариями, на которых ясными контурами были обозначены все материки. Одно из полушарий "растаяло", а второе, увеличиваясь в размерах, заняло всю площадь. Затем весь экран заполнил ясно видимый материк Африки. Он разрастался, уже не стало видно его очертаний. Вскоре появилась деревня с конусообразными крышами и... наконец, появилось изображение двух мучительно умирающих негров - мужчины и женщины. По деревне бродили полунагие, изможденные люди в лохмотьях, которые один за другим падали в конвульсиях на землю и с искаженными болью лицами застывали в самых неожиданных позах. И лишь один, совершенно голый негритенок, долго бродил между трупами, а вскоре и он упал... и затих. Это страшное зрелище сменила панорама большого промышленного города, явно расположенного где-то в Африке, мужчины и женщины негроидной расы, в изодранных., грязных современных костюмах и платьях, шатаясь из стороны в сторону, брели по улицам с остановившимся транспортом... между домами, зияющими провалами окон, с выбитыми стеклами и сорванными с петель дверями. Бездействовали фабрики, заводы. И всюду трупы, трупы.,. Дикая, страшная агония умирающего города!.. Когда на экране вновь появилось изображение африканского континента, то оно было перечеркнуто зловещим черным жирным крестом... Внезапно экран потолка озарился отблесками извергаемой со всех сторон лавы вулканов, тучи пепла и растекающиеся по всем сторонам ,реки раскаленной магмы поглощали города и поселки, гигантские трещины от землетрясений, сотрясавших материк, жадно поглощали в себя целые регионы... Наконец, на экране появился огромный безжизненный скалистый остров, со всех сторон омываемый огненным океаном бушующего пламени. Экран начал постепенно гаснуть, мое кресло вернулось в прежнее положение. В это время прозрачные саркофаги за экраном, расположенным между колоннами, тоже задвигались, из горизонтального перешли в вертикальное положение, все трафареты и таблички сложились внутрь и вспыхнувшее пламя мгновенно охватило содержимое каждого саркофага, и они обратились в оплавленные, обугленные черные столбы. Только шар, расположенный между ними, продолжал с бешеной скоростью вращаться, пока от тепла горящего огня мутная жидкость не превратилась в газ, разорвавший его на мелкие части... Затем потемнели все экраны, а все кресла, за исключением одного, где находился робот, ушли в пол. От страха и ужаса я почти потеряла сознание и несколько минут в оцепенении лежала на холодном полу. Из всего увиденного я почти ничего не поняла, и если бы мне не было всего шестнадцать лет, то, вероятно, я бы просто сошла с ума от пережитого. Но молодость взяла свое. Я встала на четвереньки, потом... на ноги и, слегка покачиваясь, пошла к выходу из этого жуткого зала. Однако тут же вернулась, любопытство пересилило страх и я решила все-таки разглядеть хозяина единственного оставшегося в зале кресла. Я видела его только в профиль, поэтому на этот раз решила попытаться зайти со стороны экрана, но какая-то сила, видимо, силовое поле, не давала мне возможности сделать это. Стала нажимать подряд все кнопки на подлокотнике кресла, внезапно оно задвигалось вокруг своей оси. Я вздрогнула от неожиданности и поспешила зайти за его спинку, но оказалась плотно прижатой к пульту экрана. Очевидно, при этом я нажала на какие-то клавиши, так как весь зал озарился ровным серебристо-белым светом. На пульте что-то защелкало, замигало, зажигались и гасли многочисленные табло и световые устройства. От испуга я отскочила к центру зала, но постепенно осмелела и шаг за шагом вернулась обратно и принялась внимательно разглядывать шлем с золотыми шарами на тоненьких стержнях. Подойдя совсем близко, обнаружила, что силовое поле отсутствует. Осмелев, потрогала огромную, в надувной скафандровой перчатке, руку. Ткань оказалась удивительно гладкой и теплой на ощупь. Весь скафандр как бы состоял из поперечных выпуклых "колбасок", причем на груди они были значительно больше, а на руках и ногах - помельче. Не выдержав, я вскарабкалась на подлокотник и оттуда, встав на него ногами, заглянула внутрь шлема. Из-за темноты я практически ничего не увидела, тогда, взявшись обеими руками за те части шлема, где, по всей вероятности, находились слуховые диски, я попыталась прижать голову к спинке кресла для того, чтобы внутрь шлема упал свет и можно было бы разглядеть лицо робота, а возможно, и... Пришельца. В этот момент под пальцами что-то дважды пискнуло, испуганно отдернув руки, я увидела, как золотые шарики ярко вспыхнули, между ними проскочили голубоватые искорки-молнии, а на меня, сквозь прозрачную часть шлема, уставились два неподвижных огромных рубиновых глаза. От испуга и неожиданности у меня закружилась голова и я чуть не свалилась с кресла, но быстро пришла в себя, осторожно сползла на пол и отошла на несколько метров в сторону... Пришелец!!! А в том, что это именно так, у меня уже не было никаких сомнений. Слишком умным и все понимающим для робота был взгляд этих ярко-красных глаз. Мне в какое-то мгновение даже показалось, что, он не только прочитал все мои мысли, но и достиг самых глубин сознания. Постояв еще несколько минут вблизи кресла и убедившись, что его владелец по-прежнему не подает признаков жизни, я бросила взгляд в правую сторону от кресла. Передо мной высился необычайно больших размеров, многометровый пульт управления с сотнями клавиш, кнопок, непонятного назначения переключателей с различными стрелками, кружочками, разнообразной конфигурации значками. Внезапно мертвую тишину зала разорвали звуки тихой музыки, явно неземного происхождения, но очень мелодичной, а на потолке снова вспыхнул экран. Я увидела величественный зал круглой формы, заполненный существами, похожими на людей. В центре Зала находилось сооружение, напоминающее трибуну, но медленно вращающееся вокруг своей оси, на ней кто-то стоял. Затем изображение трибуны стало увеличиваться... и вот уже весь экран заняло лицо выступавшего. У него была большая, совершенно лысая голова - округлая, слегка приплюснутая с боков, но с висков до середины совершенно квадратных скул свисали два серебристых локона волос. Надбровные дуги в виде треугольников были также безволосыми, но что особенно выделялось на лице, так это огромные, занимавшие больше половины лица, ярко-рубиновые глаза. Вместо носа были заметны две небольшие круглые дырочки. В безгубом ротовом отверстии вместо зубов виднелись какие-то пластинки, на месте ушей находились два ровных бугорка. Особенно примечательным было постоянное изменение цвета его лица - от голубого до темно-лилового с самыми разнообразными оттенками. Широкий лоб был перехвачен прозрачным голубоватым обручем с тремя большими кристаллами. В центре переливался всеми цветами радуги огромный кристалл белого цвета, похожий на бриллиант, на левом виске горел ярко-красный камень, а с другой стороны . искрился зеленый. Весь обруч был пронизан золотыми жилками; при повороте головы они ярко вспыхивали. Пока я его внимательно разглядывала, даже не сразу сообразила, что каким-то образом до меня доходит смысл его речи. По всей видимости, кто-то настроился на биополе моего мозга и телепатировал слова оратора. Это был реквием моей родной планете. Естественно, я не могла запомнить всего, но основное буквально врезалось в мою память и, не переставая, звучит у меня в мозгу, отдаваясь постоянной болью, острым нетерпением и желанием донести возможно скорее до человечества... "Уже два раза возникала на Земле разумная жизнь и неизменно погибала. На этот раз мы населили ее разумными существами, подобными нам. Только эти существа, называющиеся людьми, сами обрекли себя на гибель. Их разум получил развитие не в сторону обеспечения процветания планеты, на благо жизни и здоровья людей и животных. Еще ни одна цивилизация в нашей Галактике не додумалась до таких варварских, изощренных методов и способов уничтожения себе подобных. Вместо борьбы со своими болезнями, вызванными их собственной хозяйственной деятельностью, нарушением экологии, отравлением атмосферы, морей и океанов, они вывели десятки видов болезнетворных микробов для взаимного уничтожения. Мало того, ими изобретено оружие для глобального уничтожения всего живого и они готовы, да, постоянно готовы пустить его в ход... Я настаиваю на уничтожении этих жалких поселенцев планеты Кориэллы, они называют ее Землей, Этот вид гуманоидов должен навсегда исчезнуть вместе со своими смертоносными идеями!" В этот момент оратор стал темно-лиловым и его ярко-рубиновые глаза и все три кристалла на обруче испустили снопы искр. Затем, несколько помедлив, он продолжал: "Естественно, человечество не должно знать о принятом нами решении. Так же, как оно не завоевало право знать о существовании Совета. Полагаю, что наиболее гуманным способом уничтожения населения Земли будет воздействие на иммунную систему человека. Далее, мы направим на Землю бактерий-санитаров для уничтожения всех трупов и продуктов распада. Все ценности и изделия из драгоценных камней и металлов необходимо собрать в Малом Хранилище Совета. Затем с помощью землетрясений мы произведем передвижку континентов. Большую часть из них опустим в океаны, а часть морского дна придется поднять и сделать сушей... Ну и, наконец, заселим планету другими существами по нашему выбору. Свои ошибки мы должны исправлять сами..." Среди присутствующих воцарилось напряженное молчание. Экран на потолке потемнел и погас. Вновь глубокая и мрачная тишина наполнила громаду зала. Я бессильно опустилась на пол и лихорадочно думала, что предпринять. Любой ценой я должна вырваться отсюда и предупредить человечество о готовящемся против него заговоре этих неведомых и, видимо, всесильных существ. А может быть... уже поздно и я видела запись какой-то старой пленки? Внезапно почувствовав чей-то взгляд, я подняла голову и увидела, что фигура в кресле изменила свое положение и за каждым моим движением пристально следят блестящие рубиновые глаза, И вдруг снова в моем мозгу совершенно явственно послышались слова: "Не бойся, Лейла... Я твой друг... Меня зовут Эль Ней, Я с планеты Андриолла. Во время телепортации случилось непредвиденное. Если бы ты случайно не включила интек-тор, то моя участь была бы предрешена. Ты спасла мне жизнь. Но у нас не принято быть обязанным. Я специально продемонстрировал тебе заседание Совета Создателей, где решалась участь вашей планеты. Ты видела выступление Олк Хита, сторонника самых радикальных мер. Совет Создателей пока не принял никакого решения. Сюда, на Кориэллу, направляется специальная экспедиция. Она еще раз проведет всесторонние исследования, проанализирует положение дел на планете и доложит свои предложения Совету. Я руководитель этой экспедиции и прибыл сюда первым. Уже сотни тысяч лет по вашему исчислению здесь функционирует эта исследовательская станция, куда ты как-то сумела проникнуть. Она постоянно окружена непреодолимым силовым полем. Видимо, вследствие несчастного случая, происшедшего со мной во время телепортации, в каком-то месте произошел разрыв поля, что и позволило тебе проникнуть в нашу тщательно охраняемую тайну. Земляне не должны ничего знать о нашем существовании. Ваша цивилизация слишком молода и пока не созрела для Внешних Контактов. Тем более, что у вас процветают жестокость и насилие. Между народами планеты, независимо от цвета кожи, обладающими одинаковой генетической структурой, существует антагонизм и ненависть. История Галактики знала такие примеры, но в большинстве случаев такие цивилизации погибали. Разум должен быть прежде всего гуманным и всепрощающим. Подойди ближе, Лейла, не бойся, не забывай, что я теперь твой брат. На Андриолле с древности существует обычай. Человек, спасший жизнь другому человеку, навечно становится его самым близким родственником..." Я осторожно сделала несколько шагов и почти вплотную приблизилась к креслу. Пришелец протянул руку и еле коснулся меня пальцем. Мое тело сразу согрелось. Стало необычно легко и свободно дышать. Я почувствовала себя сильной, уверенной, независимой, казалось, еще секунда и у меня вырастут крылья, и я смогу взлететь под своды этого огромного зала. Прочитав мои мысли, Эль Ней продолжил: "Условия жизни на Андриолле совсем иные, поэтому мы такие высокие по сравнению с вами. Кстати, жители моей планеты самые рослые гуманоиды в Галактике. Я уже изучил твой мозг и мое представление о землянах совершенно изменилось. Ты прекрасная, добрая девушка. Настоящее разумное существо. Если на вашей планете хотя бы половина людей похожа на тебя, то как объяснить то зло, которое вы творите? Как объяснить тот вред, который вы наносите планете, вскормившей вас? Как объяснить совершенно непредсказуемое поведение отдельных особей, готовых в любое мгновение начать всемирную бойню и взаимоуничтожение... Видимо, нам следует более тщательно разобраться в сложившейся на Земле ситуации. А пока, чтобы хоть немного отблагодарить тебя, могу предложить тебе чудесное путешествие. Не выходя отсюда, ты сможешь присутствовать на многих планетах Галактики. Ты узнаешь жизнь Андриол-лы, побываешь в ее изумительных городах, увидишь ее сказочную, несравненную природу. Ты побываешь на грозной, непокорной Гронде и на прелестной Альдаиде, и на загубленной, обезображенной Терпе, и на прекрасной Элве с ее неповторимыми" экзотическими животными, и на грустной, задумчивой Найе. Вместе с нашими экспедициями ты сможешь участвовать в освоении многих планет, пережить несравненные мгновения счастья созидания и творчества..." Он пристально поглядел на меня, и я увидела летящий в воздухе маленький серебристо-перламутровый шарик. Он медленно, слегка покачиваясь, как бы нехотя, проплыл перед глазами и аккуратно прилепился к моему уху. И я почувствовала странное ощущение, что я лечу. Да, лечу... Лечу в космосе, в безвоздушном пространстве. Передо мной, вокруг проплывают миллионы звезд, тысячи созвездий, целые галактики...

Эрнст Малышев

Парадокс времени

1

Каждый раз, когда Александр подходил к старинной фотографии прадеда, висевшей на стене его кабинета, он всегда поражался своему удивительному сходству с ним. Тот же упрямый взгляд темно-карих глаз. Изогнутые луки надбровных дуг, крепкий, решительный подбородок. Прямой нос с небольшой горбинкой и красивого рисунка, чуть припухлые губы. Темное пятнышко родинки у самого краешка левого глаза. И, наконец, самое главное тоненький лучик еле заметного шрама. В детстве отец возил Александра к своему другу в Туркмению, и там своенравый скакун сбросил мальчика с седла. Александр, падая, поранил щеку об острый сук развесистого карагача. Рана оказалась довольно глубокой и, 'несмотря на все ухищрения местного хирурга, шрам все-таки остался. С годами он, правда, немного поблек и стал почти не виден. Собственно, этот шрам и родинка на щеке прадеда больше всего удивляли Александра и будоражили его воображение. Мало того, что сходство его с прадедом было поразительным, .да еще и такое совпадение особых примет! Если бы Александр не родился в 1994 году, год спустя после таинственного исчезновения прадеда, он мог бы с полным основанием утверждать, что это его портрет, правда, лет этак через 50, когда серебряный иней седины коснется его черных, как смола, слегка вьющихся волос. Александр Ройвер, ведущий специалист Института Машины Времени, один из изобретателей этого чуда XXI века, долговременной мечты ученых и питателей-фантастов, готовился к проведению государственного испытания недавно законченной первой модели Машины Времени. В самые тяжелые и ответственные минуты своей жизни он подходил к выцветшей от времени фотографии и мысленно представлял, а как бы поступил в такой ситуации дважды Герой Советского Союза генерал-лейтенант Александр Ройвер, его прадед, солдат России, прошедший через горнило тяжелейших испытаний, через три войны и навсегда сохранивший необычную любовь к Родине, народу, верность долгу и партии, в рядах которой он состоял больше 70 лет? Героизм, способность на самопожертвование во имя великой цели, веру в людей, в правду прадед сумел передать сыну и внуку - отцу Александра. Они с честью и достоинством носили свою фамилию. Дед Александра был крупным ученым, а отец - известным историком. Отец, много лет посвятивший изучению истории отдельных семейств, фамилий, родов крупных военачальников .царской и Советской России, обнаружил любопытную закономерность. Все, что касалось их семьи, то опуститься ниже 1916 года ему не удавалось ни при каких обстоятельствах. Почти по всем семействам и отдельным фамилиям, которые интересовали его как ученого, ему в своих исследованиях удавалось дойти до XVI и даже XV и XIV веков. Отец, отличавшийся необычным трудолюбием и упорством, изучил и поднял практически все архивы и рукописи, сохранившиеся с XI вплоть до XXI века, но первое упоминание об основателе их рода, Александре Ройвере, он нашел в чудом сохранившемся архиве одного из киевских госпиталей, организованного в городе в период первой мировой войны. Потрепанная, полуистершаяся на сгибах, измятая справка, подписанная штабс-капитаном Кузьминым, гласила, что рядовой 121 полка, Александр Ройвер, находился на излечении в госпитале в период с 16 марта по 12 июня 1916 года после тяжелой контузии, полученной на поле боя. Однако поднятые им имеющиеся церковно-приходские книги не зарегистрировали появление человека с такой фамилией и именем. Прадед в своих мемуарах, изданных в 1995 году по материалам скупых дневниковых записей и воспоминаний, которые он надиктовал на магнитофон незадолго до таинственного исчезновения, также ничего не сообщал о дате и месте своего рождения. Короче говоря, воспоминания генерала отнюдь не добавили сведений о его жизни до полученной им сильной контузии во время участия в боевых действиях в 1916 году. Таким образом, для потомков Александра Ройвера происхождение их знаменитого прадеда и фамилии оказалось тайной за семью печатями...

Эль Рад рос любознательным и способным ребёнком. Старший Наставник Ар Нок выделял его даже среди самых талантливых учеников Города Знаний.

После быстрого освоения основных приёмов планетного Перемещения Эль Рад первым из своих сверстников был допущен к изучению правил и законов Межгалактической Галоструктурной Телепортации.

На одном из этапов изучения зориондального Поля Эль Рад, увлёкшись фалдоскопированием, нарушил III-е Правило Ир Кора и материализовался на склоне огромной горы, поросшей растениями с раскидистыми кронами и толстыми стеблями. Со всех сторон его окружала мрачная ночь.

Эрнст Малышев

Дьяволенок

Жаннет редко возвращалась домой поздно. На этот раз она надолго задержалась у своей подруги Пат Мирсонс, живущей в пригороде. Та уговаривала ее остаться на ночь, но Жаннет не согласилась. Какая-то неведомая сила заставила ее сесть за руль автомобиля и с непривычной для нее скоростью помчаться к себе домой ночью, под проливным дождем, по мокрому, скользкому шоссе. С визгом скрипели тормоза, машину на поворотах заносило, а она безостановочно жала и жала на педаль газа, увеличивая и без того бешеную скорость. Внезапно из темноты свет фар выхватил темную человеческую фигуру. Прямо посередине автострады, не обращая внимания на ливень, шел мужчина, одетый в помятые, до неприличия широкие брюки, босиком и в наброшенном на плечи каком-то неопределенного вида плаще. Жаннет едва успела затормозить. "Шевроле" несколько раз крутанулся вокруг своей оси и с заглохнувшим двигателем остановился рядом с прохожим. Тот, не обращая внимания на протестующие возгласы девушки, сел на сиденье и застыл, уставившись перед собой. Причем Жаннет заметила, что до дверцы он даже не дотрагивался рукой. Она как-то сама собой открылась и, подождав пока мужчина не усядется на место, плавно закрылась. Только сейчас она смогла рассмотреть его внимательнее. У него был точеный профиль, как на древнеримских монетах. На высокий лоб свешивалась промокшая прядь русых волос. Глаза с длинными, как у девушки, ресницами, пожалуй, для мужчины были несколько великоваты. Большего за поднятым воротником насквозь промокшего плаща разглядеть не удалось. Жаннет попыталась было еще раз возразить против такой бесцеремонности, но он повернул голову и так посмотрел на нее, что она, не говоря ни слова, включила зажигание и, развернув машину, поехала домой. Вдруг она услышала его странный булькающий голос; - - Скорее, надо скорее. Надо домой, к тебе домой. Неожиданно она заметила, что машина совершенно ее не слушается. Когда она нажимала на педаль акселератора, машина, наоборот, сбавляла скорость, когда пыталась тормозить - движение ускорялось. Причем особенно легко и свободно автомобиль вписывался в повороты, что ей, как правило, редко удавалось. Она бросила руль и с изумлением заметила, что без всякого ее вмешательства машина продолжает движение. Она посмотрела на незнакомца, сидевшего абсолютно невозмутимо, как будто его это и не касалось. Затем он произнес: -- Покажи дорогу к твоему дому. Я не знаю, где ты живешь. Меня надо спрятать... Скорее спрятать. Никто не должен знать про меня. Я с другой планеты. Я убежал... Я хотел помочь вам, тебе, вашей планете. Мне запретили. Но я все равно убежал. Я принял ваш облик. Я очень хотел помочь, но никто не понимает этого. Мне говорят, я сумасшедший, что меня надо... изолировать. Ты должна верить мне и не бояться. Я взял ваш облик, одел вашу одежду, чтобы вы не боялись. Но вы все равно боитесь... и не понимаете, что я хотел помочь вам. Теперь меня ищут. Меня найдут, мне будет плохо, очень плохо. Я не хочу, чтобы было плохо. Но они найдут, все равно найдут... Потом он замолчал, странно дернул головой и откинулся на спинку сидения. Жаннет даже не пришлось показывать дорогу: едва она успевала подумать, как машина следовала в нужном направлении. Жаннет искоса поглядывала на незнакомца и размышляла: "Похоже, что он не врет. Неужели правда... Пришелец! Вот тебе и летающие тарелки! А если сумасшедший, тогда почему машина идет самостоятельно и даже, похоже, стала читать ее мысли? Нет, пожалуй, все-таки Пришелец!" Вскоре "шевроле" остановился у се дома. Она быстро вышла из машины и зашла внутрь. Инопланетянин неотступно следовал за ней. . Жаннет зажгла свет в прихожей, сняла плащ и, скинув туфли, сунула ноги в домашние тапочки. Пришелец неподвижно стоял около двери. С его мокрого плаща падали капли воды и на полу рядом с грязными следами, оставленными босыми ногами, блестела мокрая лужица. Жаннет хотела было сказать, чтобы он снял плащ и отправился в ванную комнату, как с удивлением заметила: незнакомец уже стоит одетый в комбинезон, плотно обтягивающий тело, и на его ногах были тапочки, обыкновенные мужские тапочки! "Чудеса, да и только", - подумала Жаннет. У нее в доме сроду не водилось мужских тапочек. Кивком головы пригласив Пришельца следовать зя собой, она вошла в сумрачную гостиную. Не включая света, подошла к бару, плеснула полстакана неразбавленного виски и, скрестив ноги, уселась в свое любимое кресло. Жаннет здорово устала от этой сумасшедшей гонки. Около трех лет назад она вместе с родителями попала в автомобильную катастрофу. Те, сидевшие впереди, погибли сразу, не приходя в сознание, а ее через пять месяцев, измученную непрерывными скитаниями по хирургическим клиникам, привезли домой, где еще около двух месяцев она находилась под присмотром сиделок доктора Эхинеса, сделавшего ей две операции. С тех пор она страшно боялась быстрой езды. И как это сегодня ее понесло в дождь домой, да еще с такой скоростью... Инопланетянин, неподвижно стоявший в центре комнаты, дотронулся пальцем до люстры, которая тут же ярко вспыхнула, высветив каждый уголок гостиной. И вдруг ей стало не по себе от взгляда голубых глаз незнакомца. В них таилась неземная, тысячелетняя мудрость. Казалось, они проникали в самые сокровенные частицы души, в каждую клеточку мозга, всколыхнули всю глубину ее сознания. Затем прохладная ладонь опустилась на ее пылающий лоб и странный, булькающий голос произнес: - Ты теперь совсем здорова... Она прислушалась к голосу своего организма и действительно почувствовала, что куда-то ушла боль, постоянно гнездившаяся в правом подреберье, исчезла тупая ноющая боль в верхней части черепа. При столкновении она вышибла ветровое стекло. Схватившись рукой за щеку, почувствовала, что под пальцами нет кроваво-красного рубца, так уродовавшего некогда красивое лицо. Жаннет вскочила с кресла и бросилась к зеркалу. О, чудо! Шрама как будто и не бывало. На нее глядело хорошенькое личико молодой женщины, почти девушки. Тщательно ощупав руками все тело и, не стесняясь взглядов постороннего, спустила с худых плеч просторную кофточку. На гладком белокожем теле не было заметно ни одной царапины, ни одного даже самого маленького шрама. А ведь врачи, борясь за ее жизнь, безжалостно изрезали и искромсали тело, покрыв его многочисленными шрамами. Обернувшись, она увидела, что незнакомец наклонился над полом, поднял неразбившийся стакан с капелькой виски на дне и понюхал. Подошел к ней ближе и, указывая на стакан, пробулькал: - Это яд! Ты больше не будешь пить... Действительно, последнее время то ли от гнетущего чувства одиночества, то ли от попытки заглушить болевой синдром, как назло усиливающийся к вечеру, она много и часто пила. И потом она, буквально зачарованная, смотрела, как стакан, мягко оторвавшись от ладони, медленно, слегка покачиваясь, поплыл по комнате, вылетел в распахнутое окно и растворился в вечерней темноте. - Кто ты все-таки? Откуда? - спросила она, пристально глядя на него. - Я - оттуда, - кивком головы он указал на небо, с медленно просыпающимися после дневной спячки звездами. - Тебя действительно надо спрятать? - не унималась Жаннет. - Да, - коротко ответил незнакомец. Пришелец пробыл у нее почти неделю. Все эти дни и ночи, не вставая с места, он просидел на чердачном перекрытии у слухового окошка, напряженно вглядываясь и вслушиваясь в звенящую тишину. Она несколько раз в день поднималась к нему по крутой лестнице, предлагая различную еду, кофе, чай, напитки, но он всегда вежливо отрицательно качал головой. Правда, однажды, когда она особенно настойчиво пыталась всунуть ему в руку теплый сэндвич с чашечкой дымящегося ароматного кофе, он сказал: - Мы никогда не едим. По ночам она, почти не смыкая глаз, молча лежала на широкой кровати и думала о вернувшем ей здоровье и красоту незнакомце. Наконец, на седьмой день, не выдержав, она поднялась в его убежище и, взяв за руку, повела за собой в спальню; повернула к себе лицом и бесконечно долго вглядывалась, утопая в манящей теплотой и лаской голубизне его глаз. Затем прижалась головой к груди, медленно опустилась на колени и прильнула губами к тыльной стороне его ладони, покрывая ее бесконечными поцелуями... Утром, едва открыв глаза, она увидела, что он стоит у кровати уже одетый в свой комбинезон-кожу и что-то протягивает ей: в раскрытой ладони переливался золотистый шар. - Отдай сыну, - сказал он, отводя в сторону глаза. - Какому сыну? И почему именно сыну? - спросила Жаннет. - Через три месяца у тебя будет сын, мой сын! - ответил незнакомец. - Откуда ты знаешь? - Я знаю! - Но что он будет с ним делать? - Он будет знать! Разрыдавшись, она вскочила с кровати и бросилась ему на шею, исступленно целуя и приговаривая: - Не уходи, я не смогу без тебя, возьми меня с собой! - Тебе нельзя. Там другое, все другое! Ты не сможешь там. - Тогда останься со мной! - Нельзя, я не могу здесь жить! Я так устроен. Я хотел стать как вы... Я не смог. Я хотел вам помочь, очень помочь. Мне не разрешили. Они уже знают, где я. Они идут за мной. Пусть мне будет плохо, но там мое, все мое. Я должен быть там. Я буду там. Мне никогда не было так хорошо, как с тобой. Я буду всегда помнить тебя. Береги сына. Не забудь отдать ему это... Его тело окутало зелено-серым туманом и он исчез. Исчез, как будто его никогда и не было. ...Прошло три месяца, однако никаких особых перемен в своем организме Жаннет не замечала. Но однажды ночью она проснулась от острой боли внизу живота. Затем боль быстро прекратилась, и она почувствовала, как из нее вылилось что-то горячее... Включив настольную Лампу и откинув одеяло, Жаннет увидела между своих бедер светло-зеленый комочек. Испуганно вскрикнув, она соскочила на пол и обнаружила, что комочек на ее глазах стал принимать форму маленького ребенка: сначала появилась головка, затем стали вырисовываться ножки, ручонки. Тельце задвигалось, новорожденный издал невнятный писк. И вдруг его тело стало вытягиваться, росли разбросанные в стороны руки, увеличивалась в объеме голова, в мягких деснах появились зубки. Вскоре на кровати лежал пяти-шестилетний голубоглазый мальчик, очень похожий на незнакомца, но со странно подергивающейся шеей. Ребенок приподнял голову, обвел комнату внимательным взглядом и звонким с металлически оттенком голосом спросил: - Я давно здесь? - Нет! - Как ты назовешь меня? - опять задал вопрос мальчик. - Тэдди. - Хорошо, мне нравится это имя! Мы будем жить здесь? - Нет, мой мальчик, мы переедем отсюда, - Жаннет сразу сообразила, что неожиданное появление у нее в доме такого большого ребенка вызовет у соседей немало пересудов и сплетен. Да и мальчику наверняка все это будет неприятно. Кстати, она давно уже приценивалась к небольшому ранчо, находившемуся в живописном месте. Оно располагалось далеко от города, рядом с лесом. Соседние фермеры заглядывали туда достаточно редко, что особенно устраивало Жаннет. Все-таки в ее возрасте иметь шестилетнего сына несколько преждевременно. На следующий день Тэдди уже ходил по двору небольшого двухэтажного домика с маленьким палисадником, в котором росло множество цветов. Своим поведением мальчик не походил на обыкновенного ребенка. Этот маленький голубоглазый старичок обычно усаживался в тени большого дуба, росшего у самой калитки, и пристально смотрел вдаль, как будто видел то, что не доступно простым смертным. Жаннет, как всякая заботливая мать, хотела его накормить, но после состоявшегося между ними диалога прекратила всякие попытки это сделать. - Тэдди, ты почему ничего не ешь? - спросила Жаннет. - Я не хочу. - Но ведь ты тогда не сможешь вырасти. - Я вырасту. - Да, но ты не будешь таким здоровым и сильном, Как. твой отец. - Я буду. - А ты знаешь, кто твой отец, а заодно, может ты мне скажешь и откуда он? - Оттуда, - и ребенок кивнул на небо. - Но ведь все нормальные люди должны питаться, - настаивала Жаннет. - Я не как все. Я другой, как мой отец! Однажды под вечер она заглянула к Тэдди и застала его за странным занятием: ребенок забавлялся тем, что заставлял двигаться и летать по комнате различные предметы. Вот он взглянул на вазу с цветами, стоявшую на подоконнике, и та медленно поплыла по воздуху и переместилась на шкаф, а одна роза из букета подскочила вверх, несколько раз перевернулась в воздухе и влетела в стакан с апельсиновым соком, находившимся на тумбочке перед кроватью мальчика. Он его не пил, но Жаннет каждое утро упрямо ставила стакан со свежим соком. Едва он посмотрел на коробку цветных карандашей, как они, выпрыгнув оттуда, изобразили на потолке яркую разноцветную радугу. - Тэдди, что ты делаешь? - воскликнула Жаннет. Он повернулся, внимательно поглядел на нее и сказал: - У тебя болит рука. А рука у нее действительно болела, полчаса назад она рубила овощи и чуть не оттяпала большой палец на правой руке. Она заклеила залитую йодом рану пластырем и, чтобы не беспокоить сына, держала руку за спиной. Он подошел, взял ее правую руку и провел но ней пальцем. Довольно глубокая рана тут же затянулась, края кожи сошлись вместе, не оставив никаких следов, а отклеившийся пластырь порхающей бабочкой полетел к мусоросборнику. Гости у них бывали довольно редко. Чаще других заезжала на видавшем виды "оппеле" соседка Молли Стигенс с десятилетним сыном Чарли. У него был прогрессирующий паралич обеих ног, а левая нога ниже колена представляла собой лишь сухую, обтянутую серой кожей кость. Пока женщины болтали между собой, мальчики занимались обычными делами. Тэдди расположился на своем излюбленном месте, а Чарли, сидя в инвалидной коляске, вырезал из дерева забавные фигурки животных. Когда соседка усаживалась в машину, Жаннет, которо! особенно было жаль бедного Чарли, вспомнила о том, как сын залечил ее рану на пальце. Она позвала Тэдди и попросила: - Мой мальчик, посмотри, пожалуйста, на ноги бедняжки. Тэдди молча подошел к машине, затем отдернул штанину левой ноги больного ребенка и медленно провел по ней ладонью от ступни до колона. На глазах изумленных женщин под серой кожей вдруг надулись бугры мышц, зазмеились синие вены, кожа приобрела привычный белый оттенок, а скрюченная нога выпрямилась и плотно утвердилась на ступеньке коляски. Когда Тэдди то же проделал с правой ногой, Чарли, впервые вставший на ноги, бросился на колени и стал истовыми поклонами благодарить избавителя. Тот повернулся и молча пошел к дубу. Потрясенная Молли хотела последовать примеру сына, но Жаннет попросила ее сразу уехать и никому не рассказывать о случившемся. Молли, разумеется, не смогла удержать язык за зубами. И вскоре со всей округи к ранчо Жаннет потянулись больные и калеки. Однако особое столпотворение началось после несчастного случая, происшедшего с водителем грузовика-фургона на дороге, проходившей недалеко от дома Жаннет. Водитель развил скорость свыше ста миль в час, на крутом повороте грузовик занесло и он врезался в скалу. Следовавшие по дороге водители нескольких машин вызвали полицию и успели вытащить пострадавшего до плрыва искореженной машины. Вокруг быстро собралась толпа, а один из дорожных зевак, видимо, врач, попросил всех отойти подальше, пощупал пульс на безжизненной руке и сказал, что парень безнадежен. Проезжавшая мимо Жаннет притормозила. Узнав о случившемся, она поехала домой. Доехав до ранчо, оглянулась и, увидев, что толпа не редеет, подошла к Тэдди и спросила: - Можешь ли ты что-нибудь сделать для несчастного? Тэдди кивнул головой и направился к распростертому телу; наклонился и провел ладонью от головы вниз до кровоточащих размозженных ног. Лежавший на земле смертельно раненный человек, почти не подающий признаков жизни и находящийся в состоянии клинической смерти... вдруг ожил, зашевелился, открыл глаза и неожиданно тонким для его массивного туловища голосом спросил: - Какого дьявола вы здесь столпились? Затем встал на ноги, оглядел изодранные в клочья, залитые кровью рубашку и брюки, посмотрел на разбитую догоравшую машину, опустился на колени и громко, навзрыд, не по-мужски зарыдал... Ошеломленные случившимся, изумленные зрители расходились по машинам, настороженно глядя вслед уходящей фигурке мальчика со странно подергивающейся шеей. К сожалению, этот эпизод омрачил жизнь Тэдди. Слава о чудесном исцелении быстро разнеслась по штату. Однако священник пресвитерианской церкви преподобный отец Смит в одной из проповедей громкогласно объявил о дьяволенке, недавно поселившемся в здешних местах. Особенно исступленно святой отец начал безумствовать в проповедях после случая, когда прозрела слепая от рождения четырнадцатилетняя девочка, едва Тэдди дотронулся пальцами до ее глаз, вечно закрытых белой пеленой бельма. Трубный бас святого отца возвещал, что только кознями дьявола можно объяснить чудодейственную силу, таящуюся в руках ребенка. Несмотря на то, что число исцеленных и излеченных больных непрерывно росло, некоторые граждане поспешили записаться в сторонники преподобного Смита. Количество таковых особенно возросло после пожара, когда церковь ночью неожиданно вспыхнула и мгновенно, как факел, сгорела, а испуганного до полусмерти, полуживого проповедника с искаженным от страха лицом подобрали пожарные. Тронувшийся умом отец Смит непрерывно твердил о каком-то дьяволенке, из глаз которого вылетело колдовское пламя и испепелило святую обитель. Однажды распоясавшиеся молодчики, подогретые добрыми порциями виски, подъехали на автомобилях к дому Жаннет. Вскоре весь двор был окружен толпой разгневанных краснолицых мужчин, размахивающих охотничьими ружьями и револьверами и требовавших немедленно пристрелить этого дьяволенка. Испуганная Жаннет схватила Тэдди за руку и попыталась спрятать его в спальне, однако тот вырвался и вышел во двор. Когда перед толпой хулиганов появился этот шестилетний ребенок, одетый в выгоревшую на солнце клетчатую рубашку и серые брюки, из-под которых виднелись обыкновенные босые ноги, а не дьявольские копыта, как утверждал отец Смит, фермеры замолчали. Все, как завороженные, смотрели на хрупкую фигурку мальчика, спокойным и уверенным взглядом обводившего перекошенные от злобы лица. И внезапно каждому из них стало невыносимо горько и стыдно за человеческую глупость и подлость, заставившую их, крепких и здоровых мужчин, обрушить свою ненависть на этого беззащитного ребенка. Толпа поредела, а вскоре и последний из фермеров сел в свой "линкольн" и включил двигатель. С этого момента Тэдди словно подменили: если он и раньше был угрюмым и необщительным ребенком, то теперь целые дни и ночи напролет проводил в своем новом убежище. Он выбрал небольшую мансарду с маленьким окошком, выходившим на восток и, неподвижно сидя на подоконнике, пристально смотрел на небо, причем его взгляд был всегда направлен только в одну точку, одну-единственную точку... Вконец обеспокоенная состоянием ребенка, Жаннет не выдержала, поднялась к нему и протянула предмет, оставленный инопланетянином. Тэдди поднял на нее глаза и произнес: - Я ждал. - Как? - не могла не спросить Жаннет, - ты знал, что тебе оставил отец? - Знал. - И ты у меня его не попросил? - Я ждал. - Ты знаешь, что с ним делать? - Знаю. - Ты хочешь туда, к отцу? - Да. . - А ты разве сможешь там жить? - Да. - Но ведь там... - Да, другие, но я как они. - Мне будет очень тяжело без тебя! - Знаю. Но ты выйдешь замуж. У тебя будет дочь. Она будет как ты. Как все вы. А я другой. Мне надо туда. - Ты никогда не вернешься? - Нет. Тэдди, зажав в кулаке шарик, быстро выскочил во двор... Жаннет, глядя в окно, видела, как он, раскрыв ладонь, поднял вверх, к Солнцу, ослепительно сияющий шар. Он вспыхнул. Обрушившийся на Тэдди каскад искрящихся лучей, как покрывалом, окутал его тело алмазным дождем, и маленькая фигурка растаяла в рубиновом пульсирующем мареве...

Эрнст Малышев

Дик Бертон - пожарный

1

Когда Дик Бертон впервые появился в нашей пожарной команде, то его как-то сразу невзлюбили. Уж больно он казался нелюдимым. Профессия у нас, безусловно, опасная. Как ни говори, а на "шарике" в год до пяти миллионов пожаров вспыхивает. Всякие случаи бывают. На каждую тысячу спасенных детей, женщин, стариков - пара скорбных обелисков на кладбище приходится и на наших парней. Поэтому мальчики при каждой возможности стараются разрядиться. А Дик был на редкость неразговорчив и жил отшельником. Говорят, что где-то на двенадцатой улице у него была однокомнатная квартира. Во время дежурства он никогда не садился с нами за стол. На все предложения отвечал вежливым отказом. В свободное время к бутылке не прикладывался, не говоря уже о чем другом. Ребятки-то наши травку покуривали. Даже девчонки своей у него не было. А ведь они так и вешались ему на шею. Особенно одна официанточка из бара, куда мы часто заглядывали, все нас расспрашивала - что, да как... Парень-то он был видный. Этакий высокий блондин с голубыми глазами и мощным торсом. Правда, взгляд у него своеобразный, какой-то стеклянный, неподвижный. Вроде и на тебя смотрит, вроде и мимо. Но что касается службы, то нес он ее безукоризненно. На пожаре он буквально преображался. Всегда лез в самые опасные места. Всюду был первым. А ребята наши тренированные, что-что, а бегать умеют, А он на несколько секунд всегда раньше других оказывался в эпицентре пожара, прямо-таки нырял в пламя. Будь на его месте другой, так ему бы уже панихиду заказывали, а Бертону хоть бы что. На нем горит, тлеет, а он из самого очага пламени выныривает и обязательно кого-то на руках тащит. У него прямо-таки чутье какое-то сверхъестественное было на людей, которым требовалась первоочередная помощь. Сколько таких он вынес из огня - не пересчитать! Кроме того, кое-кто из парней обязан ему жизнью. Да и меня он спас, - на какую-то десятую долю секунды опередил рухнувшую пылающую балку и оттолкнул меня в сторону. Если б не он, то эта махина стукнула бы меня прямо по кумполу и никакой шлем не спас бы. Велика была штуковина, почти половина перекрытия поддерживалась ее широкими плечами. Хорошо помню тот вечер. Промозглый, дождливый. Хотя пожаришко по нашим меркам был малосущественным. Мы то, в основном, к небоскребам привыкли, а тут шестиэтажный производственный корпус небольшой фабрики. Когда мы прибыли, то общая площадь горения по. периметру охватывала триста ярдов. Как водится, ударили в первую очередь по очагам, отсекли жадные протуберанцы огня, стремившегося захватить побольше территории, но ситуация оставалась пока туманной. Высокая концентрация дыма и предельная температура в эпицентре пожара создали сложную обстановку. Необходимо было как можно быстрее проникнуть в само здание и разобраться в ситуации на месте. Бертон, разумеется, рискнул первым, я с тремя парнями- за ним. Преодолевая завалы из обрушившихся конструкций, мы постепенно продвигались вперед в этом добела раскаленном тоннеле к той части здания, где создалось угрожающее положение. Был сильный ветер и огонь грозил перекинуться на соседние помещения, - там находились большие запасы горючего. Могло так рвануть, что пострадали бы и рядом стоящие здания жилого квартала. Прояснив положение дел, Бертон мгновенно обнаружил критическую точку пожара и принял необходимые меры. Как раз в этот момент я почувствовал сильный толчок в плечо. Только отлетев в сторону и лежа на полу, понял Дик спас мне жизнь... Буквально на том самом месте, где я только что стоял, лежала объятая пламенем часть перекрытия. После этого пожар был ликвидирован. На этот раз все обошлось благополучно, без человеческих жертв. Бертон досконально знал все инженерные и конструктивные особенности зданий. Мы иногда просто диву давались, как легко и безошибочно он ориентировался в самых сложных хитросплетениях коридоров и помещений современных офисов и отелей. И все-таки странный он был парень, этот Дик Бертон. Даже после того случая, когда он спас мне жизнь и я устроил в его честь пирушку, он под очередным вежливым предлогом отказался принять в ней участие. Но как бы там ни было, я, да и все наши парни, не говоря о начальстве, с уважением относились к этому замкнутому, но превосходно знающему свое дело профессионалу.

Эрнст Малышев

"Вирус" Тенча

1

Начальник отдела компании "Крей Рисерч" Томас Зайдер, сухощавый, сорокадвухлетний брюнет с упрямым взглядом темных, почти черных глаз, прохаживаясь по застекленному коридору, не сводил взора с суперкомпьютера последней модели, созданного гением Крея.

В "Крее-4", также как и в предыдущей ЭВМ - "Крей-3", использованы чипы, изготовленные из арсенида галлия. Машина была оснащена 64 процессорами, в ней использован так называемый метод "параллельной обработки данных". Этот суперкомпьютерный монстр мог творить буквально чудеса. Он развивал скорость до 10 миллиардов операций в секунду. ЭВМ выполняла разнообразные сверхсложные задачи.

Эрнст Малышев

Чума XX века

Если бы не его очаровательная шестилетняя племянница Мадлон, профессор Франсуа Жордье никогда бы даже не предположил, что займется вирусологией.

Девочка с отцом и матерью раньше жили на улице Понтье. В их доме случались заболевания детей СПИДОМ. Мадлон была очень подвижной и любознательной девочкой. Неизвестно, каким образом, возможно, во время игры кто-либо из больных детишек укусил ее, может, она поцарапала запястье левой ладони. Во всяком случае у девочки нашли в крови вирус. У маггери и отца он отсутствовал.

Эрнст Малышев

Загадка бермудского треугольника

Космический корабль приближался к планете. Автоматы бесстрастно сообщали:

- Атмосфера состоит из отдельных газов, губительных для живых организмов... Газы не имеют запаха... Газы... не имеют запаха... Разумная жизнь... исключена... Есть вероятность существования некоторых видов белковой материи...

Неожиданно табло высветило:

- Тревога! Тревога! Наблюдается резкое повышение температуры. Возможна октаттация! Возможна октаттация! Внимание! Соприкосновение с жидкой средой... Среда неоднородна... Много примесей... Очень много примесей. Основной состав жидкой среды - соединения одного из двух тоттов газов, входящих в состав атмосферы планеты.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Евгений БЕНИЛОВ

Предыдущий часовой пояс

1.

Александр открыл глаза и увидел синее, безоблачное небо. Спину колола сухая трава, где-то стрекотал кузнечик. В зените располагалось круглое, будто вырезанное из желтой бумаги солнце. Странно: Александр мог смотреть на небесное светило широко раскрытыми глазами, не прищуриваясь.

Медленно, с усилием он сел. Кругом была степь. Справа из земли торчал большой белый валун. Александр встал на колени, потом на ноги...

Берендеев Кирилл

(Под псевдонимом

Алишер Мирзоев)

Шесть часов вечера

* * *

Шесть часов вечера; конец рабочего дня. Автобус, в котором я ехал, был полупустым, но свободные места отсутствовали, все, кроме одного, зарезервированного себе пожилой кондукторшей, в настоящий момент получавшей деньги за проезд с вошедшей на остановке женщины. Я читал "Независимую", краем глаза поглядывая на кондукторшу, которая должна была снова потеснить меня, дабы пройти к своему месту.

Берендеев Кирилл

Возвращение Идущего во Тьму

Часы пробили восемь. С первым ударом Софья подняла голову от журнала и внимательно взглянула на мужа, сидящего по другую сторону торшера. Да, интуиция ее не подвела. Александр читал книгу, какой-то карманный детективчик в мягкой обложке, один из множества, собранных им на полках; едва часы зазвонили, он явственно вздрогнул, дернулся, пытаясь взглянуть на циферблат и одновременно не давая себе этого сделать и сжал страницы так, что побелели пальцы. Лишь когда эхо последнего удара кануло в Лету, муж делано зевнул, выронил в нервном возбуждении, внезапно охватившем его, бульварный роман и наконец, соизволил обратить внимание на так взволновавший его предмет.

Однажды пожилой человек поднял дома телефонную трубку и услышал в ней голос своей юности, с ним заговорила романтическая, сражающаяся с белогвардейцами молодость. Это рассказ — «Млечный Путь». В сборник вошли фантастические повести и рассказы, посвященные моральным проблемам настоящего и будущего.

Тоже с «Вареников». Конкурс такой до 2000 знаков на жж.

В научно-фантастической повести автор рассказывает об установлении своеобразного контакта с инопланетной цивилизацией. В произведении поднята проблема ответственности ученого за свое изобретение. Написанная в остросюжетном плане, повесть легко читается, увлекая с первых страниц.

— Сразимся же, Рейн!

— Давай, Лотос!

Броня Бедствия, троянские программы, ISS комплекты, Броня Бедствия 2...

Загадочная организация "Общество Исследования Ускорения" принесла в Ускоренный Мир много хаоса и трагедий.

На поверхности они — относящийся к Великим Белый Легион "Осциллатори Юниверс", владеющий районом Минато.

Перед тем как выступить против Белой Королевы Вайт Космос, корня всего зла, Нега Небьюлас под предводительством Черноснежки идет объединяться с Красным Легионом "Проминенс".

Одиннадцать представителей Нега Небьюласа, тридцать три Проминенса.

Харуюки впервые видит полный состав Легиона, втрое превосходящий по размерам Черный. Поначалу он ошарашен, но встреча с самого начала развивается совершенно неожиданным образом.

— Сильвер Кроу! Сразись со мной как представитель Нега Небьюласа!

Берст линкер, которого Харуюки видит впервые в жизни, вызывает его на бой. Что он ответит?!

Одновременно с этим Нико и Черноснежка начинают заветную битву двух Королев.

Смогут ли они, противостоящие друг другу, объединить два Легиона?!

Новый том, приближающий нас к решающей битве!

В этом сборнике Станислав Лем, виртуоз нестандартных сюжетов и парадоксальных ситуаций, ставит перед читателем проблемы сосуществования Человека и Иного разума. Рассказ «Охота», недавно обнаруженный в рукописях Лема, печатается на русском языке впервые.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Эрнст Малышев

Последний марсианин

Облегченно вздохнув, Джон Сорней откинулся на спинку любимого кресла в стиле "ампир" и удовлетворенно уставился на плоды своих трудов. Семь лет, целых семь лет напряженного труда, бессонных ночей, бесчисленных опытов и экспериментов и бесконечного поиска!

На решение этой грандиозной задачи были затрачены десятки миллионов долларов, задействованы сотни компьютеров, брошены тысячи ученых различных стран мира. И только ему, профессору Сорнею, удалось поставить последнюю точку в решении Проблемы века, как метко окрестил ее известный телекомментатор Пит Абрахаме: в этой небольшой, лежащей на гладком полированном столе стопке отпечатанных страниц находилась тайна пустыни Атакама.

Эрнст Малышев

Потомок динозавров

Неожиданно Он поднял голову и прислушался... Она посмотрела на него своими большими выразительными глазами и мысленно опросила: "Что тебя тревожит?". Он также мысленно ответил ей, что почувствовал, правда, смутно, какую-то опасность. Эта опасность была где-то далеко, очень далеко. Там, высоко в голубом небе. Но она появилась, больше того, она постепенно, очень медленно приближается и становится ближе и ближе. Она тоже подняла голову, уставившись в небо, но ничего не ощутила. Яркие лучи золотого Светила ласково нагревали ее могучую лоснящуюся спину. Ей стало весело, и она лизнула его своим длинным мускулистым языком в шею, чуть пониже головы. Он хотел ей передать, чтобы она перестала шутить, но не выдержал, принял ласку и доверчиво потерся головой о ее горделиво изогнутую шею. Они нежно любили друг друга. Он не мог равнодушно смотреть на изящные формы ее исполинского тела, на причудливо изогнутый хвост, на удлиненную пасть, усеянную мелкими острыми зубками. С детства все свое время они проводили вместе. Как хорошо вдвоем, поплескавшись в водоеме, весело порезвившись на поляне, усыпанной большими благоухающими красно-лиловыми цветами, отдыхать... Затем подойти к гигантскому папоротнику, сорвать и пожевать его вечнозеленый кисловатый лист. Он всегда оставлял для нее самые молодые и сочные побеги. А как сладки источающие аромат золотисто-оранжевые плоды этих высоких разлапистых деревьев, в тени которых так спокойно и уютно дремалось! Жизнь казалась им до удивления простой и безоблачной. Да и действительно, что могло беспокоить этих громадных, но удивительно грациозных, созданных самой Природой, наделенных Разумом созданий... Они были полновластными хозяевами своей зелено-голубой планеты. Длительная эволюция развила их мозг, действие его биополя распространилось на беспредельные расстояния. Однажды, когда Она была совсем маленькой, Она заблудилась, забралась в болото и долго не могла выбраться. Болото оказалось топким и ее стало засасывать в трясину. Она в отчаянии позвала Его, и Он неожиданно появился... ...И вдруг Она тоже ощутила какое-то смутное чувство беспокойства. Она взглянула вверх. Да, - именно оттуда, из необъятных просторов Бесконечности исходила волна тревоги. Причем эти еле заметные сигналы усиливались, давили на мозг, вызывая предчувствие какой-то беды. Они снова обменялись мыслями. Да, сейчас и Она почувствовала действие этих таинственных, тревожащих сознание "флюидов". Когда Они вернулись к своим, то узнали, что чувство беспокойства охватило уже весь Род. Все стояли и напряженно вглядывались в начинавшее темнеть, до боли знакомое небо, на котором уже показались первые, еще тусклые звезды далеких миров. "Надо идти к Древнейшему", - подумал Он, и все согласились. "Идите вдвоем, вы молоды, идти далеко, дойдете. Поделитесь с ним, он знает, что делать. Он все знает. Только не забудьте настроиться на его биополе", - промыслил им Глава Рода. Он и Она согласились. Два исполина, не торопясь, тяжело переставляя четыре чудовищно большие ноги и покачивая длинными шеями, двинулись в далекий путь. Подходя к гигантскому болоту, они уже издалека увидели выступающий над его поверхностью "парус" остистых позвонков Древнейшего. Он почувствовал их приближение и, высунув из глубины свою огромную треугольную голову, украшенную остроконечным роговым гребнем, послал им мощный мысленный импульс: "Знаю, зачем вы пришли. Я тоже почувствовал опасность, давно почувствовал. Но она неотвратима... Это звезда. Она приходит издалека. Потом снова уходит, чтобы вернуться. Ее лучи смертоносны, она убивает все живое. После ее ухода все меняется. Гибнет почти все живое, мало кому удается выжить. После каждого ее прихода становится холоднее. Могут спастись только вододышащие. Наши предки вышли из воды, но обратно туда вернуться мы не можем. Наши органы могут дышать только воздухом... Только воздухом..." Затем поток его мыслей остановился и немного погодя возобновился с новой силой: "Мне надо думать... долго думать... очень долго... Я попробую вступить в контакт с Всемудрейшим... Если удастся, то он поможет... Он знает, что делать... Он знает будущее... Он умеет общаться со звездами, он Разум нашей планеты, частица которого сидит в каждом из нас... Идите... Я призову вас, когда найду ответ..." Отойдя в сторону, они нашли большую рощу папоротников, подкрепились и, тесно прижавшись друг к другу,. уснули на теплой мохнатой траве. Первым проснулся Он, как будто кто-то его толкнул. Он приоткрыл глаз и увидел циклопическую фигуру приближавшегося к ним Древнейшего, плавные мысли которого неиссякаемым потоком хлынули в его мозг: "Мне удалось вступить в контакт с Всемудрейшим. Беда... большая беда приближается к планете. Это Она - Зловещая Звезда опять возвращается, чтобы погубить :все живое. Мы все погибнем... Все... даже Всемудрейший погибнет. На этот раз Звезда очень близко, как никогда близко пройдет мимо планеты и испепелит своими смертоносными лучами все живое, все... Но Всемудрейший говорил со звездами. Он научил, как спасти наше потомство... как спасти Разум планеты... Он приоткрыл мне тайну, скрывающую будущее. Я открою ее Вам. Видите, там далеко - вздыбленная почва. - Это горы... Они молодые... Они простоят долго, они бессмертны, они вечны... В них есть большие, уходящие далеко вглубь, пустоты. Там, только там можно спасти наше будущее. Только там можно спасти Разум... Там, глубоко под землей, в пещерах надо спрятать наше потомство - хрупкие скорлупки, в которых начинает биться Жизнь... Но выживут не они,.. Выживет другая ветвь Рода. Выживут Прямоходящие. Они мясоедны. Только Они смогут найти себе пищу в глубинах планеты. Под землей нет растений, они не могут расти без света, а нам не выжить без них... Но Прямоходящие найдут себе пищу и им надо помочь. Вы должны им помочь выжить..." Она резко вскинул а голову и с ненавистью промыслила Древнейшему: "Никогда.,. Я должна отдать свое яйцо, свое единственное яйцо... чтобы они съели его и продлили свою жизнь. Чтобы :эти мерзкие, питающиеся грызунами хищники съели нашего единственного потомка... Никогда! Никогда не соглашусь на это... Пусть он погибнет вместе со мной". Мощный биоимпульс Древнейшего сразу успокоил Ее: "Вы не знаете главного, вы не знаете тайны Будущего, .которую мне открыл Всемудрейший. Мыслите и повинуйтесь. Надо спасти Разум на планете, а это выше Всего... В сосудах этих мясоедных течет такая же кровь, как у Вас. Вы ветви одного Рода... Но Они более приспособлены к жизни в будущем. Они ловкие, юркие. Они быстрее думают, им надо бороться, искать пищу, а это развивает мозг. Другого выхода нет... Другого выхода не будет. Чтобы сохранить на планете Разум, надо жертвовать, жертвовать самым дорогим, самым святым... Они под землей выживут... Они сохранят Разум и, когда будет можно, выйдут наружу. Вы же под землей не проживете и одного светлого времени. Впрочем, вы туда и не влезете, слишком узки расщелины этих гор, слишком малы для ваших огромных тел подземные полости... Ступайте к Прямоходящим, настройтесь на их биополе и передайте - им надо немедленно забираться в пещеры, уходить вглубь под землю. Туда надо загонять грызунов. Всему вашему Роду надо отдать Прямоходящим ваше потомство, ваши яйца... Это даст им пищу на первое время... Ступайте и помните - главное, сохранить Разум. Звезды сказали Всемудрейшему, что ваши потомки выживут под землей. У вашего потомка будет другой облик, он не будет похож на вас. Он будет похож на Прямоходящих. Пройдет время, он выйдет из полости гор, он будет знать, что делать. Но эта Звезда будет еще два раза возвращаться, ее лучи снова будут убивать все живое. Еще два раза будет изменяться климат на планете. Еще два раза будет изменяться облик ваших потомков. И даже когда планета будет окутана белой холодной пеленой, даже тогда, закутавшись в шерсть, изменив облик, ваш потомок выживет и сохранит Разум. Они выстоят. И снова земля покроется зелеными растениями. И снова, изменив облик, они будут развиваться. Эволюция необратима. Появится новая раса. Совершенно новая. Это будет раса Победителей. Это будет раса совершенно новых существ. Эта раса сможет отстоять Жизнь на планете. Эта раса победит Неотвратимое. Она уничтожит эту Зловещую Звезду, и она больше никогда, никогда не будет угрожать планете. Эти существа будут всемогущи. Они вырвутся из плена земного тяготения. Они преодолеют Пространство. Они заселят множество далеких миров... Но они всегда будут помнить о своей колыбели, о своей планете, давшей им Жизнь и Разум! И это будут ваши потомки! Ваши! Где бы они ни были, они всегда будут возвращаться на свою Родину. Ибо уходя, частицу свою они всегда будут оставлять здесь... здесь, на этой планете". Эпилог Спустя два миллиона лет в одной из горных расщелин осыпалась земля и из нее, отряхиваясь, вышло небольшого роста двуногое существо... На большой лысой голове, слегка откинутой назад, сверкали зеленым огнем два огромных глаза, которые от яркого дневного света сразу прикрылись кожицей век, превратившись в две еле заметные щелочки. Кистями рук с трехпалыми острыми когтями оно поскребло покрытую прочной чешуей спину, долгим внимательным взглядом осмотрело широкую равнину, усыпанную множеством каменных глыб и осколков, затем медленно, слегка покачиваясь на негнущихся прямых ногах, двинулось в сторону зеленеющего вдали леса. Потомок динозавров вышел на первую охоту...

Эрнст Малышев

Призраки пещеры Риебуру

Двадцать два года я шел к этой цели. Двадцать два года своей жизни я истратил на изучение догонов, их легенд, мифов, преданий, их Общества масок. Мало кто из живущих на нашей планете скажет, что им достаточно много известно о догонах - небольшом народе, живущем на плато Бандиагар в Африке. В нем всего четыре племени. Догоны на протяжении многих веков сумели отстоять свою самобытность, культуру и сохранить древние традиции. Они беззаветно чтут культ своего выдающегося предка Лебе - родоначальника всех четырех племен. Мифология догонов, связанная с историей возникновения Вселенной и сотворением рода человеческого, и заставила меня потратить почти половину жизни на изучение этого самого загадочного народа современности. Вес началось со статьи известного английского исследователя Раймонда Дрейка, в которой автор высказал несколько интересных предположений о палеоконтакте. Меня, тогда еще молодого ученого, идеи Дрейка настолько захватили, что последующие годы я занимался только догонами. Об остальном ваш покорный слуга не мог даже и подумать. Я даже не мог предположить, сколько трудностей и препятствий придется мне преодолеть. И все же свершилось! Ценою невероятных усилий, действуя различными методами, вплоть до самых, мягко говоря, не совсем чистоплотных, мне удалось очутиться в деревне племени ару. Не могу сказать, что в деревне все встретили меня с большой любовью и почтением. Много дней мне приходилось делать самую черную и неблагодарную работу. А однажды одноглазая свирепая старуха вообще чуть не прикончила меня ударом палки. Ей, видите ли, не понравилась моя любознательность. А что мне оставалось делать? Более полугода я провел в невероятных условиях, а до своих секретов, до своих эзотерических, недоступных для непосвященных знаний, по-видимому, меня, "человека со стороны", никто допускать и не собирался. Спас меня случайно находившийся поблизости один из вождей племени. Он резким движением выхватил палку из рук старухи и еле заметным движением руки поверг ее на землю. С тех пор меня больше никто не трогал. Я лениво слонялся по деревне, наблюдая и постепенно приноравливаясь к ее нелегким трудам и быту. Наконец, меня привели в отдельную хижину, стоявшую на конце деревни. Около нее, как правило, днем и ночью маячили два стража с копьями в руках. В хижине было темно. Когда мои глаза привыкли к темноте, то в дальнем углу я заметил сидящего на корточках старика. Его лицо и руки неестественно белели, - видимо, окрашены белой краской. Так что определить истинный цвет кожи было затруднительно. Тип лица, в отличие от всех его соплеменников, был монголоидным. Между прочим, лица догонов весьма своеобразны. Они отнюдь не походили на лица негроидной расы. Скорее, они чем-то напоминают аборигенов Австралии, хотя кожа черная, правда, со светло-коричневым оттенком. Длинная седая борода и густая сеть морщин подчеркивали его дряхлость. На нем была белая рубаха без рукавов с глубоким вырезом на груди. Старик указал мне на плетеное сидение. Я сел. Пронзительным взглядом он долго меня внимательно рассматривал, словно существо какого-то неведомого мира. ; - Ты хочешь знать тайну АммХ - произнес он на языке "дого со", основном языке догонов. Второго, тайного языка догонов "сиги со", я, разумеется, не знал, но его изучение как раз входило в мои планы, ибо только с ним связаны и эзотерические предания, и тайные знания, известные лишь высшим сановникам Общества масок-олубару. - Да, хочу, - смело ответил я. - Ты знаешь, какие испытания тебя ждут? - продол жал он. - Знаю. - Совет патриархов принял решение допустить тебя к посвящению в тайное знание. - Благодарен Совету, - я поклонился. - Ты знаешь, что смерть ждет того, кто разгласит наши тайны. Смерть, где бы он ни находился, хотя бы на другом конце Земли. Наши предки завещали свято беречь и хранить тайну Аммо, Аммо, создавшего все спиральные звездные миры той, "которой нет предела". - Я буду нем, нем, как рыба. - Ты не прав, - мягко заметил старик. - Рыбы говорят, говорят растения и цветы, говорит дерево, даже камни не молчат... Говорят все... Мертвые говорят с живыми, ночь внутренности сжигает огнем, и от непереносимой боли потому что, если ты получишь тайное знание, то никогда не покинешь нас, не покинешь до смерти. Ты меня понял? До смерти, - старик возвысил голос и поднял кверху палец. - Ты никогда, никогда не вернешься в свой большой город, в свой мир, к своей прежней жизни. Согласен ли ты? - Да, - коротко выдохнул я. - Ладно, принесите ему йяну, - обратился он к стоявшему рядом со мной рослому стражу. Тот молча вышел из хижины. Спустя минуту он вернулся и протянул мне тыквенный сосуд, наполненный тягучей, неприятно пахнущей жидкостью. С трудом выцедив напиток, я почувствовал, что все мои внутренности сжигает огнем, и от непереносимой боли потерял сознание. Трудно даже представить, сколько длился кошмар моих испытаний. Они доводили меня до неистовства. Постоянно поили какой-то дрянью, после чего я впадал в состояние экстаза. Мое тело билось в конвульсиях. Меня связывали и оставляли лежать на голой земле. Я колотился головой о пол, выл, с пеной у рта издавал страшные вопли. С каждым днем я чувствовал, как силы покидают меня. Во время одного из прояснений сознания даже мелькнула мысль, что они просто хотят меня уморить. Правда, я тут же ее отбросил. Ведь если бы они действительно этого захотели, то нашли более спокойный и тихий способ: достаточно погрызть веточку уокуры, чтобы тут же превратиться в труп. Однажды, когда в очередном сильнейшем припадке я корчился на земле, подошел неизвестный мужчина. Он опустился на колени рядом и покрыл мое тело густой лиловой массой. Вскоре оно, покрытое тягучей пленкой, успокоилось, расслабилось, и я впал в состояние глубокой прострации, потеряв представление о времени. С рассветом меня, с головы до ног облепленного этой кашицей, привели в знакомую хижину и поставили перед стариком, как я позднее узнал, Высшим сановником Общества масок - олубару. Внимательно глядя на меня, он поднял руку и затянул заунывную мелодию. Его помощники подошли и жидкостью с острым, щекочущим ноздри запахом стали осторожно обмывать мое тело. Только вечером все прояснилось: меня готовили к обучению тайному языку догонов - "сиги со". Семь сановников олубару один за одним подходили ко мне и, протягивая различные предметы, произносили слова, ожидая, что я повторю их. К моему изумлению, я мгновенно запоминал любое сказанное слово и мог безошибочно повторить его сколько угодно раз. Очевидно, все, что со мной проделывали, должно было обострить память и всецело настроить на обучение. За неделю я в совершенстве овладел тайным языком догонов. Как-то в один из дней меня отвели к небольшому, сочившемуся из-под земли роднику с зеленоватой водой, пахнущей аммиаком. Рядом находилось выдолбленное из цельного куска дерева большое корыто. Из множества пучков трав и растений приготовили ароматную ванну. С непонятными жестами и церемониями меня опустили в нее. С тех пор в течение четырнадцати дней я утром и вечером мылся в этом пахучем растворе. Меня все время не покидала мысль, - а не собираются ли мои догоны совершить обряд жертвоприношения? Не раз приходилось слышать, что в Африке это случается довольно часто. Не зря один из королей африканской страны был предан суду за каннибализм. Однако после последнего обряда все встало на свои места. После омовения на меня накинули белое сухое покрывало и тщательно обтерли тело. Когда накидку сняли, то оказалось, что я нахожусь в кругу четырнадцати старцев - патриархов Общества масок. По рукам пустили стебель растения сиреневого цвета. Каждый, откусив небольшой кусок, протягивал стебель соседу. Наконец, очередь дошла до меня. Едва я откусил кусок, как вокруг послышались радостные возгласы: меня дружески хлопали по плечу и голове. Очевидно, я был принят в их Общество и стал одним из олубару. Вечером меня привели в отдаленную конусообразную хижину, спрятанную в чаще деревьев. И началось то, что я так долго ждал и к чему так долго стремился. Усадив меня в особое сидение, знакомый по первому свиданию старик начал посвящать в скрытые, недоступные простым смертным эзотерические знания догонов. - Ты знаешь, что ты теперь олубару? - обратился он ко мне. - Да, знаю, Оумру. Я понял это. - Ты знаешь мое имя? - удивился он. - Ты пока не должен знать это. Еще не пришло время. Его имя я услышал случайно, - во время разговора двух олубару. Они, видимо, забыли, что я уже обучен языку "сиги со" и не особо стеснялись моего присутствия. На этот раз захотелось подчеркнуть мое некоторое преимущество перед ним, и я важно произнес: - Кроме Великого Амма есть другой Амма. Он белый. Он знает все. - Этого не может быть. Никто не может знать все. Мое имя тебе стало известно случайно. Никогда больше не делай этого. Не делай вид, что ты знаешь больше других, это не принесет тебе пользы, - наставительно выговорил мне старик. Я покраснел. - Краска стыда на твоих щеках говорит, что твоя совесть жива. Иначе тебе дорого могла стоить эта небольшая ложь. Маленькая неправда рождает большую, а там недалеко до предательства. Помни об этом, помни всегда, Аиолу. Этим именем теперь я тебя нарекаю. Ты знаешь, что он означает? - Да, знаю - лживый. - Это тебе урок, урок на будущее, урок на всю оставшуюся жизнь. Понял ли ты меня, Аиолу? - Понял, разумеется, понял, Оумру. И больше никогда, никогда не посмею сказать неправду. - Я верю тебе. Слушай, белолицый. Я расскажу тебе многое, очень многое. Ты узнаешь такое, о чем никто на Земле не знает, и не узнает никогда. Несколько твоих соплеменников были у нас. Мы им кое-что сообщили. Но ты узнаешь больше, намного больше. Ты выдержал испытание н стал наш, совсем наш. Ты стал олубару, настоящим олубару. Наши предки жили на Ара, спутнике Эмли йа, являвшемся вторым спутником Сиги толо, первым спутником которой был По... Из различных источников мне было и раньше известно, что догоны считают себя пришельцами со звездной системы Сириуса, то есть Сиги толо. ...Амма, Великий Амма создал яйцо Мира. Оно двигалось по спирали, излучая мельчайшие частицы, оставаясь невидимым и неслышным, построило спиральные звездные миры, множество пределов жизни, оно построило Йалу уло, в которой находится и Сиги толо, и Солнце. "Палу уло, Йалу уло", - замелькало у меня в мозгу. - Так это же Млечный Путь, наша Галактика!.." ...Аммо совершил четырнадцать оборотов. Так, крутясь и танцуя, он создал все звездные миры Необъятности. Он открыл "глаза Аммы". "Почему четырнадцать? - подумал я. И тут же словно осенило. Четырнадцать! Это ведь на языке сиги со - бесконечность. Да, именно бесконечность..." - Я вижу, Аиолу, ты увлечен своими мыслями, - старик прервал мои размышления. - Прости, Оумру, я весь внимание... - Амма создал первое живое существо - Номмо анагон-но. Он был мало похож на человека, этот Номмо, скорее на змею с множеством гибких членов и большими красными глазами. Только потом появился человек, это был Ого, предок Великого Лебе. Дети Ого создали новый мир, совсем новый мир. Они соорудили летающие ковчеги, на которых ринулись в пространство. Они обследовали множество миров и везде встретили разум. Все его носители разные - крылатые, ползающие, рогатые, но они были разумны, пусть непохожие на нас, но разумны. Они могли думать, мыслить, рассуждать. В каждом мире были свои цветы, свои растения, свои деревья, только одно растение было одинаковым у всех. Это растение - тыква. Оумру протянул мне зернышко тыквы. - Видишь эти семена? Они проросли во всех мирах Бесконечности. С них начинается жизнь во Вселенной. Великий Лебе доставил тыкву на Землю... Ты устал, Аиолу? - Н-нет, - пытался я возразить. - Аиолу, ты должен говорить правду и только правду. - Немного. Мы прервали нашу беседу. - Ты трудно воспринимаешь мои слова. Завтра мы пойдем в пещеру Риебуру. Там ты все увидишь, увидишь своими глазами, увидишь своей душой, своим телом, всем телом, Ты увидишь иной мир. Мир наших предков. Ты увидишь нашу Сиги, наши По и Эмме йа, наши Ару и Иу...

Эрнст Малышев

Робот-полицейский

Затравленно озираясь, убийца выскочил из зарослей, пересек небольшой ручей и бросился бежать по каменистому косогору, спотыкаясь о разбросанные булыжники. На его лоснящемся от пота черном лице, с выделяющимися белками испуганно бегающих глаз, играла злорадная усмешка: "Я все-таки сумел уйти... Они хотели на всю жизнь упрятать меня за решетку этого дома для психов. Как бы. не так! Подумаешь, укокошил трех "хлюпиков"! Мало я им врезал, будь у меня этот автоматик раньше, сунулись бы полицейские ублюдки со своими наручниками... Ну, теперь держитесь, грязные свиньи! Я вам покажу "патологическую склонность к убийству". Меня, Джона Солдери, лучшего бейсболиста штата Техас, поставить вне закона... Но до чего же ловко я надул этих вонючек в белых халатах! Представляю рожу белокожей шлюхи Линды Гарней, когда она узнает, как я их обвел вокруг пальца. Выискалась специалистка по психической патологии, нашла неполноценного... Жаль, не придушил, когда с меня сняли смирительную рубашку. Мне бы только до автострады добраться, там перехвачу какую-нибудь машину и устрою им маленький бордельчик". В то безмятежное летнее утро, когда грохот выстрелов расколол тишину безоблачного техасского неба, начальник управления полиции штата Дин Митчел проснулся по обыкновению рано. По укоренившейся многолетней привычке он сразу же потянулся к кнопке видеофона - выяснить оперативную обстановку. Но резкий прерывистый зуммер опередил его: "Чрезвычайная ситуация! Из специального дома для умалишенных, с агрессивными наклонностями, задушив охранника и завладев его оружием, в невменяемом состоянии сбежал убийца Джон Солдери. Вооруженный маньяк, завладев машиной, движется в сторону Далласа". Через несколько минут Митчел сидел в своем кабинете; наблюдал на экране за становившейся с каждой секундой все более опасной ситуацией и слушал переговоры между преследовавшими преступника двумя патрульными полицейскими и сотрудниками дорожной полиции. Наконец, Митчел объявил: - Принимаю руководство операцией на себя. Срочно направить в район преследования три группы захвата. А возглавить их поручаю лейтенанту Дорнеру... Динамик доносил короткие, полные драматизма сообщения: "Сержанты Линг и Гордон ранены, но преследование продолжают..." Обстановка складывалась предельно экстремальной. Несколько лет назад преподаватель Высшей полицейской школы профессор Брайт после изобретения бионикса - пластического материала, из которого фирма "Дженерал электрик" стала изготавливать биороботы для работы на конвейерах, - решил создать биоробота-полицейского. Несмотря на относительное сокращение преступности в стране, на руках у населения находилось свыше трехсот миллионов единиц огнестрельного оружия - практически по одному на каждого жителя, включая грудных младенцев и стариков. Никакие, даже самые жестокие меры не могли заставить торговцев смертью прекратить этот прибыльный бизнес. Благодаря различного рода ухищрениям и уловкам квартиры американцев заполнялись разнокалиберными пистолетами, автоматическими винтовками, автоматами. Эту воспитанную десятилетиями всепоглощающую страсть населения Америки к приобретению оружия не могли уже изжить ни 59 поправка к Конституции, ни полное уничтожение запасов ядерного и химического оружия всеми странами, ни заключение соответствующего пакта с Советским Союзом и другими странами социалистического лагеря. Не случайно в стране под мирным небом гремели выстрелы и гибли люди, при этом больше всего погибало полицейских, призванных охранять и защищать честь и покой граждан Соединенных Штатов Америки. Не проходило и месяца, чтобы какой-нибудь взбесившийся маньяк, взявшийся за оружие, не пристрелил бы зазевавшегося прохожего или не ворвался бы в дом, убив при этом всех членов семьи, не щадя детей и женщин. Видеостереофильмы ужасов и насилия наводнили страну, и немудрено, что сценарии некоторых из них использовались убийцами-психопатами. Вполне естественно, что больше всех доставалось в таких случаях блюстителям порядка. Профессор Брайт поставил перед собой задачу создать интеллектуального биоробота-полицейского, который, внешне не отличаясь от человека, мог выполнять функции дорожной полиции, патрульные и самое главное - находить и обезвреживать преступников-убийц,.. Три месяца сержант Том Пирке исправно нес дорожную и патрульную службу, не вызывая ни у кого сомнений, что этот рослый, широкоплечий блондин в фуражке с кокардой и с полицейским жетоном на груди, является обыкновенным человеком из плоти и крови. Но это был созданный профессором биоробот с искусственным запрограммированным интеллектом, об истинном происхождении которого знали в штате только четыре человека, в том числе начальник полицейского участка Рон Бродбери. Биоробот исправно нес службу: проверял документы у" лихих водителей, превышающих скорость, патрулировал на своей машине улицы ночного Далласа. Он имел на своем счету уже несколько задержаний, например, двух торговцев наркотиками и грабителя, пытавшегося взломать дверь антикварного магазина. Для окончательной проверки биоробота, перед выпуском его для серийного изготовления требовались испытания в экстремальной обстановке. Ее-то профессор и ждал, постоянно поддерживая связь с полицейским управлением штата. Когда лейтенант Бродбери прерывающимся от волнения голосом сообщил Брайту о чрезвычайно опасном вооруженном преступнике, мчавшемся по шоссе к автокемпингу, находившемуся вблизи города, профессор мгновенно оценил ситуацию: более подходящего случая для испытания не придумать. Связавшись по каналу личной связи с биороботом, профессор коротко сформулировал .ему задачу, основной целью которой являлось: "Найти и обезвредить преступника". Сержант Пирке, получив задание, резко нажал педаль акселератора, и машина рванулась в сторону автострады № 5. Между тем события на автостраде разворачивались с калейдоскопической быстротой. Когда Солдери, угрожая автоматом, остановил голубую "Тойоту" и безжалостно вытряхнул из нее владельца, швырнув его на обочину дороги и полоснув по нему автоматной очередью, он уже знал, что будет делать дальше: раньше бывал в этих местах, когда развозил по городам штата фрукты на большегрузных грузовиках. "Неподалеку от Далласа есть автокемпинг, там захвачу десятка три заложников, потребую выкуп и самолет... Затем рвану на какой-нибудь островок в Тихом океане, прихватив с собой пару... нет, пожалуй, две пары смазливых девчонок, да и позимую с ними под лучами тропического солнца..." - зловещая усмешка тронула его губы. Увидев несущуюся но шоссе голубую "Тойоту" и поняв, что за рулем наркоман или преступник, сержанты Линг и Гордон вскочили в патрульную машину и кинулись и погоню. В ответ на звуки сигнальной сирены и требование остановиться, из "Тойоты" раздалась автоматная очередь, косо резанувшая по лобовому стеклу. Не выпуская руля, вытерев зажатой в левой руке фуражкой капли крови, сочившиеся из ранки выше виска, - одна из пуль все-таки задела, Линг нажал на педаль газа. Поравнявшись, полицейская машина на всем ходу стала бить в левый бок "Тойоты", пытаясь прижать ее к обочине, та вильнула и угодила в кювет. Из нее с короткоствольным автоматом в руках выскочил негр, что-то завопил диким голосом и резанул длинной очередью по бросившимся на него полицейским. Тяжело раненный в обе ноги, Гордон упал, открыв стрельбу по бегущему зигзагами преступнику, а раненный в плечо и руку Линг начал .его преследовать. Несколько минут продолжалась эта неравная гонка между истекающим кровью сержантом и крепким тренированным преступником. Добежав до находившейся неподалеку автостоянки, Солдери вскочил в грузовик и направил его на обессиленного, обескровленного Линга, - сшиб сержанта на твердое полотно, затем развернул машину и дважды проехался по залитым кровью останкам, потом снова выехал на шоссе... Группы захвата под руководством Дорнера застали умирающего Гордона, который успел им все рассказать, и страшную картину раздавленных кусков человеческого тела. Когда Пирке, в электронном мозгу которого звучала одна и та же фраза "Найти и обезвредить", - получил дополнительную информации, профессор переключил свой личный канал связи с ним на полицейское управление. Убийце до автокемпинга оставалось проехать всего 4 мили. Приняв все сообщения, Митчел взглянул на видеокарту и похолодел от ужаса: грузовик преступника с преследовавшими его тремя машинами захвата приближались к кемпингу. Над сотнями беспечно отдыхающих, ни в чем не повинных людей нависла смертельная опасность. Едва проскочив автокемпинг, Пирке увидел летящий на него грузовик. Бросив машину влево, Пирке резко затормозил и подставил правый бок своего автомобиля под несущуюся многотонную массу. Раздался дикий визг тормозов, глухой удар и скрежет, - грузовик, подмяв под себя автомобиль Пиркса, остановился. Толчком ноги распахнув дверцу, убийца выскочил на дорогу и, взмахнув автоматом, замер от неожиданности. Перед ним, широко расставив ноги, с высоко поднятой рукой, стоял высокорослый блондин в полицейской форме, но без головного убора. "Что за чертовщина? - пробормотал ошеломленный Солдери. - Как этот "коп" умудрился выскочить, ведь у него не было ни одного шанса выжить..." С криком: "Ну, ладно, полицейская собака, сейчас я продырявлю твою шкуру!" - Солдери нажал на спусковой крючок и повел стволом автомата по неподвижной фигуре блюстителя закона. Когда испещренный автоматной очередью, но совершенно невредимый полицейский сделал шаг вперед, доставая из кармана наручники, Солдери выронил автомат из рук и неожиданно тонким голосом завопил от страха. Схватившись за голову, он медленно опустился на дорогу. Затем безропотно протянул руки, кисти которых обхватили стальные браслеты. Передавая убийцу подоспевшему с группой захвата лейтенанту, Пирке указал на семь пулевых отверстий на своей груди и невозмутимо произнес: "Не мешало бы мне заменить мундир, лейтенант,.."