Последний эльф из Атлантиды

А еще говорят, будто эльфы не умирают…

Фортинбрас Стукк встал, сделал шаг и невесомо-легким движением закрыл покойному глаза. Он провел здесь весь вчерашний вечер и всю ночь, потому что хоббит ли, эльф, верзила или гном, да хоть орк поганый, не важно — всегда должен найтись тот, кто посидит рядом и проводит в неведомое. Туда никто не должен уходить в одиночестве. Так заведено спокон веку, и заведено правильно.

Кто сказал, будто эльфы не умирают?

Рекомендуем почитать

Эльфы… альвы… сиды… фэйри… волшебный народ… дети судьбы. Кто они такие? Бессмертные, но кровь не пьют (даже в сумерках). Изысканные, но в лакированных гробах не спят. Любят музыку, но плохо переносят оперный вокал и тишину кладбища. А еще эльфы редко пахнут сырой землей. А если и ездят отдыхать за границу, то только морем, через Серые Гавани, и только на Запад. Такое уж у них хобби…

Двадцать шесть историй о бессмертных существах, которые, к тому же, не зомби и не вампиры! Эти истории заставят вас плакать от смеха и смеяться от ужаса. Лучшие мастера рассказа Генри Лайон Олди, Святослав Логинов, Олег Дивов, Мария Галина, Владимир Васильев. Молодые звезды Наталья Щерба, Ольга Онойко, Тим Скоренко, Юлия Зонис, Александр Шакилов. И многие другие – в самой эльфийской книге российской фантастики!

Кстати, самое главное…

Как вы считаете, что думают честные хоббиты обо всех этих возмутительных эльфах? И думают ли вообще?

Пожалуй, самое время раскурить трубочку и послушать…

Старший инспектор Мэтьюс — личность весьма беспорядочная даже для человека. Он постоянно забывает надеть шляпу или повязать галстук, его запонки обнаруживаются в самых неожиданных местах участка, карманно-башенные часы или спешат на пять минут, или опаздывают на пятнадцать, а месяц назад он явился на службу в домашних тапках. Но при этом вечернему ритуалу «инспектор собрался домой» мог бы позавидовать любой гном, а уж эти коротышки знают, как быть помешанным на пунктуальности.

Шеффер казался чересчур юным для командования подлодкой, да, собственно, и был таким — двадцать четыре года, лихо подкрученные усики, жидкая бородка, узкие плечики и великоватая фуражка. Он ехидно усмехался, чуть кривя рот на левую сторону, и пах молоком, как пахнут толстощекие упитанные младенцы, только-только покормленные матерью. С Дёницем он держал себя нагло, точно не всемогущий гросс-адмирал стоял перед ним, нахмурив высокий лоб, а какой-то лейтенантик, которого нужно было проучить за небрежно выполненный приказ.

Книгохранилище ратуши оказалось громадным круглым залом. Его стены плавно перетекали в высокий сферический купол потолка, а ряды книжных шкафов сходились к середине, образуя многолучевую звезду. В самом центре, на небольшом помосте, стояли знаменитые песочные часы на бронзовых осях — символ Эльфограда.

Военачальник Сартр подошел ближе: золотой песок мерно тек бесконечным ручейком, но равное количество песчинок оставалось в емкостях часов без изменений, — не убывая, и не наполняясь.

— Нет, сэр, вы не можете объявить это имущество своим.

— Но почему?! — юное дарование отчаянно взмахнуло руками. — Хозяин его бросил!

Я тяжело вздохнул.

— Потому что хозяин против.

— Но он мертв! Разве это не делает данную вещь ничейной?

Странная конструкция в углу кабинета слегка пошевелилась.

— А чего это вы решили, что я мертв?

Кладоискатель даже задохнулся от возмущения:

— Да вы… да я… только посмотрите на себя! Кости и… кости! И железяки торчат! Чтобы кости не распадались.

Астра перестала расти.

Мы поняли это, когда забронзовели горгульи на ее аркбутанах.

Так изменялись дома. Вначале выбрасывали побеги из скверного бетона: сталактиты, полуколонны, которые крошились под пальцами. Спустя пару дней материал перерождался, становился прочней и надежней — гранит, кирпич, кафель, мрамор… Металлы внутри конструкций формировались долго: неделями, иногда месяцами. Если дому хотелось, он мог остановиться на стали и титане. Дольше всего почему-то рождалась бронза. Но если где-то на фризах или куполах проглянул ее желтоватый оттенок, значит — все, дом закончил с самоизменением и теперь успокоится. И если в нем кто-то живет, они тоже могут успокоиться. Не ждать каждую ночь внезапной перепланировки, не бояться, что дом решит поэкспериментировать с водопроводом или лифтовыми шахтами.

— Слышь, сосед, давай по пятьдесят? — На пороге стоял изрядно поддавший Арагорн.

Внушительный живот его оттопыривал не столько полосатую, сколько пятнистую от жира тельняшку с обрезанными рукавами. На левом плече у соседа красовалась наколка следопыта с рунами, на правом — череп с парашютом.

После Войны Арагорн требовал выделить ему хотя бы пятнадцать соток под королевство, но получил от мэрии лишь двушку в панельной высотке на окраине. Он завел себе самогонный аппарат, привычку в нетрезвом виде мочиться с балкона и допотопную пишущую машинку. Последнюю — чтобы рассказать потомкам о героическом прошлом, однополчанах и вообще. Иногда отдельные щелчки доносились из-за стены после очередного его скандала с Арвен, все грозящейся уйти от мужа-алкоголика. Детей у них не было.

Толпа под окнами «Софт-Вира» собралась, как для стихийного митинга. Тротуара на всех не хватало, и люди уже стояли на проезжей части, презрев угрозу оказаться под колесами в угоду извечному любопытству.

Я презрительно сплюнул и поморщился. Пробиваться сквозь ряд человеческих спин наверняка будет сложнее, чем ввинтиться в самый плотный рыбий косяк. Сорок три минуты назад вызов шефа застал меня в океанариуме, перед погружением. И теперь все планы побыть далеко от людей, в компании молчаливых кораллов, рыб и медуз, пошли прахом.

Другие книги автора Андрей Дмитриевич Балабуха

В тот день я задержался на работе. Вышел на улицу и почувствовал, что вот сейчас просто умру от голода. Согласитесь, что для здоровенного двадцатипятилетнего оболтуса выпитый в полдень стакан чая и пара бутербродов! И когда, наконец, в нашем КБ организуют столовую? Сколько лет твердим об этом на каждом профсоюзном собрании, а воз, как говорится, и ныне там.

У ворот Иоанновского равелина стояли на скамейке прикрытые клеенкой дымящиеся корзины, и две женщины бойко торговали пирожками. Я споткнулся о кабель, который тянулся из ленфильмовского автобуса к «юпитерам» в проеме ворот, — опять в крепости снимали какой-то фильм. Сглотнув слюну, сунул руку в карман, на ощупь вытащил два двугривенных и протянул продавщице.

Андрей Балабуха родился 10 апреля 1947 года. Окончил семь классов 157-й средней экспериментальной школы Академии педагогических наук (бывшей гимназии принца Ольденбургского), два года учился в Ленинградском топографическом техникуме, в 1970 году окончил 12-ю ШРМ Октябрьской ж.-д. Работал топографом, шлифовщиком на зеркальной фабрике, фотографом в Центральном военно-морском музее, рентгенодефектоскопистом на листопрокатно-штамповочном заводе, легководолазом, прошел путь от чертежника до начальника отдела строительства и генплана в проектно-конструкторском бюро Управления местной промышленности. В 1966 году участвовал в создании коллективной радиоповести ленинградских писателей-фантастов «Время кристаллам говорить». Первый рассказ «Аппендикс» был опубликован в 1967 году в ежегоднике «Фантастика» издательства «Молодая гвардия». С 1974 года — профессиональный литератор. Член Профессиональной группы писателей при Ленинградском отделении Литфонда РСФСР, затем — член Союза писателей СССР и Союза писателей Санкт-Петербурга; председатель секции фантастической и научно-художественной литературы. С 1983 года соруководитель (совместно с Анатолием Федоровичем Бритиковым), а с 1996 года — руководитель Студии фантастики. В 1994–1999 годах президент благотворительного литературного Беляевского фонда. Автор многочисленных переводов с английского, публицистических статей. В 1999 году избран членом-корреспондентом Метрологической академии Российской Федерации.

— Пошли на третий, — сказал Баркан. Он имел в виду третий виток облета. Поскольку он ни к кому в отдельности не обращался, ответа не последовало. Впрочем, ответа Баркан и не ждал. Он слегка ослабил ремни, но оборачиваться не стал: чем заняты остальные четверо, было ясно и без того. Баркан отчетливо представил их себе. Штурман Бурдо, работа которого уже практически кончилась, сидит сейчас с закрытыми глазами и мечтает. О чем? Трудно сказать. Но одно можно утверждать с точностью — мысли его не там, внизу, а на Земле, в Академии Космонавигации. Он, наверное, больше всех думает о возвращении. Оно и понятно — годы дают себя знать. И Баркану понять это гораздо легче остальных: он и сам не намного моложе… А юная троица, пожалуй и после трех месяцев полета все остается внове, мужественно вперила взгляды в экраны и ждет посадки. Сейчас они чувствуют себя героями-космопроходцами. В конечном счете именно они ведь добились организации этого перелета. Неразлучная тройка — Банах, Белин, Беляков: бортинженер, врач и связист.

Через систему Ксении проходит неизвестный объект, предположительно исскуственного происхождения. Отправленный на перехват и исследование этого небесного тела, экипаж Бориса Болла опознает в объекте космический корабль «Велос» более трехсот лет назад направленный на ныне уже закрытую и загадочную планету, на которой происходят соврешенно непонятные и опасные вещи и получивший в последствии название Карантин. 

Похоже что «Велос» побывал на той планете и смог улететь оттуда. Какие загадки он несет сейчас в себе?…

Сегодня заговорщики собрались в доме Мелиссандра Стукка в последний раз. Дом, собственно, был уже продан, и деньги за него полностью получены, причем солидным мингириатским золотом, но по цене достаточно разумной, чтобы новый владелец — брандмейстер Перегар Водкинс из Переселья — согласился вселиться только на следующей неделе. Так что покуда они по-прежнему оставались тут полными, хотя уже и не полноправными хозяевами.

Последним, сгибаясь под тяжестью рюкзака, пришел Пишегрю Бар-Сукк.

Работать по утрам не любит никто — а уж хоббиты меньше всех. Утречком порядочному хоббиту надо: во-первых, выспаться, а для этого встать надлежит поближе к полудню; во-вторых, позавтракать, а на это серьезное занятие отводить меньше двух часов грешно; в-третьих, вдумчиво перекурить, что означает минимум три трубки. За этим последним занятием, правда, можно заодно обдумать дела, которыми предстоит посвятить день. Так то порядочным! А здесь собрались те, кому на приличную нору где-нибудь в Засельи, скажем, да чтобы с каким-никаким участком, еще вкалывать и вкалывать. А вкалывать приходится и по ночам, и по утрам. Какая уж тут порядочность — один распорядок!

На планете с непроходимой сельвой 4 базы разных стран. После прибытия грузового корабля с Земли появились случаи нарушения сухого закона. Поначалу думали, что контрабандно провезли пару ящиков виски, но для 400 человек, находящихся на базе, они уже давно должны были кончиться, а пьянство все продолжалось и продолжалось. Лишь по счастливой случайности удалось установить причину пьянства.

Забудьте, чему вас учили в школе. Не верьте «профессиональным» историкам.

Не считайте учебник истиной в последней инстанции.

История никогда не была точной наукой – она перенасыщена мифами. Прошлое полнится людьми, безвинно проклятыми и оклеветанными или, наоборот, незаслуженно возвеличенными.

Князь Святополк не был Окаянным, царевич Дмитрий – самозванцем, Ричард III – злодеем, а Александр Невский – Святым. Вымышлены подвиги и Сусанина, и «героев-панфиловцев».

Все было совсем иначе.

Как? Читайте новую сенсационную книгу Андрея Балабухи!

Носовский и Фоменко отдыхают.

Популярные книги в жанре Фэнтези

Это фанфик к серии о Гарри Поттере. Изначально его писал Миротворцев(1-7 главы), через 2 года некто под псевдонимом Jelly в комментах к фанфику (http://www.fanfics.ru/index.php?section=3&id=555) выложил ссылку(http://slil.ru/26459591) на собственное продолжение "Твари" 

Город — в кольце осады войск владетельного Генриха Визе, и помочь осажденным в силах лишь могущественный союзник — Вельф Аскел. Но чтобы просить Аскела о помощи, кто-то из горожан, рискуя собственной жизнью, должен выбраться за стены. И тогда начинает свою игру таинственный юноша, зовущий себя Странником. Единственный, кому удается снова и снова совершать невозможное. Лучший из разведчиков. Стремительнейший из гонцов. Бесстрашнейший из воинов. Странник быстро становится доверенным слугой Вольфа. Но почему юноша скрывает свое имя? Кто он в действительности?! Какими силами владеет?!

На принудительные работы под конвоем следует небольшой отряд. Им предстоит пересечь жуткий лес, насленный чудовищами. Но как быть, если конвоир внушает больший страх, чем лесная нежить?

Гильем Аквитанский, сеньер де Ланже.

Они остановились на опушке.

– Не стоит идти дальше. Не хочу, чтобы нас увидели, – сказала старшая из женщин.

– Что за беда! – фыркнула юная девушка. – Мы так одеты, что стража примет нас за простолюдинок.

В своей наивности она не догадывалась, что именно этого и следует опасаться.

Женщина, не сдвигая капюшон плаща, смотрела из-под руки на башни замка, высившегося перед ними. День был солнечный, но ветреный, тени башен, казалось, колыхались на траве.

Рульк Великий Предатель на свободе. Тысячу лет он совершенствовал адскую машину, с помощью которой надеялся завоевать господство над миром. Но чтобы управлять ей, ему необходима уникальная способность Караны, обладающей даром чувствительницы.

Карана и ее возлюбленный Лиан попадают в исчезающую Ночную Страну. Только Рульк может открыть врата и отправить их обратно на Сантенар. Но Карана боится, что он подчинит себе юношу.

Иггур и Мендарк, заклятые враги Рулька, пытаются вытянуть энергию из скалы. Они должны запечатать врата, прежде чем Рульк перенесет на Сантенар свое изобретение. Если им не удастся это сделать, мир окажется во власти карона. Но в случае успеха Карана и Лиан будут обречены навеки остаться в Ночной Стране.

На мир наползает тень. К стенам светлого града Кременчуга идет орда хана Алтына, черного мага, чье колдовство заставляет дрожать землю. Остановить непобедимое войско можно только божественным оружием, укрытым далеко в горах. На поиски отправляются во главе небольшого отряда витязи Лют и Буслай. Они как цепные псы – всегда на страже покоя своего народа. И готовы даже спуститься в ад, если это необходимо ради выполнения долга.

Повесть о байкерах, мистике, свободе, Трассе.

Тексты, написанные выделениями желез органов осязания на дегерменизированных семенах акации, уложенных рядами в конце узкого изломанного туннеля, были обнаружены на одном из самых глубоких уровней колонии. Именно упорядоченное расположение семян и заинтересовало исследователей в первую очередь.

Содержание их отрывочно, перевод приблизителен и допускает различные толкования, однако тексты, безусловно, заслуживают внимания хотя бы из-за их поразительного отличия от любых других известных нам муравьиных текстов.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Рисунки В. Колтунова

В бесконечно длинных коридорах, где царил полумрак, шаги раздавались удивительно громко. Клак… клак… Казалось, этим галереям, куда никогда не проникал дневной свет, не будет конца. На гладком, как стекло, паркете, отражались блики неярких электрических ламп. Клак… клак… У массивной двери шаги на какое-то время затихли. Послышались звяканье ключей, скрежет петель.

— Проходите…

Еще один коридор, конец которого теряется вдали. Человек высокого роста, шедший впереди, выглядел предельно истощенным. Надбровные дуги нависали над двумя затененными провалами, в глубине которых едва можно было различить глаза. Он смотрел прямо перед собой.

Один американский исследователь справедливо заметил, что советский сатирик был самым изобретательным в мире, поскольку только он, имея всего две-три разрешенные властями темы для творчества, был способен сочинять бесчисленное множество вариантов. На наш взгляд, определение «бесчисленное множество вариантов» относительно автора этого тома следует дополнить словами — «удивительно умных, тонких и многомерных»…

Григорий Горин предлагает читателям «Газеты.Ru» придуманную им интерактивную игру. Он рассказывает историю, а вы решаете — правда это или вымысел. Сейчас автор объяснит вам правила поподробнее. А первая история завтра.

Чем скорее и неотвратимей уходит от нас XX век, тем сильнее он затягивается паутиной таинственности и ностальгических воспоминаний, которые пока еще существуют на уровне сплетен и исторических анекдотов, но постепенно и неотвратимо кристаллизуются в неоспоримые факты…

Сборник Григория Горина состоит из широко известных, идущих во многих театрах страны пьес: «…Забыть Герострата!», «Тиль», «Тот самый Мюнхгаузен…», «Дом, который построил Свифт», «Феномены», «Прощай, конферансье!».