Посланница судьбы

Севинч больше нет…

Похоже, я потеряла ее. Куда я не ходила, в какие только двери не стучалась в поисках Севинч. Целую неделю прожила в тревоге и беспокойстве.

Неужели ее и в самом деле больше нет?..

С уходом Севинч меня покинули радость, удача, везение. Я чувствую себя такой беспомощной, такой жалкой, словно упустила птицу счастья. А мне нужно поделиться своими печалями — иначе тяжело. Где же ты, Севинч? Где?..

У нее были голубые глаза, каштановые волосы.

Другие книги автора Сахиба Абдуллаева

Когда-то меня называли «сыном Ходжи-ака[1]». И я уверена: вы представляете меня этаким-послушным и очень прилежным пай-мальчиком. Ошибаетесь. Я вовсе не мальчик, — девочка. Спросите: а при чем «сын Ходжи-ака»? Правильно спросите. Но Давайте-ка я лучше расскажу все по порядку. С самого начала.

Вообще-то меня зовут Угилой.[2] По обычаю, этим именем родители называют дочь, когда надеются, что следующим обязательно будет мальчик… Если честно, имя мое мне нисколечко не нравится. Звучит совсем не современно. В конце концов, не называют же самого младшего в семьях, где одни мальчики, «Девчонкой»!

Еркин взял из гнезда компактную пластинку, повертел в ладони, задумался. Затем вложил ее в компьютер голографических изображений и взглянул на клавиши. Сверхчувствительный компьютер мгновенно включился от взгляда, и по комнате медленно разлилась нежная мелодия. Погас свет, на черном фоне ожили объемные изображения. Они выглядели настолько большими, что Еркину пришлось отступить подальше, в угол отсека. Там он расположился в удобном мягком кресле…

Человек не может жить на Солнце, не может даже просто коснуться его и не сгореть при этом. Такое доступно лишь солнечному человеку, огненному, способному впитывать солнечный жар всем своим прозрачным телом. Но исполнив предназначение, сын небес должен вернуться на Землю и стать земным человеком.

Камал нарисовал диковинное существо — странное, фантастическое создание. В осмысленном взгляде его, напоминавшем взгляд человека, затаилось неотразимое страдание. Так обычно смотрят больные дети.

Животное, которое изобразил Камал, пожалуй, отдаленно напоминало антилопу. У нее, этой причудливой антилопы, — крылья, только совсем не похожие на крылья птиц. Они — в форме квадрата, и края их свисают. Мальчик и сам бы охотно улетел с этой антилопой, но для этого надо было рисовать и себя тоже.

После смерти матери Дильбар уже давно чувствовала себя одинокой, осиротевшей. А недавняя перебранка братьев вконец расстроила ее. Ну кто мог знать, что ссора племянников из-за игрушки перерастет в большой скандал. Чего только не наговорили друг другу невестки, заступаясь за своих детей. А результат?.. Страшно подумать: братья стали врагами. Теперь будут строить забор — делить двор пополам.

Прикованная к постели, Дильбар хорошо понимала, что она лишняя в доме. Больно щемило сердце. Раньше хоть невестки по очереди ночевали в ее комнате, а после той злополучной ссоры девушку стали оставлять ночью одну. И уже не так регулярно приносили еду больной золовке…

Светлая ночь. Прожекторы по краям хлопкового поля светят, словно звезды. Тишину нарушает передвигающийся робот — сборщик хлопка. За спиной машины, убирающей одновременно с двадцати грядок — чистая земля. В междурядье проложены эластичные трубы. По одним поступала вода для капельного орошения, по другим — собранный роботом хлопок отправлялся на автоматический хлопкоперерабатывающий завод.

…Дильноза сидела в центре управления станции с экранами кругового обзора и следила за ходом уборки. Дильноза подняла глаза на ночное небо. Яркая звездочка струила голубоватые лучи сюда, за миллионы километров, предназначая их Дильнозе и ее товарищам. Девушке стало тоскливо.

Покончив с утренними хлопотами по дому, Умризиеда[1] вышла на балкон, бросила взгляд на улицу. Она любила наблюдать город с высоты. Это в самом деле необычно видеть все сразу. Дома, площади, скверыкак на ладони. Немногочисленные прохожие не спеша гуляют по широким тротуарам. По проезжей части бесшумно проносятся автомобили, в поле зрения попадают пролетающие в разных направлениях самолеты.

Внезапный вой сирены нарушил приятную, успокоительную тишину. Подъехавшая к дому машина «Санитарной инспекции» остановилась как раз под балконом Умризиеды: из автомобиля вышли двое — один высокий, второй понижев черных халатах, с полумасками-распираторами на лицах. Огромные захваты в их руках, напоминающие щипцы для углей, сверкнули на солнце.

Вуло — лазерный человек, созданный на главном компьютере вычислительного центра Министерства Внутренних дел. Компьютер по имеющейся фотографии и описанию черт характера человека создает его голографический образ — Вуло. В необходимых случаях может проводиться и воздействие на совесть человека.

Дежурный милиционер снял трубку, набрал номер абонента и, когда на другом конце провода ответили, взволнованно произнес:

— Алло! Закир Агламович! Вы меня слышите? Приезжайте немедленно в центр!.. Следователя нет в кабинете… Именно так — нет! Видимо, отбыл на место происшествия…

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Дмитрий Тарабанов

ОПЕРАЦИЯ "РЫБКА-КАСКАДЕР"

РАССКАЗ

У озера скопилось столько народу, что негде было яблоку упасть. Все напряженно ждали начала. На берегу, на мощеной камнем платформе стоял человек, одетый во все белое. Внимание всех было сосредоточено именно на нем. Человек старался казаться невозмутимым, но в душе у него бушевала буря. Он отвернулся, чтобы не было видно, как он перекрестился. Затем повернулся и достал из кармана белоснежного пиджака предмет. Предметом оказался плоский камень. Камень как камень - ничего примечательного. Одна из телевизионных камер подъехала к нему угрожающе близко. Тотчас на экран, высившийся над платформой, вывели изображение камня, зажатого между большим и указательным пальцами. Теперь его можно было рассмотреть, вплоть до пупырышек на его поверхности. Формой он был - правильный диск с тщательно заостренными краями. Белый, под цвет смокинга. Затем забила барабанная дробь. Человек набрал в легкие побольше воздуха, замахнулся и метнул камень. Публика в ожидании замерла. Наконец камень коснулся глади спокойного озера и подпрыгнул. Еще и еще. Каждое прикосновение камня к зеркалу воды сопровождалось стуком сердец у зрителей, бьющихся в унисон. Каждый молча вел про себя счет, еле успевая за молниеносными движениями голыша. Двенадцать. Двадцать три. Тридцать один. И тут камень стал растрачивать свои силы. Вот еще и он погрузился в мутную глубь озера. Он вымотал себя и тут... ...Как будто что-то предало ему новых сил. Он с яростью, упорно, понесся, рассекая водное пространство перед собой. Зрители молча продолжали счет. Тридцать девять. Сорок шесть. Пятьдесят восемь. Наконец промежутки между прыжками стали меньше. Камень пулеметной очередью застрекотал под водой. Беспорядочные брызги полетели в разные стороны от голыша, который был уже не в силах держаться на поверхности. Он споткнулся и погрузился под воду. Еще несколько секунд длилось молчание в рядах, будто люди ожидали, не вознесется ли камень из темных пучин и не бросится ли в безумную скачку. Наконец зрители возликовали. Шестьдесят шесть раз! Безусловно, звание Рекордсмена Гиннеса теперь его. Человек в белом улыбнулся толпе и рухнул на пол.

Дмитрий Тарабанов

ВРЕМЯ ПО ОПРЕДЕЛЕНИЮ

рассказ

Олегу Овчинникову. Чудеса и впрямь случаются.

Пропихивая руки в рукава старенькой дутой куртки, я случайно глянул на запечатанную коробку счетчика на стене. Пломба была на месте беспорядочно намотанные ниточки и бляшка печати - но диск не двигался. Даже красная полоска деления замерла у края. - Ир, а у тебя счетчик повесился, - сказал я. - Да ну? - она стояла возле зеркала и потягивалась. Домашний топик желтого цвета был заляпан бурыми пятнами кофе. - Ей богу. - Я намотал на шею шарф с белой эмблемой "Пума" и застегнул курточку. - Интересно ты электричество отматываешь. У себя что ли так сделать. Электрокамины мне за месяц уже, наверное, столько намотали... - я протянул ей потертый пакет с "нюшными" зарисовками. - Подержи, пожалуйста. - Что за глупая привычка надевать обувь после того, как курточку напялишь? - она приняла ручную кладь и воровато извлекла перехваченный резинкой рулон бумаги. Пакет выскользнул из ее рук и распластался на полу. Внутри что-то звякнуло. - Ты мне карандаши так все побьешь, - проворчал я. Ирка хихикнула. Развернув зарисовки, она недовольно скривилась. - Что ты сделал с шеей? - простонала она. - И грудью! Бумагу чуть насквозь не протер... - Меньше вертеться надо было, - я выпрямился. - Настоящая ню по определению позирует недвижимо в течение двух часов. - По определению, у меня задница затекла, - перекривляла она. - На таком морозе лежать с одной драпировочкой... - Тебя бы в Грецию к киникам. Приняли бы с распростертой душой, - я забрал у нее ватман и, скатав, снова скрепил резинкой. - Поклонники женских красот, киники эти? - она выгнулась перед зеркалом, собрав темные волосы в нечто фонтанообразное. Смотрелась она вполне самодовольно. - Циники, по-нашему. Ирка изумленно уронила руки, потом собралась и показала язык. - Я пойду, - я кивнул в сторону обитой подранным поролоном двери. - Гонорар скоро? - Как продам. Открывая замок входной двери, я снова посмотрел на счетчик. Он не то, чтобы не вертелся, даже не жужжал. Замер. Или, скорее, замерз. - Научишь, как ты это делаешь. - Что - делаешь? - Отматываешь счетчик. - А я его не отматываю, - она дернула плечами, отчего просторный желтый топик с когда-то ультрамодной фразой "Tomy Girl" подпрыгнул. - Это он сегодня сам. Протестует. - Электрикам скажешь... - я вышел за дверь и помахал рукой. - Давай, закрывайся. Выхолаживаешь квартиру. Простудишься - меня виноватым сделаешь. Киник. - Как продашь, заходи еще, - она подмигнула и хлопнула дверью. Как продам, обязательно зайду, - пообещал я себе и, отыскав в неожиданно опустившейся тьме лестницу, стал спускаться.

Дмитрий ТАРАБАНОВ

ВСЕ КЛЮЧИ ОДНОЙ ПЕЧАТИ

рассказ

1

Флоренция, 11 Ноября 1999 г. Кабинет Ричарда Брайтона.

- Это почерк нубнов, - заключил Ричард, рассматривая при помощи лупы рисунок на форзаце книги. - Поэтому я сразу решил, что она краденая. - Нубны, - повторил Рудольф, осторожно перенимая из рук архивариуса книгу. - Никогда не приходилось о них слышать. Ричард покачал головой. - Это не из-за вашей неосведомленности, уважаемый мистер Ваннерманн. Нубны просто следят, чтобы о них знало как можно меньше людей. Или вообще не знали. - Довольно странный экслибрис. Видно, что работал профессионал, но я не знаю ни одного частного коллекционера с таким символом библиотеки. - Вы все еще не желаете согласиться, что книга принадлежит племени полузабытых монахов. - Знаете, Ричард, не каждый день появляются конкуренты с такими книжками, - он любовно прогладил пальцами кожаную поверхность книги. - Это человеческая кожа, не так ли? - Прошу прощения, но вы ошиблись. Книга принадлежит периоду, когда переплет делали более гуманными методами. А конкурентами, как вы сказали, у них больше прав считать вас. Сколько вы уже этим занимаетесь? - Не меньше четырнадцати лет, - ответил Рудольф. - Вынужден согласиться, что вы весьма преуспели. - Спасибо за комплимент, - пальцы коллекционера ощупывали узорное теснение. - Расскажите мне о них побольше. - Мистер Каупман вас не заждется? - Я думаю, его это не затруднит. В конце концов, здесь есть неподалеку хорошее кафе, и он непременно туда зайдет, если посчитает мое отсутствие скучным... - Тогда о нубнах, - Ричард снова взял в руку бронзовое перо и принялся вертеть его вокруг оси. - Это племя монахов, если можно так выразиться, которое живет где-то в западной Европе. Намного древнее, чем тамплиеры. Успешно пережили времена инквизиции, поскольку никогда не считали за цель встревать в судьбу государства. Концентрировали в своих руках исключительно книги. - Собирали обыкновенную библиотеку или оккультную? - Оккультную. Причем, то ли нубну, то ли сам случай заботился, чтобы книги в Монастыре оказывались в единственном экземпляре. Если порыться в архивах, можно найти не одну историю странных пожаров, в результате которых сгорал весь тираж определенной книги, а авторский экземпляр пропадал прямо из рабочего стола. - Простите мое невежество, но ни об одном пожаре я не слышал. Наверное, их уже давно не было. Сами понимаете, в издательствах теперь отличная противопожарная система, да и писатели хранят произведения преимущественно в файлах. - А как же насчет вашего друга Каупмана? - спросил Ричард. - О, это совсем другой случай. Он ведь поэт. Такую вещь, как стихи, довольно сложно представить на экране компьютера. Это из той части литературы, которую нужно по-прежнему писать при свете свеч и на пергаменте, - Ваннерманн усмехнулся. - И насколько же велика их библиотека? - Сам не видел, сказать не могу. Могу только предполагать. - И? - Велика. Наверняка, крупнейшая из оккультных в Европе. И в библиотеке этой хранятся отнюдь не случайные книги. Рудольф подал книгу Ричарду. - А это тоже неслучайная? Ричард смерил Ваннерманна чуть ли не презрительным взглядом. - "Дыхание дьявола" - почти легендарная книга. Она просто чудом у вас оказалась. - Вы же сказали, что уверены в том, что книга краденая. - Ну, не так уж просто унести что-то из библиотеки нубнов. И если кому-то это удавалось, то только методом кражи. Ненадолго, правда... - Что значит "ненадолго"? - напрягся Рудольф. - Вы же не верите в мистику. - Правда. С книгами не может быть ничего связано, кроме обыкновенных предубеждений и труда тех, кто их создавал. - Я тоже так думаю. Но знаете, случаются в жизни неожиданности, совершенно незакономерные, но постепенно превращающиеся в закономерность... - Избавьте меня от этого, - рассмеялся Ваннерманн. - Лучше расскажите об экслибрисе. - Ну, для начала, - сказал Рудольф, открывая книгу на форзаце, - рисунок и надписи выполнены кровью. - Ритуальный рисунок? - Нубны верили, что заключают пакт с Люцифером, отдавая души только за уверенность, что с книгой не случится никакая беда. Совершенно фанатическое предубеждение. - Согласен. - Некоторые буквы, например "m" и "n" внизу перечеркнуты. "t" еще перевернуто. Это совсем сатанинский манер. Не думаю, что кто-то, кроме нубнов, может так подписывать. - А подражатели? Вы не исключаете эту возможность? - Есть один способ проверить, - пожал плечами Ричард. - Какой? Архивариус повернулся к камину и бросил книгу в огонь. - Черт вас побери, что вы делаете? - Рудольф вскочил, и бросился к камину. Ему чудом удалось оттащить книгу от огня. - Ну что, убедились? - не оборачиваясь, спросил Ричард. Книга не пострадала ничуть. Такая же гладкая кожа и такие же желтоватые по краям страницы. - Вы знали об этом, - заявил Ваннерманн. - Откуда? - Я же сказал, что бывают незакономерные явления, которые потом, в последствии, становятся закономерностями. - Расскажите поподробней? В дверь прихожей позвонили. - Наверное, это мистер Каупман. - Предположил Ричард, вставая. - Я открою. - Не нашел, видно, кафе, - пробубнил Рудольф, возвращаясь за стол и продолжая рассматривать экслибрис. На рисунке изображалась кольцевая гряда гор, в центре которой, в огромной рытвине, полыхало пламя. Не возникало сомнений, что экслибрис изображает вход в ад. Ваннерманн готов был поклясться, что никогда не встречал гравюры такого рода. Надпись сообщала: "Все ключи одной печати". Шум голосов перенесся из прихожей в кабинет Ричарда. - Мистер Каупман вас уже заждался, - заметил архивариус. Затем повернулся к только что вошедшему гостю: - Не выпьете чаю? - Думаю, нам уже надо идти, - часто закивал седовласый Каупман. - Рудольф, пойдемте. - Секундочку, у меня еще один вопрос. Я смогу найти монастырь? - Нубнов? Рудольф кивнул. - Вы можете поискать по гравюре. Некоторые мои знакомые уже так делали. И знаете, холодная логика много чего может сделать. - Не думаю, что это самый действенный метод. - Я тоже. Проще будет, если я сам дам наводку. Может все-таки по чашечке чаю? Вы любите бергамот?..

Олег Аркадьевич Тaрутин

УМЕНЬШИТЬ - УВЕЛИЧИТЬ

- Ну вот, с первым вопросом, кажется, разобрались.Откинувшись на стуле, председатель товарищеского суда оглядел зал. - Факт залития Орловыми нижележащих Пазиковых установлен нашей комиссией, и сумма ущерба в ориентировочной сумме. .. словом, стоимость ремонта примерно восемьдесят-сто рублей. Так, Ксения Карповна?

- И сумма подлежит вручению пострадавшему,-добавила ведущая протокол пенсионерка Ксения Карповна Крупнова, член товарищеского суда.

Леонард Ташнет

Практичное изобретение

Я человек практичный, не то что мои сыновья, хотя они и умные ребята. А ума у них хватает, ничего не скажешь. Не родись они близнецами и достанься этот ум одному, а не двоим, так все ученые в мире, вместе взятые, ему и в подметки не годились бы. Ну да и сейчас им жаловаться не приходится - оба отличные инженеры и на самом лучшем счету в своей фирме. Называть ее не буду, ребятам это не понравится. Я их хорошо знаю. Я ведь сам их вырастил, а это, позвольте вам сказать, было совсем не так легко, мать их умерла, когда им только восемь лет исполнилось. У Ларри есть свой конек - лазеры. Ну, это такой способ посылать свет. Как это устроено, я не знаю, потому что я-то в колледже не обучался, не до того было. А Лео - фокусник-любитель, и, надо сказать, это у него ловко получается. Ну и вместе они напридумывали много всяких фокусов и номеров. Подвал у нас битком набит всяким их оборудованием. Вот об этом-то я и хотел рассказать. Ларри придумал аппарат для Лео, чтобы создавать всякие оптические иллюзии. Ну, знаете: словно бы и видишь что-то, только на самом деле этого тут и нет. Как-то там зеркала приспосабливают. А Ларри приспособил лазеры и начал делать голограммы, как он их называет. Это вроде как картинки, но только вовсе и не картинки. На негативе одна мешанина из точек и всяких завитушек, а если спроецировать его на экран, то вид такой, словно этот предмет можно кругом обойти. Так вот, значит, Ларри сделал нашему Лео аппарат для голограммных иллюзии. Он проецировал изображение прямо в воздух. При помощи зеркал. Они меня позвали и показали. Просто поверить невозможно! В воздухе плавает совсем настоящая шкатулка, или ваза с фруктами, или букет - ну просто что хотите. Даже кучка мелкой монеты. И тут мне в голову пришла мысль. - Прямо как настоящие, - говорю я. - Жаль, что вы не можете эту иллюзию сохранить насовсем. Обрызгали бы их плексигласом, что ли, ну как цветы сохраняют. Это я вспомнил про сувениры, которые продают в лавках для туристов, всякие штучки в прозрачных кубиках. Ребята так и покатились. - Папа, - говорят они хором (они всегда говорят хором), - это же только иллюзии. Это же не реальные деньги. Их на самом деле тут нет. - Реальные - нереальные...

Сергей ТИЩЕНКО

ВСЕГО ТРИ СЛОВА

"Вселенная бесконечна в пространстве и во времени"

(древнее заблуждение)

"...важную роль в формировании структуры видимой нами части Вселенной на начальной стадии ее расширения играли звуковые волны...

(научный факт)

Астрофизик я. И всегда был астрофизиком, что бы ни говорили обо мне мои собратья по науке, рыцари радиотелескопа и спектрографа. Я решал свою задачу и не моя вина, что в ответе получился неожиданный результат: так часто бывает. А если не я - все равно это был бы кто-нибудь другой.

Сергей ТИЩЕНКО

ЗАМАЗКА

С потолка нудно капала вода...

Старик глубоко вздохнул и передвинул таз чуть левее. Сейчас же капля упала на пол, тяжело ударив по доскам.

"Чтоб тебя!.." - подумал старик и поискал глазами, что бы туда можно еще подставить? Кряхтя, поднялся и подставил под падающую каплю глиняную с отбитым краем кружку. Капля глухо стукнула о дно. Старик угрюмо усмехнулся. С каждым дождем таких капель становилось все больше. И скоро подставлять будет нечего.

Леонид ТКАЧУК

НЕПРИЯТНОСТИ СО ВРЕМЕНЕМ

Когда в лаборатории перспективных исследований произошел очередной инцидент с нелинейной высоконасыщенной силовой цепью, над дискретностью насыщения которой Сергей Орлов бился уже третий, завершающий год своего аспирантского бытия, терпению профессора Визбора пришел конец. Витольд Андреевич не стал браниться, как это было в предыдущий раз - в высшей степени интеллигентно, хотя и весьма экспрессивно. Нет. Он помнил, что инцидент закончился для него плачевно. Второй микроинфаркт; он умел делать выводы из личного опыта.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Шахноза и её маленький сын приехали в горный кишлак. Здесь Шахноза встретила женщину Лиелаш с планеты Астра. Власть на Астре захватили женщины, и общество на этой планете переживает сильнейший кризис.

Свадебный шум, перекрываемый громкими звуками карнаев и сурнаев, достиг кульминации. Все вокруг колыхалось, двигалось, бурлило, под ногами у взрослых сновали дети в веселом предвкушении свадебных лакомств.

Купаясь в электрическом свете, двор, где играли свадьбу, обрел праздничный вид. Жених и невеста, потупив глаза, под сотнями любопытных взглядов прошли к столу и заняли свои места во главе его. Аплодисменты смолкли.

С первого же появления невесты всеобщее внимание привлекло ее свадебное платье. Все были буквально очарованы им. Люди постарше переглядывались и восхищенно кивали. Девушки на выданье лишь тяжело вздыхали от зависти. Белоснежное, из тончайшего шелка, платье было выткано золотыми нитями, которые вспыхивали от малейшего лучика света, как солнце, или трепетно мерцали. Казалось, стройную, точеную фигуру невесты словно бы окутывало некое сияние.

Окончательная авторская редакция.

Размещен в Журнале «Самиздат»: 12/06/2009.

На Либрусеке текст публикуется с разрешения автора.

Пусть это всего лишь капля, но как же легко в ней утонуть!

Гораздо труднее выплыть…

* * *

Окончательная авторская редакция.

Размещен в Журнале «Самиздат»: 12/06/2009.

На Либрусеке текст публикуется с разрешения автора.