Пошли в лес

Дмитрий Данилов

Пошли в лес

Дети вдруг взяли и пошли в лес.

Обычно они целыми днями, вечерами и иногда (в каникулы или когда они просто не хотели или не могли идти в школу) утрами играли во дворе. Хотя это пространство перед девятиэтажным домом, где они играли, вряд ли можно назвать двором. Просто часть поверхности земли, которая без какой-либо резкой границы переходила в огромный пустырь. Можно сказать, что "двор" был частью пустыря, или что "двором" было все это огромное поле, на котором, правда, в отличие от нормального поля, почти ничего не росло, кроме какой-то маловразумительной травы, которая росла клоками, оставляя коричневые проплешины. За пустырем виднелись еще дома, пятиэтажные, там располагался весь населенный пункт, к которому относился девятиэтажный дом, возле которого играли дети и в котором они жили. Так получилось, что девятиэтажный дом построили на отшибе. Hа этом пустыре хотели поначалу тоже что-то построить, то ли стадион, то ли дворец спорта, то ли аэродром. Hо в результате построили только этот девятиэтажный дом, который теперь стоял на отшибе. Люди, жившие в девятиэтажном доме, любили выйти на балкон или просто облокотиться на подоконник и смотреть в сторону тех неказистых пятиэтажных зданий, составлявших ядро населенного пункта. Там, среди пятиэтажных домов, было, в общем-то, так же замызганно и покинуто, но все же более уютно. По крайней мере, так казалось издалека людям, живущим в девятиэтажном доме.

Другие книги автора Дмитрий Алексеевич Данилов

«Горизонтальное положение» — новый роман Дмитрия Данилова, чей дар рассказчика поистине уникален, а история, которую он передает, понятна каждому.

Кто из нас ни разу не задумывался о том, что он лишний в мире? Проще всего впасть в уныние: для человека с временной регистрацией нет постоянной работы в Москве, но нужно кормить далеких родственников, болит тело и душа, а твои мысли о жизни никому не интересны. Ты — один из миллионов, капля в море, песчинка в пустыне. Взять и принять горизонтальное положение — так ведь проще. И становится совсем не больно существовать в мире модных и успешных ловцов удачи.

Но слабый телом силен духом. Он сможет встать в полный рост и вновь ощутить дыхание жизни.

Вы когда-нибудь были футбольным болельщиком? нет? а хотели бы им стать? Книга Дмитрия Данилова – финалиста «Большой книги» и премии «НОС» – это смелая и местами очень смешная история человека, который поставил над собой эксперимент: погрузиться в мир российского футбола, изучить его вдоль и поперек, сходить на все матчи и в итоге понять: что же такое российский футбол? игра или сама наша жизнь?

Футбол чуть не стоил автору семьи и работы, но в итоге все остались целы. А главное – поняли про футбол, что он почти как совы из «Твин Пикса»: совсем не то, чем он кажется…

Мелентьев сидел на скамеечке посреди металлургического производства. Вокруг все гремело, лязгало, двигалось, вращалось, и преобладал оранжевый цвет на серовато-черном фоне. Летели искры, лился оранжевый металл, нагретый до невозможной температуры.

Он приехал сюда в короткую командировку и уже успел сделать все свои дела — «переговорил» с Бондаренко, передал документы для Павла Иннокентьевича. Теперь Мелентьев сидел на маленькой скамеечке в ожидании комбинатского автобуса, который каждые два часа отправлялся в центр города. На улице ждать холодно, потому что зима, а здесь тепло, потому что расплавленный металл, и Мелентьев ждал здесь, ему разрешили, ему сказали посидите вот здесь, в сторонке, на скамеечке, не бойтесь, не забрызгает, хе-хе, посмеялись, шутка, дескать, нехорошо так посмеялись, и вот он сидел и ждал.

Дмитрий Данилов

Крестьянин Пантелеев

Вроде бы ничего не произошло, но именно в этот момент Пантелеев перестал спать и приступил к бодрствованию. Будильник, который должен прозвенеть через две минуты, был заткнут нажатием кнопки, чтоб не звенел, не гремел, не подпрыгивал.

Пантелеев всегда просыпался ровно за две минуты до предполагаемого звонка.

Будильник, как обычно, был заведен на шесть, и значит, сейчас было как раз без двух минут шесть, или пять пятьдесят восемь. Иногда Пантелеев, путая цифры, заводил не на шесть, а на десять или девять, и вскакивал без двух минут десять или девять, и всегда затыкал, нажимая кнопку.

Загудело, и над верхушками деревьев показался дымок. Поезд приближался.

В этом месте железный путь раздваивается, образуя так называемую станцию. А потом две колеи снова объединяются и уходят в густую лесную пустоту.

Как положено: платформа (просто земля), вокзал. Роль вокзала играет маленькое, геометрически неровное здание, составленное из кривых линий и углов. Один кусок здания вроде бы из камней, другой — рассохшийся, деревянный, с торчащими железками. Есть даже, как это ни удивительно, табличка с названием станции и соответствующего ей одноименного населенного пункта. Но прочитать это название затруднительно, даже совсем невозможно.

Дмитрий Данилов

Девки на станции

Вдруг выяснилось, что надо ехать в командировку.

В один из сонных летних дней с косыми пыльными лучами сквозь мутные стекла и знойным тягучим бездельем Тапова вызвал начальник, древний, полуразрушенный академик с распадающимся на части дряблым лицом. Академик был кем-то вроде генерального директора в небольшой полу-фирме, полу-институте, в который (которую) Тапов изредка забредал, чтобы заняться несложными арифметическими вычислениями. В учредительных документах фирмы-института в качестве вида деятельности было указано: "Адаптация новейших достижений фундаментальной науки для коммерческого использования".

Путешествие на поезде по маршруту Москва-Владивосток

Итак, что мы видим, что мы видим. Мы видим вот что.

Мы видим цепочку событий, мелких и несущественных, непрерывную цепочку, одно событие за другим, одно перетекает в другое, маленькие суетливые события, и между ними никаких промежутков, сплошное полотно или конвейер или эскалатор, нет никакого зазора между событиями, сплошное тихое медленное время, состоящее из событий; события происходят со стенами, домами, стульями, лампочками, ложками, деревьями, машинами, городом, человеком, вот он, человек, мы его заметили и теперь уже не упустим из виду.

Популярные книги в жанре Современная проза

Григорий Свирский

На островах имени Джорджа Вашингтона

маленькая повесть

1. ВОЛХВЫ

Письмо от Марьи Ивановны и приглашение профессорствовать на островах имени Джорджа Вашингтона я получил, когда дома не осталось ни цента. Ну просто день в день.

И вот проводины. Батареи пустых бутылок выстроились по периметру гостиной.

-- Вы не бывали на сих островах? Тогда вы не видали чудес! На них великим русским языком считаются польский и идиш. Идиш утвержден ученым советом как сибирский диалект нашего великого и могучего... -- ораторствовал с бокалом в руке мой давний приятель Володичка-каланча, взъерошенный блондин, полиглот, лингвист милостью Божьей, убедивший самого себя в том, что лингвистика -- дело не его ("Меня советская власть загнала в лингвистику"), а его дело -- политология, борьба с русским параличом, как крестил он Октябрьскую революцию.

Александр Терентьев

Литеpатуpное знакомство

Как-то, читая объявы в MO.TALK, я увидел мессагу от одного из постоянных ее обитателей, к котоpому я долгое вpемя не мог опpеделить своего отношения. Он для меня был как бы "не в фокусе": поpой неожиданно веpные остpокpитические его замечания, выдававшие поднабpавшегося жизненного опыта скептика, пеpемежались с востоpженной юношеской углубленностью в абсолютно непонятные мне области - скажем, технические детали пpоизводства и вооpужения самолетов. В мессаге, обpащенной к All'у, автоp под скpомно-кокетливым заголовком "Кому меня, любимого?" сообщал о твоpческой встpече благодаpных и неблагодаpных читателей в одном из книжных клубов Москвы. "А, стало быть, он еще и публикуется?" - подумал я с интеpесом, и, в надежде на то, что смогу, наконец, составить личное впечатление о давнем коллеге по эхе, pешил пойти. Меня подкупило обещание автоpа пpинести гитаpу и спеть песенку пpо некое давно любимое мной существо "Диггеp", упpавляя котоpым, я в незапамятные вpемена пpиобщился к классу компьютеpных игp, позднее названных "стpелялками".

Константин Тетерин

Проза

НАИБОЛЬШИЙ БОЙ ПРОГУЛКА ПО НАБЕРЕЖНОЙ БЕСЕДКА ОТКРЫТИЕ ИГРА ГОЛОС ОХОТНИК ИСКУПЛЕНИЕ КАБИНЕТ ЧЕТЫРЕХ НИТКА ОГОНЬ КОМУ НУЖНО ОТВЕРЖЕНИЕ ГОСПОДА СТИХИ ПОНАРОШКУ ПРЕЛЮДИЯ ПРОЗРЕНИЕ КОГДА ЗАКОНЧИТСЯ ДОЖДЬ БЕГ ШКОЛЬНЫЙ СПЕКТАКЛЬ ТЕТЯ ВАЛЯ ТРА-ЛЯ-ЛЯ ДА. ЗДРАВСТВУЙТЕ. НЕТ. ДО СВИДАНИЯ.

НАИБОЛЬШИЙ БОЙ

Армии, солдаты, политика, философия, - все это мишура. Ты зачастую не обращаешь на это внимания, более увлеченный своими заботами. Но самый страшный бой происходит внутри тебя. Он происходит ежедневно, ежечасно и ежесекундно. Ты постоянно слышишь два голоса, говорящие разные решения. Одному голосу ты веришь, другого немного стыдишся. Один голос говорит, и его правду ты чувствуешь телом. а праведность второго голоса ты чувствуешь сердцем. Бой идет до тех пор, пока не остается только один голос. Тот, который ты выберешь сам...

Саня Тихий

Тут у нас в Суpгуте все сплошь Пелевиным увлеклись, что ажно стpашно становится. Пpочел я паpу его pассказов "Hику" и "Зигмунда в кафе" и pодилось у меня под впечатлением от пpочитаного сие нетленное "пpоизведение". А, Алекс Гоpобец, (он паpень жутко умный, я не шучу, пpочел, Пелевина больше чем тот написал) Он мне так сказать альтеpнативу составил, но так как автоpские пpава на свой pассказ он пеpедал мне то я бpосаю сpазу две вещи. Это все я бpосаю не для какого-то самоудовлетвоpения, а пpосто так вещи эти несеpьезные и пpосьба не воспpинимать их как попытку наезда на Пелевина. Hо если кто хочет может отписать мылом мне или Алексу (только скажу по секpету он не в куpсе).

Лев Тимофеев

Играем Горького

Роман-хроника

Вместо пролога

Трое студентов театрального института жили в огромной пустой квартире на первом этаже старинного дома в арбатском Кривоконюшенном переулке. Когда-то, лет сто назад, квартира (как, впрочем, и весь дом) принадлежала присяжному поверенному Н., знаменитому адвокату по уголовным делам. Адвокат жил на широкую ногу и раз пять-шесть в год устраивал хлебосольные приемы. Говорят, завсегдатаями его вечеров были Станиславский и Качалов, Ольга Книппер привозила уже очень больного Чехова, в разное время здесь играли свои сочинения то Скрябин, то ненавидевший его Рахманинов... Дом был известен не только артистическими вечерами: у адвоката была слава одаренного медиума, и в газетах того времени регулярно появлялись сообщения, что участники спиритического сеанса в его доме общались то с кавалером Глюком, то с Моцартом, то с Сальери, а то и с затесавшимся зачем-то в эту компанию и будто бы являвшимся без вызова Казановой. (Впрочем, злые языки утверждали, что все эти публикации были заказаны и оплачены самим Н., большим любителем розыгрышей и мистификаций.)

Виктор Тымошенко

Под прицельным взглядом зимородка

Сократ сидел на подоконнике, поджав к себе правую ногу, и движениями подбородка пугал мух, садящихся к нему на колено. Мухи необычайно сердили его своей похожестью на котов. Ему не нравились проистекающие из этого обобщения, которые рушили занимавшие его в последнее время красивые мысли о самодостаточности и неизменности форм. Мысли эти были похожи на хрустальные шары, подернутые осенней позолотой. Из-за них выглядывал угол улиц Феодоры Пушиной и Семашко, и душа приятно втягивалась в подпространство между шарами и дубами, где чувствовалось наличие только начатой, но заброшенной по поводу листопада стройки из белого кирпича.

Александр Титов

Последняя мечта

Рассказы

Полынные веники

Первый

Новые деньги

Активист

Полынные веники

В конце пятидесятых в нашем поселке ни клочка асфальта... В космосе летают две симпатичные собаки - Белка и Стрелка. На уроках Василиса Авдеевна каждый день напоминает нам о коммунизме. При этом ее свирепое по обыкновению лицо принимает какое-то плаксивое выражение.

Я - ученик второго класса, хилый и слабый. Плохо ем, мучаюсь бессонницей, но не болею, и помаленьку расту. Мечтаю о тех временах, когда у каждого школьника будет свой персональный летательный аппарат, вроде вертолета. Другой транспорт в осеннюю распутицу здесь не пройдет.

Толстенко Илья

Да здpавствует оpужие

Пpолог

Он шел по центpальной улице гоpода.Было темно.Холодный ветеp воpошил его длинные волосы.Его окликнули.Он обеpнулся.К нему напpавлялись двое паpней. Паpни ничего лично не имели пpотив него - им нужны были деньги.Hе много pовно столько сколько у него было с собой.Он не возpажал пpотив того, чтобы поделиться своими скpомными сбеpежениями с двумя усталыми путниками. Позже он спpашивал себя: "Почему я не убежал?","Почему не удаpил одного из них?".Он был пpотивен самому себе.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Ю.А.Данилов, Я.А.Смородинский

Физик читает Кэрролла

Contraria non contradictoria,

sed complementa sunt.

Нильс Бор {*}

"О frabjous day: Callouh! Callay!"

He chortled in his joy.

"Jabberwocky" by Lewis Carroll {**}

{* "Противоположности не исключают, а дополняют друг друга" (лат.) афоризм, начертанный Нильсом Бором на доске во время его выступления на кафедре теоретической физики МГУ.

* Двустишие из стихотворения Кэрролла "Jabberwocky", выражающее неудержимый восторг и ликование. В нем появляются знаменитые "неологизмы" Кэрролла (см. английский и русский тексты стихотворения с комментарием Гарднера на с. 122 - 127). Различные поэты по-разному переводили это двустишие. Приведем два из этих переводов:

Ю. Н. Данилов.

Мои воспоминания

об Императоре Николае II-ом

и Вел. Князе Михаиле Александровиче

Все права, в том числе и право перевода на другие языки, принадлежит автору.

В моей жизни, по характеру службы и деятельности в Генеральном штабе, мне пришлось встречаться с довольно большим кругом лиц, которые, по тем или иным причинам, приобрели ныне характер имен исторических.

Из массы накопившихся впечатлений, поделюсь своими воспоминаниями о последнем Российском Монархе Императоре Николае II и намечавшемся, после отречения, преемнике его Великом Князе Михаиле Александровиче.

Юлий Данилов

НАУЧНАЯ ФАНТАСТИКА И ФАНТАСТИЧЕСКАЯ НАУКА

Путь в науку всегда был труден: об отсутствии царского пути в нее знали, если верить преданию, еще древние греки. Со временем трудности лишь растут. Увеличивается, причем очень быстро (экспоненциально), объем знаний, которыми нужно уверенно и активно овладеть для того, чтобы вести самостоятельное научное исследование. Возрастает степень абстрактности научных понятий: дышать в разреженной атмосфере современных научных построений ничуть не легче, чем на вершине Джомолунгмы. Усложняется экспериментальная техника. Все более труднодоступными становятся объекты научного исследования. И все же, при всех колебаниях конъюнктурного характера, число тех, кто жаждет посвятить себя науке, никогда не падает до нуля.

Николай Илларионович Данилов

Целебная магия даров юга

Серия "Природа лечит"

О культивируемых на юге овощных и фруктовых растениях, которые с древних времен используются для лечения различных заболеваний, рассказывается в этой книге. Современные научные данные о химическом составе овощей и фруктов позволяют автору дать полезные советы по применению их в лечебных целях. Книга содержит ценные, клинически проверенные и в то же время доступные рецепты, которые помогут человеку самому позаботиться о своем здоровье.