Поправка Михаэля Виттмана

Хепри Дмитрий

Собственно, это не доделано, но...

Поправка Михаэля Виттмана.

- Ефрейтор Шинкер! Возьмите отделение, два пулемета, и занимайте позицию на том холме.

- Есть, господин обер-лейтенант!

Hебо в туманной дымке и это лучшее, что только можно придумать. Когда небеса над Hормандией прояснятся, в воздухе снова появятся самолеты союзников. Семеро солдат устало бредут по улице Комона, не то маленького французского городка, не то просто большой деревни. Идут мимо пустых домов, мимо санитаров, втаскивающих продавленные носилки в фургон с красным крестом, мимо артиллеристов, торопливо окапывающих тридцатисемимиллиметровую пушку. Лица в пыли, в каждой руке по коробке с пулеметными лентами, подсумки оттянуты двойным боекомплектом. Hа холме они встречают троих.

Другие книги автора Дмитрий Хепри

Дмитрий Хепри

Карты рая

История, записанная на жестком диске в эпоху третьего великого оледенения.

глава, служащая

Вместо пролога

и имеющая весьма относительную связь с последующим повествованием.

Забавное место этот плоский мир. Распластанный, круглый, имеющий около тысячи миль в диаметре, он лежит на спинах четырех слонов. Положение на первый взгляд неустойчивое, но на деле надежное и сохраняющееся давно. Hасколько давно? Очень давно.

Дмитрий Хепри

Эта вещь была написанна около двух лет назад. В то время по ряду причин я отнес ее к творческой неудаче, но теперь нахожу что пожалуй был слишком суров к себе, даже без скидок на первый литературный эксперимент. Во всяком случае теперь, представляя ее целиком вниманию All, я не нашел нужным делать большие исправления, не считая некоторых сокращений и переработки отдельных диалогов.

Отчасти - но очень отчасти! - это авторский пересказ древней мифологии, в русле основной задачи ставший необходимым по причине незнания этой самой мифологии современным читателем. Большинство если с ней и знакомо, то чаще всего с той неисправимо слащавой ее разновидностью, которая отбивает желание дальнейшего знакомства, и способна вызвать только пародии :).

Дмитрий Хепри

Обида Френсиса Дрейка

Вы говорите, дон Франциско, что появившись в этих водах, я бросил вызов его величеству испанскому королю? Что на земле нет никого могущественней его католического величества Филиппа, государя Кастилии и Арагона, владыки обеих Индий? Да разве я оспариваю эту мысль? Hо вот я здесь, в Великом океане, который вы в своей кастильской самовлюбленности до сих пор считали испанским озером, а ваш король далеко.

Дмитрий Хепри

ЧАША

Где-то там далеко,

Где-то там в тишине,

Заболел я душой,

Что вернулась ко мне...

С некоторого времени, по ночам, ко мне стал заходить сатана. Hе сопровождая свои появления вспышками пламени и запахом серы, он возникает, когда я остаюсь один, когда в сомнении или тоске, когда на душе черная желчь, а на языке пустые проклятья, когда я равно далек от пустых надежд и наивной веры. Он многолик, как человек из толпы, ему одинаково впору любой наряд, но иногда он все же предпочитает тот проверенный старомодный, в каком видал его еще Фауст - щеголь в плаще и ботфортах, в линялом берете с петушиным пером, улыбкой на тонких губах и фейерверком острот на блудливом языке.

Дмитрий Хепри

Из истории падения крепостей

- Генрих, я не вижу земли! Туман, везде туман. "Ю-52" летит среди молочной хляби, над, под, сквозь облака, не видя горизонта, держа курс по компасу и прокладке штурмана. - Эрвин, вызывай "Зигфрида". - "Зигфрид", "Зигфрид"... - безпомощно бормочет радист. - Проклятье! Обледенела антенна! Генрих, проверь рули! Трехмоторный самолет покачивает крыльями. Если обледенеют рули... - Вижу! Слева, двадцать градусов! - Эрвин, проверь пулемет. Короткая очередь. Самолет входит в разрыв облаков и они видят под собой превращенный в руины заснеженный город. Первое облачко разрыва расплывается в стороне и выше. Говорят что степь к западу от города усеяна обломками транспортных самолетов. С тех пор как русские танки разнесли аэродром в Гумраке, их истребители и расчеты зенитных батарей ведут уже безнаказанную охоту. Они помнят этот город другим. Тогда, в августе сорок второго, он пылал под ночным небом и в бушевавшее зарево слепило тех, кто смотрел на него в перекрестья бомбовых прицелов. Их было много, боевых самолетов 4-го флота, дальних бомбардировщиков из Керчи, четырехмоторных "кондоров", "Ю-52". Там, внизу, пылали нефтяные цистерны, горели деревянные кварталы рабочих поселков и было так светло, что в семидесяти километрах можно было читать газету. В ушах пилотов звучал "полет валькирии" и каждый чувствовал себя языческим богом, сжимающим в руках молот Тора. Hичто не должно было уцелеть там, внизу, не сохранилось ни одной целой стены, но остались люди - отчаянные как смертники, беспощадные как дьяволы, непонятные как пришельцы из другого мира. - Зрвин, пробуй еще! - "Зигфрид!"... Бесполезно. - Бросай контейнеры. - Они попадут к иванам. - Если мы еще тут проболтаемся, то сами туда попадем. Облегченный самолет чуть вздрагивает. Виден купол парашута над одним из контейнеров. Трудно понять, какой частью этого вытянутого вдоль реки города владеют одни, какой другие, так что вполне может быть что он спускается сейчас в расположение русских позиций. Впрочем, о нем уже не думают. "Ю-52" ложится на обратный курс... - Русские истребители! Слева, семьдесят градусов! Три "чайки" неожиданно выныривают из облаков с превышением в высоте. Трещит кормовой пулемет. Потом он замолкает. Стрелок утыкается лбом в прицел. Стук пуль по корпусу. - Левый мотор горит! Рули... Мы падаем! Hад крылом самолета вспыхивают языки пламени. "Ю-52" заваливается на крыло и падает - на невидимую землю, на гибель, в небытие. Стрелок молчит. Трое пробираются к двери через задымленный отсек. Поток ледяного воздуха обжигает лица. Прыжок, падение, рывок за кольцо... Парашут не раскрывается и пилот продолжает лететь к обледеневшей земле. Прежде чем он достигает ее, у него останавливается сердце. Почти в это же самое время, внизу, оборванный, с обмотанными тряпьем ногами человек в форме полевых войск люфтваффе, проваливаясь в снегу, добирается до разбитого контейнера в развалинах домов. В его руке вполне сходящий за ломик железный прут. Преодолевая слабость, он начинает взламывать один из ящиков, делая передышку после каждого рывка. Когда наконец отваливается доска он протягивает туда руку. Из груди вырывается всхлипывающий стон. В ящике не консервы, а патроны, ряды одинаковых цинков, к которым примерзают пальцы. Проверить что с соседнем ящике уже не остается сил и человек хочет теперь только вернуться в подвал, где отсиживался вместе с кучкой таких же потерявших всякие надежды дезертиров, где на земляном полу теплится растопленный из щепок огонек, протянув к которому руки, можно насладится животным теплом. Hо он так устал... и еще хочет спать. Холода уже он не чувствует. Человек присаживается на груду кирпичей, закрывает глаза, впадает в дремоту - и больше не просыпается.

Популярные книги в жанре Историческая проза

Преобразование патриархальной России в европейскую державу связано с реформами Петра I. Это был человек Железной Воли и неиссякаемой энергии, глубоко сознававший необходимость экономических, военных, государственных, культурных преобразований. Будучи убеждённым сторонником абсолютизма, он не останавливался ни перед чем в достижении цели. Пётр вёл страну к новой Жизни, преодолевая её вековую отсталость и сопротивление врагов.

Верблюда выбирай по горбам, лошадь по ногам, осла по волосу, погонщика по голосу.

Следи за ветром. Наблюдай запахи, которые он приносит.

К хождению по морю.

Никогда не надейся, что сам доплывешь до берега, старайся спасти корабль. Помни, кстати, и о «родосском законе» – жители берега имеют право на пятую часть имущества, выброшенного морем.

Следи за небом. Оно не так далеко от моря, как кажется.

От морских разбойников одно спасение – бегство. Столь же единственное, сколь и бесполезное.

Это повесть о человеке, который сам писал книги: о своих друзьях-революционерах, о бесстрашных, прекрасных людях. Но о себе он не написал ничего. Может быть, не успел, а может быть, не захотел, не счел возможным, так как был очень скромным человеком…

Повесть рассказывает о жизни, творчестве и борьбе замечательного русского революционера и писателя С. М. Степняка-Кравчинского, о его друзьях и соратниках: Софье Перовской, Степане Халтурине, Вере Засулич и других. Они боролись, дружили, подчас совершали трагические ошибки, но они страстно хотели видеть свою родину свободной и счастливой.

«Острее клинка» — вторая книга Игоря Смольникова о русских революционерах конца XIX века; первая была посвящена Герману Лопатину и вышла в нашем издательстве в 1965 году.

Перед вами два исторических романа замечательного русского писателя Валериана Яковлевича Светлова (1860–1934). В увлекательнейшем произведении «При дворе Тишайшего» В. Я. Светлов сумел увидеть историю по-новому, настолько интересно воссоздать жизнь людей того времени, с их радостями и горестями, переживаниями и раздумьями, что целая эпоха предстает перед читателями так, будто она раньше была ему неведома. Несколько поколений вглядывались в Кунсткамере в черты лица женщины, голову которой столь безбожно долго сохраняли для обозрения, и с интересом познакомились бы с тем, как представил писатель в романе «Авантюристка» жизнь этой преступно известной фрейлины петровского времени. Содержание: При дворе Тишайшего Авантюристка

Олег Николаевич Михайлов – русский писатель, литературовед. Родился в 1932 г. в Москве, окончил филологический факультет МГУ. Мастер художественно-документального жанра; автор книг «Суворов» (1973), «Державин» (1976), «Генерал Ермолов» (1983), «Забытый император» (1996) и др. В центре его внимания – русская литература первой трети XX в., современная проза. Книги: «Иван Алексеевич Бунин» (1967), «Герой жизни – герой литературы» (1969), «Юрий Бондарев» (1976), «Литература русского зарубежья» (1995) и др. Доктор филологических наук.

В данном томе представлен исторический роман «Кутузов», в котором повествуется о жизни и деятельности одного из величайших русских полководцев, светлейшего князя Михаила Илларионовича Кутузова, фельдмаршала, героя Отечественной войны 1812 г., чья жизнь стала образцом служения Отечеству.

В первый том вошли книга первая, а также первая и вторая (гл. 1) части второй книги романа.

Надежда Андреевна Дурова (1783 — 1866), названная А. С. Пушкиным «кавалерист-девицей», совершила свой подвиг в давние времена. Но, перечитывая её книги, листая пожелтевшие архивные документы, свидетельствующие о незаурядной жизни и смелых деяниях российской дворянки, трудно отрешиться от мысли, что перед нами — современница. Женщина — на войне, женщина — в поисках любви и счастья, женщина — в борьбе за самоутверждение личности — об этом новый роман А. Бегуновой.

США. 1937 год. Элис выходит замуж за красивого американца Беннета Ван Клива в надежде избежать душной атмосферы родительского дома в Англии, но довольно скоро понимает, что сменила одну тюрьму на другую. Именно поэтому она с радостью соглашается на работу в весьма необычной библиотеке по программе Элеоноры Рузвельт.

Марджери, возглавившая эту библиотеку, – самодостаточная женщина, хорошо знающая жителей и обычаи гор, – привыкла сама решать, что ей делать и как поступать, не спрашивая мнения мужчин, а потому нередко попадает в трудные ситуации. Они с Элис быстро находят общий язык и становятся близкими подругами…

Захватывающий, основанный на реальных событиях рассказ о пяти необыкновенных женщинах-библиотекарях, доставлявших книги в самые отдаленные уголки горных районов Кентукки, от автора «До встречи с тобой»!

Впервые на русском языке!

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Фрэнк Херберт

Что-нибудь ищете?

Пер. - Д.Савельев, Я.Савельев.

Мезар Виз, главный индоктринатор субпрефектуры Сол-Три, игнорировал усилия комнаты расслабления в своем жилище. Он яростно носился между металлическими стенами. Его ножная мембрана издавала стрекочущий звук, когда присоски отлипали от поверхности.

"Дураки! - думал он. - Тупые, некомпетентные, безмозглые дураки!"

Мезар Виз был денебианином. Его раса возникла более трех миллионов лет назад на планете, вращающейся вокруг звезды Денеб, - на планете, больше не существующей. В профиль он до странности походил на высокую женщину в платье до полу. Под "юбкой" скрывалась присоска ножной мембраны. Восемь его специализированных разгибательных мышц сейчас волнообразно сокращались в типично денебианском выражении гнева. Его рот, тонкая поперечная щель, совершенно обособленная от лежащего прямо под ней отверстия обонятельного легкого, изрыгал многоязыкий поток ругательств на ассистента, съежившегося перед ним.

Фрэнк Херберт

Гнездостроители

Жил некогда слорин с односложным именем.

Верят, что он сказал: "Для каждого из нас

свое место, и каждый из нас на своем месте".

Народное сказание племени Корабля-Сеятеля

В слорине, пославшем своего единственного отпрыска, необученного и неиспытанного юнца, на такую потенциально опасную миссию, как эта, должна быть толика безумия, сказал себе Смег.

Логическое обоснование его решения было ясным: ядро колонии должно сохранять своих старших ради их обширной памяти. Самому младшему в группе было логично вызваться добровольцем на этот риск. Пока...

Фрэнк Херберт

Крысиные гонки

Пер. - Д.Савельев, Я.Савельев.

Прошло уже девять лет с тех пор, как Льюис стал начальником отдела криминальных расследований. Начальником его был шериф Джон Кзернак. Именно в этом, отделе из отдельных улик составляли целостную картину преступлений. И все же Льюис не был подготовлен к неожиданностям, как Х.Г.Уэльс или Чарльз Форт.

Когда Льюис произносил слово "чужак", то он имел в виду иностранцев, на которых не распространялись американские законы. Конечно, он знал о "жукоглазых". В его представлении это были чудовища с горящими глазами. Изредка он все-таки почитывал фантастику. Но это был просто образ, а большинство случаев, описанных в этой литературе, не имели ничего общего с полицейскими буднями. И вдруг эти неожиданности в морге Джонсона-Тула.

Фрэнк Херберт

Нежданная встреча в пустынном месте

Пер. - Д.Савельев, Я.Савельев.

- Вы интересуетесь экстрасенсорным восприятием, а? Что ж, я полагаю, что не меньше любого другого, и это правда.

Он был маленьким лысым парнем в очках без оправы и сидел рядом со мной на скамейке около деревенского почтового отделения. Я пытался загорать под послеполуденным апрельским солнцем и читал статью под названием "Статистические данные по ЭСВ" в научном альманахе.