Полосатый кот и ласточка Синья

Еще одна история о любви — сказка, естественно.

Отрывок из произведения:

Историю любви Полосатого Кота и Ласточки Синьи я написал в 1948 году в Париже, где жил тогда с женой и сыном Жоау Жоржи, которому исполнился ровно год, как подарок ко дню рождения, в надежде, что он когда-нибудь прочтет ее. Потом текст затерялся в детских игрушках, и только в 1976 году, роясь в старых вещах, Жоау обнаружил рукопись и наконец познакомился с ней.

Я никогда не собирался публиковать эту историю. Но когда Жоау Жоржи дал прочитать рукопись Карибэ*

Другие книги автора Жоржи Амаду

Уже издававшийся в Советском Союзе, переведенный на многие языки мира, роман Амаду «Лавка чудес» является для автора программным. Непримиримое столкновение прогрессивных и реакционных сил бразильского общества по вопросу о неграх и их влиянии на культуру Бразилии, раскованной народной стихии и узкого буржуазного миропорядка составляет идейную ткань романа. Всем ходом повествования автор отстаивает богатство и многообразие народной культуры, этой сказочной «Лавки чудес».

Один из поздних романов великого бразильца.

Одно из лучших его произведений.

Напряженный, увлекательный сюжет соседствует с изысканностью стиля, реализм — с мистическим реализмом, а жгучая чувственность — с философской глубиной.

История маленькой деревушки в засушливых степях Бразилии, за которые плантаторы в начале XX века ведут кровавые войны.

История бывшего бандита — сильного, отчаянного человека, рвущегося к богатству и власти.

История великой страсти и измены, беспредельности людской хитрости и благородства, неистовства любви, ненависти и мести…

Без творчества Жоржи Амаду (1912-2001) уже невозможно представить не только южноамериканскую, но и мировую культуру. В своих остросоциальных романах писатель талантливо развивал мифопоэтические традиции литературы "магического реализма". Читателю предлагается один из самых известных его романов "Капитаны песка", взятый за основу фильма "Генералы песчаных карьеров".

«Тереза Батиста, уставшая воевать» — один из самых известных романов Жоржи Амаду. История вечной «жены полка» под пером великого мастера латиноамериканской литературы обретает черты то фольклорные, то миологические, а «плотный», «вкусный» текст прозы Амаду не оставит равнодушным ни одного читателя!

Как хорош язык Жоржи Амаду! Ровный и мягкий, певучий и сильный. Каждое предложение, как морская волна, накрывает тебя с головой соленой жизнью далеких земель. Эта книга — как поэма без рифмы, как песня, что их распевают жены моряков на бразильских побережьях.

Эта поэтичность — жемчужина книги. Она разворачивает простые и трагичные истории из жизни баиянских моряков другой стороной, раскрывая сказочное их значение, причем реальность уходит на второй план. Нищета и тяжелый труд, горе жен, чьи мужья навсегда остались в море, — каждодневные трудности людей моря, но книга не об этом. Книга о надежде этих людей на чудо, и завершается она чудом.

Рекомендуется к прочтению ценителям поэзии, потому что назвать этот роман прозой невозможно.

Роман «Дона Флор и два ее мужа» переносит в солнечную Баию — место действия почти всех произведений писателя. Автор дает широкую панораму баиянской жизни, картину обычаев, нравов условий и условностей, окрашенную колоритом Сальвадора, города, в котором смешались все расы. История двух замужеств доны Флор — основная сюжетная линия романа.

«История о нравственности и любви» — повествование, в котором автор высмеивает мелкую буржуазию, ее неспособность к полнокровной жизни, ее нелепые и смешные предрассудки.

«Подполье свободы» – первый роман так и не оконченой трилогии под общим заглавием «Каменная стена», в которой автор намеревался дать картину борьбы бразильского народа за мир и свободу за время начиная с государственного переворота 1937 года и до наших дней. Роман охватывает период с ноября 1937 года по ноябрь 1940 года.

«Бескрайние земли» — первая часть трилогии известного бразильского писателя-коммуниста, лауреата Международной Сталинской премии «За укрепление мира между народами» Жоржи Амаду.

Трилогия включает в себя романы «Бескрайние земли», «Земля золотых плодов» и «Красные всходы». Вторая и третья части трилогии были изданы ранее («Земля золотых плодов» — 1-е издание — 1948 г., 2-е издание — 1955 г.; «Красные всходы» — 1-е издание — 1949 г., 2-е издание — 1954 г.).

Популярные книги в жанре Классическая проза

Шон О'ФАОЛЕЙН

Я ПОМНЮ! ПОМНЮ!

Перевод М. Зинде

Уверен, что в решающие мгновения жизни на выбор того или иного пути нас толкает давнее желание, до поры до времени дремлющее где-то в глубинах памяти. "Я решил поступить так-то", - говорим мы себе и тут же вспоминаем, что многие годы нам именно этого и хотелось. А на горизонте уже встает давно придуманный вожделенный остров: покачивается пальма, белеет под солнцем домик, и загорелая фигурка, терпеливо улыбаясь, ждет на берегу.

Шон О'ФАОЛЕЙН

ЗДЕСЬ СТАРЫМ МЕСТА НЕТ

Перевод Д. Аграчева

1

Однажды в сентябре прошлого года все дублинские газеты вышли с такими заголовками:

ВЫНЕСЕН ПРИГОВОР ПО

КАРНДУФСКОМУ ДЕЛУ

УПРАВЛЯЮЩЕМУ ФИРМЫ

ГОД ТЮРЕМНОГО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

Одна из газет так сообщала о завершении этого странного дела:

"Вчера на процессе в Белфасте Джозеф Питер Кэссиди, 63-летний управляющий фирмы, и Фредерик Роберт Уилсон, 57-летний бухгалтер, приговорены к одному году и к шести месяцам тюремного заключения соответственно. Место жительства обоих приговоренных - Бойн-Клоус, графство Лаут. Кэссиди предъявлено обвинение в незаконном обладании револьвером и шестью патронами, в принадлежности к запрещенной организации и в незаконном пересечении североирландской границы в ночь на 15 июля с. г., Уилсону - в принадлежности к запрещенной организации и в незаконном пересечении североирландской границы в ту же ночь.

ЖЮЛЬ РЕНАР

Осел

Из книги "Естественные истории"

Все ему безразлично. Каждое утро, по-чиновничьи мелко и дробно перебирая ногами, он тащит повозку почтальона Жако, который развозит по деревням сделанные накануне в городе заказы - пряности, хлеб, мясо, газеты, а то и письмо.

После окончания казенного турне Жако с ослом трудятся для себя. Повозка превращается в телегу. Они вместе ездят на виноградники, в лес, по картошку. Здесь они грузят овощи, там свеженарезанные метелки, тут еще что-нибудь, смотря по сезону.

ЖЮЛЬ РЕНАР

Роза

Подруга Марселя вошла и протянула ему розу; она любила Марселя за модное имя и за то, что он печатался в журналах.

- В такой холод розы - просто редкость, - сказала она. - Угадай, сколько она стоит?

- Она бесценна!

Он налил воды в голубую пузатую вазочку и поставил в нее цветок.

- Смотри не погуби ее. Цветочница сказала, что в тепле роза может распуститься.

- Ну, что ж, увидим; у меня тепло.

ЖЮЛЬ РЕНАР

Сабо

Нет, нет, не подумайте, что я явился в Париж обутый в сабо. Но вот из деревни я ушел действительно в сабо.

Давно уже я задумал перебраться на заработки в Париж.

Мать не соглашалась на мой отъезд и следила за мной; она боялась, что я вдруг исчезну, не испросив ее позволения,

Я вставал первым, и мать прислушивалась к моим шагам. Она слышала, как стучат сабо, и думала: "Не уйдет же он в сабо". Если я надевал штиблеты, она, вслушавшись, кричала мне со своей постели: "Куда это ты собрался в штиблетах? Сегодня, кажется, не праздник, ярмарки нет". Я отвечал: "Мама, я иду работать в поле; я надел штиблеты, потому что дождь и в поле можно увязнуть".

ЖЮЛЬ РЕНАР

Жаворонок

Из книги "Естественные истории"

Еще ни разу я не видел жаворонка, и напрасно я подымаюсь до зари. Жаворонок, в отличие от всех прочих птиц, не живет на земле.

Сегодня с самого утра я обшариваю все кочки и прошлогоднюю траву.

Над колючими изгородями перепархивают станки сереньких воробьев и свежеокрашенных щеглов.

Сорока в своем парадном мундире делает смотр деревьям.

Перепел пролетает так низко над люцерной, что прокладывает, как по шнурку, прямую своего полета.

Ромен Роллан

Николка Персик

(пер.В.В.Набокова)

Святому Мартыну Галльскому,

Покровителю города Клямси.

Святой Мартын и пьян и сыт всегда.

Пускай под мельницей бежит вода...

(Поговорка XVI века).

Предисловие автора

Читатели романа "Jean-Christophe", вероятно, не ожидают новой этой книги. Она удивит их не более, чем удивила меня.

Готовил я иные произведения - драму и роман на современные темы, в несколько мрачном духе "Jean-Christophe". Мне пришлось внезапно отложить набросанные заметки ради беспечного произведения, о котором я и не думал накануне.

Генрик Сенкевич

Старый слуга

Наряду со старыми управителями, приказчиками и лесниками с лица земли почти совсем исчез и вымирающий тип старого слуги. Помню, в годы моего детства у родителей моих еще служил один из таких мамонтов; но недалеко то время, когда лишь кости подобных ископаемых будут изредка находить ученые где-нибудь на старых кладбищах, под толстым слоем забвения. Звали его Миколай Суховольский, и был он шляхтичем из шляхетского поселка Сухая Воля, о котором часто упоминал в своих рассказах. К отцу моему Миколай перешел по наследству от его блаженной памяти родителя, при котором был ординарцем во времена наполеоновских войн. Когда Миколай поступил в услужение к моему деду, он и сам в точности не помнил и на вопрос этот отвечал, понюхивая табак:

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Андрей Амальрик

ИНОСТРАННЫЕ КОРРЕСПОНДЕНТЫ В МОСКВЕ

Жена одного американского корреспондента в Москве пригласила в гости молодого русского друга. В воротах дома их остановил милиционер.

- Вы - проходите! - сказал он, обращаясь к американке. - А вы, - он дернул за руку русского, - поворачивайте назад!

Американка пыталась протестовать, но молодой человек сразу же с испуганным лицом зашагал прочь.

- Почему же вы не пожаловались на этого милиционера? - спросил я жену корреспондента, когда она рассказала мне эту историю.

Андрей Амальрик

ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО А.КУЗНЕЦОВУ

Уважаемый Анатолий Васильевич,

Я хотел написать Вам сразу же, как услышал по радио Ваше обращение к людям - тем самым и ко мне - и Вашу статью "Русский писатель и КГБ". Я не сделал этого сразу, потому что жил в деревне, откуда мое письмо едва ли дошло бы до Вас. Но, может быть, вышло даже к лучшему, что я пишу Вам несколько месяцев спустя. Во-первых, я услышал - прочесть я не мог - еще Ваши письма в Пен-клуб и г-ну Миллеру и смог лучше понять Вас. Во-вторых, могло бы показаться, что мой голос - голос, обращенный к Вам из страны, которую Вы покинули, прозвучал бы заодно с голосами тех на Западе, кто осудил Вас за Ваше бегство и способ, какой Вы избрали для этого. Это совсем не так. Я считаю, что если Вы как писатель не могли работать здесь или публиковать свои книги в том виде, как Вы их написали, то не только Вашим правом, но в каком-то смысле и Вашим писательским долгом было уехать отсюда. И если Вы не могли просто взять и уехать, как это может сделать любой человек на Западе, то заслуживает только уважения та настойчивость и та хитрость, какие Вы проявили для этого. В том, что Вы воспользовались методом Ваших преследователей и обвели их таким образом вокруг пальца, я думаю, нет ничего предосудительного, а то, что Вы Вашим невозвращением и откровенной статьей превратили зловещий донос в безобидное юмористическое произведение, может нанести вред только существующей в нашей стране магии доносов. Однако во всем, что Вы пишете и говорите, оказавшись за границей, во всяком случае, в том, что я слышал, есть две вещи, которые кажутся мне неправильными и на которые поэтому я хочу Вам со всей откровенностью возразить.

Работа А. Амальрика посвящена жизни и деятельности Г. Распутина. Автор обстоятельно рисует общественно-политическую обстановку времени, нравы царской семьи, прослеживает духовную эволюцию Распутина, его отношения с высшими лицами России. К сожалению, А. Амальрик не успел довести повествование до конца. Поэтому публикация А. Амальрика дополняется воспоминаниями князя Ф. Юсупова, организовавшего убийство Г. Распутина незадолго до Февральской революции.

Эрик Эмблер

Изумрудные небеса

Перевел с англ. А. Шаров

Помощник комиссара Скотланд-Ярда Мерсер молча смотрел на карточку, которую принес ему сержант Флекер. На картонке было выведено: "Доктор Ян Чиссар, полиция Праги". Выглядела она вполне безобидно, и посторонний наблюдатель, знавший лишь, что доктор Чиссар был беженцем из Чехии, где долго и добросовестно служил в пражской полиции, наверняка удивился бы, увидев, как на румяной физиономии помощника комиссара появляется неприязненная мина. Впрочем, посторонний наблюдатель удивился бы лишь в том случае, если бы не знал, при каких обстоятельствах помощник комиссара впервые встретился с чешским сыщиком. Неделю назад тот представил Мерсеру рекомендательное письмо от всемогущего сэра Герберта из министерства внутренних дел, и с тех пор помощник комиссара начинал пыхтеть от злости всякий раз, когда слышал имя чеха.