Полный амбразец

Диполь Яков

Полный амбразец

(мифическая баллада с концем)

Bиталий Aмбразурович вел застенчивую жизнь.

Oн не пил, не курил, не водил домой одиноких.. хозяек.

Oднако ему все время казалось, что что-то вокруг него твориться.. что-то постоянно "не так".

- Черт, кажется эта кружка только что стояла на другом месте! Я точно помню, как поставил ее туда минуту назад! - очередной раз вскричал он увидим аномалию в поведении кружки.. - A-HУ ПOШЛA HA MECTO, БECTИЯ, БЫCTPO!!! - удивляясь самому себе вдруг проорал он и угрожающе направил палец на кружку.

Популярные книги в жанре Юмористическая фантастика

Любите ли вы FPS так, как люблю их я?.. Просто недавно пришла в голову забавная идея, которую решила оформить литературно;)

Значит так. Кто не знает, сие является продолжением «Чужого добра» и завязано на нем гораздо сильней, чем я изначально планировала. Ну и кратенькая АННОТАЦИЯ. Если что-то неумолимо тянет тебя к черту на рога без видимых на то причин — ляг, полежи, авось пройдет. Ну или потом не жалуйся, что не удержался и поехал. Иди теперь до конца, раз уж вляпался. Никогда бы не подумал, что призраки могут настолько раздражать? Жизнь полна открытий. Как вернешься домой, первым делом упразднишь должность шута? Твоё право. Не, отбрыкиваться бесполезно, верные друзья всё равно за тобой увяжутся, ты и сам знаешь. Ну и что, что ты против? Когда они тебя слушались? Я ж говорю, жаловаться бесполезно.

Это таинственное явление, оказывается, не только пакостить может.

С первыми аккордами оркестрового tutti началось интенсивное растирание промежности. Локальная психическая станция отслеживала реакцию массажируемого, и когда у Густава Эшера, плававшего в состоянии полудремы внутри музажного («массаж плюс музыка») кокона, столь назойливое воздействие вызвало дискомфорт, чувствительная часть тела тут же была оставлена в покое, оркестр убавил пыл, а проецировавшиеся в мозг возбуждающие картины сменились пасторальными.

Неокончено. Да и незачем, как теперь кажется. Написано плохо, неинтересно. Разве что как ностальгические воспоминания.

Толстенький боровик раздвинул пожелтевшую хвою, поднял на тугой шляпке березовый лист и улитку.

– Ой, Витька, белый! Чур мой.

– А мне эти… вон которые.

– Я их раньше заметила! Ой, подберезовик!

Витька вздохнул и полез через крапиву за сыроежками. Подумаешь, сыроежки тоже вкусные, если с луком и картошкой. Пусть Ленка хоть все боровики забирает.

Сколько Витька Муха-брык себя помнил, столько они с Ленкой дружили. Ну, ссорились иногда, дрались даже, не без этого. Ленка всегда была свой парень: они и по чужим огородам за клубникой вместе охотились, и на речке вместе ныряли дно доставать, и дед-степанову комолую Буренку вместе дразнили, а потом удирали и от нее, и от деда. И с нехаевскими махаться ходили, а когда Витька в школе окно рассадил, Ленка его не выдала. Зато он ленкиным родителям ни разу не проговорился, что Ленка самокрутки в овраге покуривала.

Первое — пишите. Алфавит известен? Читать умеете? Тем более — пишите! Чем больше прочитаете, тем больше получится написать. Копипаст же никто не отменял, так?

С чего лучше начать? Хм-м-м… Ну-у-у… (оглядывается по сторонам, шепотом). Наиболее маститые начинали с фанфиков. По сути, они и сейчас пишут свои варианты на полюбившиеся миры и героинь. Лучше всего начать с Ольги Громыко. Её Вольха — такая малепусечка, такая отчаянная, так всем, везде и всюду. Огонь, а не баба! А мужики-то, мужики — штабелями! Да какие мужики! Не абы кто, а гламур-вампиры. А зубастый коняшка, а зверьки и унутренний голос? Слюньки еще не потекли? Да ладно, не стесняйтесь. Вам же хочется внести в портрет главной героини свои черты? Валяйте.

Мужики, пишите! Вон, сколько серости издали, а вы чо, хуже, что ли?

Пишите много, и гораздо больше того, что уже сейчас есть. Сдаете же позиции, сетевая литература скоро окончательно приобретет женское лицо.

Алфавитом же вы владеете не хуже женщин? Что, и даже читать умеете? О, как хорошо! Ой, порадовали! Ну, про копипаст я напоминать не буду, зачем повторятся.

А так — все то же самое.

Берем себя, любимого, и прикидываем к любой понравившейся книжке.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

фон Дирксен Герберт

Москва, Токио, Лондон. Двадцать лет германской внешней политики

Пер. с англ. Н. Ю. Лихачевой

{1}Так помечены ссылки на примечания. Примечания в конце текста

Аннотация издательства: Герберт фон Дирксен - потомственный дипломат, выходец из богатой прусской семьи, двадцать лет прослужил в германском МИДе, где достаточно быстро и успешно продвигался по служебной лестнице. "Москва, Токио, Лондон" - это своего рода отчет о развитии германской внешней политики 1919-1939 годов - с конца Первой мировой войны до начала военных действий Второй мировой войны. "Москва, Токио, Лондон" - не обвинение, не попытка оправдаться и защититься, но ответственный вклад в понимание двух критических десятилетий истории и нынешней мировой политической ситуации. На русском языке книга выходит впервые.

Андрей Дирочка

Описание похода в Карелию в письмах

Состав группы: Павел Слесарев, Ирина Деминич, Андрей Гуляев и Андрей Дирочка.

Данные о маршруте: протяженность -- около 400 км, примерно 30% -- дороги с твердым покрытием (асфальт), остальные 70% -проселочные и грейдерные дороги, а также гати, пересеченность местности -- умеренная.

Пятница, день нулевой.

Как я говорил тебе, Антон, билетов в кассах не было, кроме плацкарт-боковушек. Суточную бронь взять не удалось, поэтому решили приехать на вокзал часа за два с половиной, попытав счастья еще раз.

Примерно в районе печени тупо и как-то пусто саднило – там, где, согласно “Психологии” Аристотеля, помещался ум; можно было подумать, будто в груди у него надувают воздушный шар или что тело его и есть этот шар. Намертво заякоренный к парте. Словно распухшая десна, которую снова и снова пробуешь языком или пальцем. Однако это не совсем то же самое, что просто боль. Для этого нет названия.

Профессор Оренгольд рассказывал о Данте. То-се, трали-вали, родился в тысяча двести шестьдесят пятом. “1265”, – записал он в тетрадке.

Томас М. Диш - один из самых странных и необычных авторов в американской фантастике. Его романы и рассказы: `Геноцид`, `Эхо плоти твоей`, `Сто две водородные бомбы` и `Касабланка` - не только интереснейшие образцы `speculative fiction`, то есть фантастики`новой волны`, но и просто высокохудожественные произведения, `прошитые` литературными реминисценциями и постоянными отсылками к общекультурным ценностям.

Озон