Полнолуние

Жизнь уходит из нашего мира, а мертвые могут жить, только занимая жизнь у живых...

Отрывок из произведения:

– Посмотри на этих двух стариков, – сказала Лида, отодвигая от себя блюдце с десертом. – Тебе не кажется, что они отвратительны: оба лысые, как будто родились без волос, ссохшиеся какие-то, отполированные и, вместе с тем, неестественно жизнерадостные, точно высасывают все соки из окружающих, вот из этих двух проституток, которые вместе с ними. По-моему, это ужасно!

Блоссоп посмотрел в угол зала, откуда доносился серебряный женский смех, иногда прерываемый старческими сиплыми репликами.

Другие книги автора Андрей Михайлович Столяров

Таежная экспедиция отправляет небольшую группу на поиски своих товарищей, которые десять дней назад уехали в ближайший город за продуктами и до сих пор не вернулись. При прибытии в город, а затем и в соседную с ним деревню, ребят ожидает страшное открытие: оба населенных пункта абсолютно пусты.

Перед вами сборник ранней фантастической прозы петербуржца Андрея Столярова, одного из ярчайших представителей молодого поколения писателей, пришедших в литературу в 1970–1980-е годы, – поколения, которое с легкой руки братьев Стругацких назвали «четвертой волной» в отечественной фантастике. Что до легкой руки, то да – Стругацкие повлияли сильно на авторов этого поколения, появилось даже понятие «время учеников». Ученики были разные – и двоечники, и троечники, и четверочники. Отличников было мало. Но, совершенно точно, из тех редких, кто писал на пятерку с плюсом, первым был Андрей Столяров. Ученичество – это вовсе не подражательство. Это правильное понимание литературной задачи, которую писатель ставит перед собой. Братья Стругацкие, в отличие от многих своих «собратьев», воротящих нос от фантастики, считали и доказывали на собственном примере, что никакая она не Золушка в заповедном королевстве литературы, а неотъемлемая и важная ее часть. Высокий литературный уровень, выход за рамки традиции и смещение акцента с идеи и фантастического приема на человека и человеческое, реалистическое изображение мира, неприятие серости и безликости, которыми отличалась основная масса фантастической продукции советской эпохи, – вот писательское кредо авторов «четвертой волны». И Столяров лучший тому пример. Многие из произведений, вошедших в книгу, не переиздавались десятилетиями, так что, надеемся, этот том будет настоящим подарком для ценителей хорошей фантастики.

Повести о таинственной магии Петербурга. Писатель находит тайну «абсолютного текста», в результате чего из слов создает людей, которые начинают реально жить… Из-под привычного облика города проступает его второе лицо – загадочная Ойкумена, очарованное королевство, где замерло время, но идет яростная война за власть… Останавливается сердце Санкт-Петербурга: прорастает трава на улицах, превращаются в болота площади, начинается смешение эпох, мифов, реальности… «Петербургский текст» во всех своих воплощениях.

Три повести, рисующие картины возможного будущего. «Мелодия мотылька»: Человечество уже полностью живет в виртуале, который стал сильнее и красочнее реальности. Там можно все, и одновременно нельзя ничего. Там исполняются все желания, и ни одно из них не делает человека счастливым… «Мир иной»: Прорыв в виртуал и попытка построить в нем новое идеальное общество. Сможет ли оно существовать – ведь цифровой «град божий» висит в бездонной черноте виртуальной вселенной… «Звезды и полосы»: Сбой всемирной сети приводит к гигантским катаклизмам на всех континентах – рушится эфемерная империя Соединенных Штатов, испаряется с политической карты Израиль, раздвигаются желтые границы Китая, начинается революционное преобразование мира…

1

Сергей поставил кактус на полку и, отступив на шаг, полюбовался колючими пупырчатыми шарами, налезающими друг на друга.

Какой ты у меня красивый, подумал он. Крепенький такой, со свеженькими иголочками. Хорошо, что я не послушал «Садовода–юбителя» и не рассадил тебя в марте, как там советовали. Что бы сейчас из этого было? Ничего хорошего из этого не было бы. А так – вон какой симпатичный. Тесно тебе, конечно, мало земли. Ну так что ж, тесно? Зато и будешь высовываться из горшка, как задумано. Подкормил я тебя, свежего песочку добавил – расти, радуйся. Ты еще у меня зацветешь где–нибудь в сентябре. Вон, бутончики на двух макушках уже намечаются. Правда, цветешь ты не очень красиво, но я рядом для контраста поставлю бегонию. И тогда вы оба у меня заиграете. Чудненькая будет картинка. Элегантное и вместе с тем яркое цветовое решение.

Вернув документы, лейтенант угрюмо откозырял:

— Ничего не могу поделать. Отгоните машину к дому и ждите.

У него было темное, обветренное лицо. Он не говорил, а выдавливал из себя слова. За спиной его от канала через всю улицу тянулась цепь солдат — ноги расставлены, на груди автоматы, в петлицах — серебряные парашюты.

Я достал удостоверение. Если оно и произвело впечатление на лейтенанта, то внешне это никак не выразилось.

— Хорошо, — так же угрюмо сказал он. — Вы можете пройти. Но я бы советовал обождать.

Роман о предназначении, которое превращает жизнь человека в судьбу. Ученый пытается лабораторным путем открыть тайну живого и подходит к границе, за которой начинается Мрак… И вот – восходит Маленькая Луна, предвещающая безумие, спадает завеса, скрывающая изнанку реальности, распахиваются тайные двери: в мир просачивается воплощение темного инобытия… В контраст этому инфернальному воплощению – повесть о любви, развивающейся на фоне кризиса…

Не каждому удается заглянуть в будущее. Не каждый способен сквозь морок торопливого настоящего увидеть необыкновенную панораму новой эпохи… Распад России на несколько полусамостоятельных государств… Загадочные манайцы, неумолимо заполоняющие Сибирь… Немецкий концерн, выкачивающий нефть из российских недр… Волшебный град Китеж, возникающий на Урале… Народные армии, отовсюду идущие на Москву… Страна на распутье… Дороги скрывает туман… Возможно, именно это будущее нам уготовано… И – как другая сторона той же самой реальности – шизофренический всплеск терроризма, накрывающий всю Европу. Немецкая «Красная армия» пытается вновь взять Берлин. Ничто не может противостоять неуловимым демонам мрака…

Популярные книги в жанре Современная проза

Прораб Семен Углов шагал по улице, с наслаждением вдыхая свежий утренний воздух. Вот уж неделю он не заглядывал в детский сад. Объект, в общем-то, был пустяковый. Требовалось сменить часть старых труб отопления да поштукатурить облупившиеся кое-где стены. Что там было толочься ежедневно ему самому? Тем более что старшим звена Семен оставил бригадира дядю Жору, старого и битого строительного волка. Двое помогали из молодых да штукатур с подсобником — звено такие объекты как орешки щелкало. Трубы Углов завез загодя, карбид и кислород были, раствор заказывали по утрам сами штукатуры, — работа крутилась сама собой.

В одном из московских казино в бандитской разборке гибнет афророссиянин, белобрысый негр-гигант с васильковыми глазами. Перед смертью он успевает передать старому крупье-шулеру Джорджу Капутикяну Нечто Такое, что тот обязан любым образом доставить в Иерусалим… В то же самое время где-то в заоблачных высях тибетских гор пробуждается от медитаций монах Иннокентий и также держит путь в Святой Город… По дороге к Земле Обетованной движутся еще несколько заклятых родственников и неутомимых конкурентов в битве за право обладать Нечто Таким… Что же это за Нечто? Кому Оно предназначено? И кто окажется победителем в борьбе за Него?

Вадим Угаров был человек непьющий, но пьян он бывал по другой причине, не от водки. Казалось, жизнь у него складывалась болезненно — в свои тридцать пять лет он, психолог по профессии, бросил постоянную работу и существовал в основном за счет сдачи комфортабельной квартиры, которая досталась ему по наследству от бабушки.

С женой он развелся, детей от этого в высшей степени неудачного брака не осталось.

Но было у него одно тайное утешение, которое превращало его в почти счастливое существо. Это утешение наступало тогда, когда кто-нибудь из его знакомых умирал.

Вот что пишет о городе, которого больше нет, киевский журналист Антон Палахнюк:

«Киевлянин — это внутреннее состояние обитателя провинциальной столицы, которое никак не связано с происхождением или местом рождения. Крестьяне, плотно заселившие рабочие околицы во время очередного строительного бума, который пришелся на 60-е годы ХХ века, так и не смогли стать киевлянами в полной мере. Даже их дети и внуки, которых горожане называют с оттенком лёгкого презрения „киевлянами в первом/втором поколении“, за редкими исключениями остались обитателями обеих Борщаговок, Лесного массива или Нивок.

Тебя уже окружают вещи, которые кто-то выбросит после твоей смерти. Как ты не понимаешь, что время уходит… Сколько можно ждать? Пора действовать. Мне кажется, вы друг другу подойдете. Он как раз то, что тебе нужно.

За окном — кусок дома с лепниной, — голубка распустила крылья над терновым гнездом. Говорят, что в этом доме — масонский клуб.

— Господи…

— Ну чего ты?

— Страшно.

— Чего?

— Как-то страшно…

— Чего страшного-то? Пришла, встретились, поговорили и разошлись…

Легкая работа, дом и «пьяные» вечера в ближайшем баре… Безрезультатные ставки на спортивном тотализаторе и скрытое увлечение дорогой парфюмерией… Унылая жизнь Максима не обещала в будущем никаких изменений.

Случайная мимолетная встреча с самой госпожой Фортуной в невзрачном человеческом обличье меняет судьбу Максима до неузнаваемости. С того дня ему безумно везет всегда и во всем. Но Фортуна благоволит лишь тем, кто умеет прощать и помогать. И стоит ему всего лишь раз подвести ее ожидания, как она тут же оставит его, чтобы превратить жизнь в череду проблем и разочарований.

Есть на свете такая Страна Хламов, или же, как ее чаще называют сами хламы – Хламия. Точнее, это даже никакая не страна, а всего лишь небольшое местечко, где теснятся одноэтажные деревянные и каменные домишки, окруженные со всех сторон Высоким квадратным забором. Тому, кто впервые попадает сюда, кажется, будто он оказался на дне глубокого сумрачного колодца, выбраться из которого невозможно, – настолько высок этот забор. Сами же хламы, родившиеся и выросшие здесь, к подобным сравнениям, разумеется, не прибегают…

Последние два романа Александра Лыскова – «Красный закат в конце июня» (2014 г.) и «Медленный фокстрот в сельском клубе» (2016 г.) – составили своеобразную дилогию. «Старое вино «Легенды Архары» завершает цикл.

Вот что говорит автор о своей новой книге: «После долгого отсутствия приезжаешь в родной город и видишь – знакомым в нём осталось лишь название, как на пустой конфетной обёртке…

Архангельск…

Я жил в нём, когда говорилось кратко: Архара…

Тот город навсегда ушёл в историю. И чем дальше погружался он в пучину лет, тем ярче становились мои воспоминания о нём…

Бойкая Архара живёт в моём сердце. Я не могу не рассказать о ней, а попутно – и о почтенном Архангельске…»

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Нужно сверхъестественное везение, чтобы уцелеть в бурных волнах российской деловой жизни. Но в чём состоит предназначение уцелевших? И что будет, если они его так и не исполнят?

Фантастический Петербург, где объединены мистика и реальность, вечность и время, смысл и бессмысленность человеческого существования... Андрей Столяров – автор нового `петербургского текста`, продолжает традиции, заложенные Гоголем и Достоевским. Он пишет о Городе, у которого есть и собственная душа, и собственное предназначение...

На Земле появляется Оракул – артефакт абсолютно чуждой нам цивилизации, пытающейся наладить Контакт. Оракул ставит серию экспериментов – крайне жестоких с точки зрения людей в них попавших. Однако не все участники экспериментов остаются людьми – кто-то погибает, кто-то ломается, а кто-то показывает себя не человеком, а настоящим ученым.

Фантастический Петербург, где объединены мистика и реальность, вечность и время, смысл и бессмысленность человеческого существования... Андрей Столяров – автор нового `петербургского текста`, продолжает традиции, заложенные Гоголем и Достоевским. Он пишет о Городе, у которого есть и собственная душа, и собственное предназначение...

Невероятный Петербург, плавящийся в летнем зное. Ожившие литературные герои. Гениально-безумный писатель, создавший абсолютный текст и переместившийся в мир собственного вымысла.