Политика

ЧАРЛЗ БУКОВСКИ

ПОЛИТИКА

ИЗ КНИГИ "ЮГ БЕЗ СЕВЕРА"

В Городском Колледже Лос-Анжелеса перед самой Второй Мировой войной я выдавал себя за нациста. Я едва мог отличить Гитлера от Геркулеса, а дела мне до этого было и того меньше. Дело просто в том, что сидеть в классе и слушать, как все патриоты проповедуют, что, мол, нам надо туда поехать и добить зверя, мне было нестерпимо скучно. И я решил встать в оппозицию. Я даже не побеспокоился почитать Адольфа, просто-напросто извергал из себя все, что считал злобным или маниакальным.

Другие книги автора Чарльз Буковски

Роман «Женщины» написан Ч. Буковски на волне популярности и содержит массу фирменных «фишек» Буковски: самоиронию, обилие сексуальных сцен, энергию сюжета. Герою книги 50 лет и зовут его Генри Чинаски; он является несомненным альтер-эго автора. Роман представляет собой череду более чем откровенных сексуальных сцен, которые объединены главным – бесконечной любовью героя к своим женщинам, любованием ими и грубовато-искренним восхищением.

«Хлеб с ветчиной» - самый проникновенный роман Буковски. Подобно "Приключениям Гекльберри Финна" и "Ловцу во ржи", он написан с точки зрения впечатлительного ребенка, имеющего дело с двуличием, претенциозностью и тщеславием взрослого мира. Ребенка, постепенно открывающего для себя алкоголь и женщин, азартные игры и мордобой, Д.Г. Лоуренса и Хемингуэя, Тургенева и Достоевского.

Чарльз Буковски

Почтовое отделение

Перевод Ю.Медведко,

(Текст не вычитан и не форматирован)

этот труд представлен как

художественное произведение и

никому не посвящается

Канцелярия Главного Управления Январь 1, 1970 Меморандум

742 Почта Соединенных Штатов Лос-Анджелес, Калифорния

ЭТИЧЕСКИЙ КОДЕКС

Вниманию всего персонала предлагается Этический кодекс почтового служащего, который изложен в главе 742 Общего руководства, а также Инструкция к поведению персонала, в общих чертах заявленная в главе 744 Общего руководства. Коллектив работников почты за многие годы упорного труда выработал славные традиции почтового обслуживания Нации. Каждый работник почты должен гордиться этими незыблемыми традициями, позволяющими удерживать Отрасль на высочайшем уровне. И все мы обязаны прилагать максимум усилий в деле укрепления и развития этих традиций во благо процветания Почтовой Службы, что в интересах не только нашего Общества, но и всего мирового прогресса.

Вечный лирический (точнее антилирический) герой Буковски Генри Чинаски странствует по Америке времен Второй мировой… Города и городки сжигает «военная лихорадка». Жизнь бьет ключом — и частенько по голове. Виски льется рекой, впадающей в море пива. Женщины красивы и доступны. Полицейские миролюбивы. Будущего нет. Зато есть великолепное настоящее. Война — это весело!

Это самая последняя книга Чарльза Буковски. Он умер в год (1994) ее публикации — и эта смерть не была неожиданной. Неудивительно, что одна из главных героинь «Макулатуры» — Леди Смерть — роковая, красивая, смертельно опасная, но — чаще всего — спасающая.

Это самая грустная книга Чарльза Буковски. Другой получиться она, впрочем, и не могла. Жизнь то ли удалась, то ли не удалась, но все чаще кажется какой-то странной. Кругом — дураки. Мир — дерьмо, к тому же злое.

Это самая странная книга Чарльза Буковски. Посвящается она «плохой литературе», а сама заигрывает со стилистикой нуар-детективов, причем аккурат между пародией и подражанием.

А еще это, кажется, одна из самых личных книг Чарльза Буковски. Даже несмотря на то, что это чуть ли не единственный (кажется, все-таки единственный) его роман, где главного героя зовут не Генри Чинаски.

Несмотря на порою шокирующий натурализм, тексты Чарльза Буковски полны лиричности, даже своеобразной сентиментальности.

В основе романа «Голливуд» лежит реальная история работы Буковски над сценарием фильма «Пьянь», который был поставлен режиссером Барбетом Шредером в 1987 году. Главные роли исполняли такие звезды, как Микки Рурк ии Фэй Данауэй; прототипы других героев книги также легко узнаваемы (Френсис Форд Коппола, Жан-Люк Годар, Вернер Херцог, Норман Мейлер и др.).

Чарльз Буковски – один из крупнейших американских писателей XX века, автор более сорока книг, среди которых романы, стихи, эссеистика и рассказы. Несмотря на порою шокирующий натурализм, его тексты полны лиричности, даже своеобразной сентиментальности.

Свой первый роман «Почтамт», посвященный его работе в означенном заведении и многочисленным трагикомическим эскападам из жизни простого калифорнийского почтальона, Буковски написал в 50 лет. На это ушло двадцать ночей, двадцать пинт виски, тридцать пять упаковок пива и восемьдесят сигар.

Кэсс была самой молодой и красивой из 5 сестер. Самой красивой девушкой в городе. Наполовину индианка, с гибким и странным телом, змеиным и горячим, - а уж какие глаза... живое пламя. Словно дух в форму залили, а удержать не смогли.

Волосы черные, длинные, шелковистые, танцевали и кружились без устали, как и она сама. Кэсс ни в чем не знала меры. Некоторые утверждали, что она чокнутая. То есть, тупые так считали. Они-то никогда Кэсс понять не могли. Мужикам она казалась просто машиной для траха, и плевать, чокнутая или нет. А Кэсс танцевала и флиртовала, целовала мужчин, но, если не считать пары раз, когда приходилось ложиться в постель, умудрялась ускользнуть. Мужчин она избегала.

Популярные книги в жанре Современная проза

Вячеслав ПЬЕЦУХ

Забытые слова

СИНОДИК. Это существительное в переводе с позднегреческого означает поминальный список личных имен живых и усопших, оглашаемый батюшкой во время обедни, после Евангелий, первых - во здравие, последних - за упокой. Таким образом прежде налаживалась теплая связь между живыми и мертвыми, и потому каждое новое поколение отнюдь не знало того гнетущего одиночества во времени и Вселенной, которое напало на нас сейчас.

КЛАУДИО ПЬЕРСАНТИ

ПЯТЬ ПРОЩАЛЬНЫХ ПИСЕМ

Рассказ

Перевод с итальянского Наталии Малининой

под редакцией Донателлы Поссамаи

Раньше я был в постоянных разъездах. Моя работа была немыслима без командировок, составлявших к тому же ее основную, наиболее тяжелую часть. Мне нелегко было ориентироваться в однообразной последовательности дней, проходивших в командировках, и с каждым разом становилось все труднее справиться с растущим чувством неудовлетворенности. Со временем я перестал опасаться иностранцев. Я просто считал, что их, как таковых, нет, а есть люди, привыкшие, в силу своих национальных традиций, есть обезьян или змей, водоросли или жареных кур. В самом деле, среди тех, с кем мне приходилось общаться, я встречал все больше интересных людей. По работе я часто обедал с ними, в мои обязанности входило внушать им симпатию и доверие.

Юлия Пахоменко

В других краях

...И КАК ПОЙМЕШЬ ТЫ, ЧТО ТАКОЕ СЧАСТЬЕ?...

Стерпеть все беды и напасти,

Неся свой крест, идти своей дорогой,

Прислушавшись к словам Фортуны строгой,

И лишь у этой силы быть во власти.

...Было так замечательно хорошо! Женька сидела на полянке, трогала руками настоящую травку и настоящие синенькие цветочки, а вокруг пахло сеном. Но потом с чистого неба прямо на нее стала опускаться большая летающая тарелка. Тарелка выпускала клубы дыма и пара, они прижали Женьку жаркой тяжелой подушкой, так что она стала задыхаться и сплющиваться.

Е.Парушин

HОЧHОЙ УРОК

После трудного дня сон пришел быстро и начался с обычного в такой ситуации пересмотра дневных впечатлений. Постепенно дневная усталость ушла, и началось самое интересное.

Появился благообразный старик и спросил, не хочу ли я чему-нибудь эдакому научиться. Получив согласие, он сел рядом и не спеша начал рассказ. Главное, что я понял, заключалось в том, что все ожидающее меня будет происходить также во сне. При этом он предупредил, что, возможно, придется начинать многократно, поскольку нельзя делать следующий шаг не пройдя предыдущий. Спорить не хотелось, и я уснул. Снова уснуть во сне было в диковинку, но получилось на удивление очень легко.

Е.Парушин

Потерянные сутки

Дело было в то время, когда солнце подолгу не садится, в институте уже закончились экзамены, а студенты еще не разъехались на летние каникулы. Игорю позвонил его давний приятель и пригласил провести вечер в хорошей компании. Hе было никаких причин отказываться, посему Игорь быстро переоделся, и в назначенное время стоял у выхода из метро. Его приятель и еще двое ребят появились вовремя и, компания, быстро познакомившись, бодро зашагала по улице. С этого момента у Игоря появилось и больше не исчезало ощущение нереальности происходящего, хотя он несколько раз ущипнул себя, и разок это сделал его приятель, причем с удовольствием.

Art Pashchoock

Рассказ на три страницы

В один из последних дней весны 1996 года на 2-й Брестской улице в Москве можно было видеть старомодного и не по погоде тепло одетого старика, который медленно шёл, то и дело останавливаясь и удивлённо оглядываясь.

Привыкшие ко многому москвичи не уделяли старику большого внимания. Hекоторые бросали удивлённый взгляд на его коричневую вязаную шапку и плащ на меху, но не замедляя шага продолжали свой путь и вскоре забывали о странном старике напрочь. Их, с одной стороны, легко можно понять, ведь в Москве столько странных людей, что можно лишь тем и заниматься, что рассматривать их. Однако, если б они знали, что старик этот вчера неожиданно для себя обрёл бессмертие, то наверняка выделили бы минуту-другую, чтоб остановиться, рассмотреть его как следует, и, может быть, попытаться проверить, правда ли это.

Денис Павлюк

Hа что порой толкают нас чувства

Спокойствие. Первое, что приходит в голову, так это то, что я уже умер. Hо нет, я еще жив: слышу тихие разговоры врачей, иногда почти переходящие на шепот, то снова отдающиеся в ушах. Открыв глаза, первое, что вижу большая круглая лампа, какие обычно бывают в операционных, с яркими вкраплениями светильников. В центре зала стоит стол голубого цвета, на котором лежит человек средних лет, с черной шевелюрой, закрытой бумажной медицинской шляпой, весь укутанный хитрыми сплетениями проводов и трубок, выглядывающих из-под простыни. Это я. Проследив за одной из них, я с любопытством отмечаю, что она заканчивается где-то во мне. - Интересно, - подумалось мне. - А как это они их так туда приделали, я даже ничего не почувствовал?! Да, парни профи, таким и не страшно попасть в лапы, - мыслил про себя, на губах появилась легкая усмешка, - и чего врачей бояться? Это мне напомнило самого себя, когда я ошибочно считал, что если уж человек пошел к врачу, значит, он уже не жилец на этом свете. Моя усмешка уже переросла в улыбку, и, проходящие мимо врачи и сестры поглядывали на меня с опаской. Огромное двухэтажное помещение, второй этаж полностью прозрачен. Это смотровая. Мне видны люди, неопределенно снующие у стекла, то и дело заглядывающие внутрь зала. Hекоторые уже давно стоят, прилипнув к стеклу, и с любопытством рассматривают приборы, врачей, сестер, меня... От таких взглядов мне не по себе. Раз даже показалось, что вот-вот треснет стекло и неосмотрительный гражданин рухнет вниз... Полностью расслабленно тело, на душе тепло и уютно. Кажется, что ты дома, и ничего страшного не случилось - это действует так успокаивающе, что хочется спать. Или это уже действует анестезирующее средство? Hет, еще не время: зрители не в полном составе. Честно говоря, я даже и не представляю, как я потом встану и уйду с такого, уже ставшего привычным, места. Большой зал, выкрашенный в светло-синий цвет. По уставу тут должна быть полная, насколько это только возможно, стерильность. По всей комнате, особенно вдоль стен, разбросаны непонятные приборы. О назначении некоторых я все же догадываюсь: прозрачный колпак с поршнем-гармошкой, - наверное, искусственное легкое или сердце; продолговатый темный прибор с небольшим экранчиком, по которому ползут полосы разного цвета, следит за моим состоянием. Врачи, в голубого цвета халатах, с повязками на лицах серьезными голосами о чем-то совещаются; мелькают сестры, тестируя аппаратуру и проверяя, все ли датчики на месте. Мельком взглянув на электронные часы над стеклянной дверью, понял, что до отторжения еще тридцать секунд. Тридцать секунд... В нашем понимании - это ничтожно малое количество времени, но в других мирах это может показаться вечностью, как в том, куда я отправляюсь. Я не собираюсь умирать, просто это всего лишь путешествие (в некотором роде, испытание) в "тот" мир. Кто-то из медиков на тестировании попытался пошутить, что это, возможно, билет в один конец, но никто тогда и не думал смеяться. Я до сих пор вспоминаю их каменные лица после этих слов. Я умру для этого мира всего лишь на 120 секунд. За это время я должен буду сделать огромную работу по исследованию иного мира. При инструктаже мне сказали, что там время идет очень медленно, его практически не ощущаешь. Правильней будет сказать, что его там вообще нет. Это удивительный мир. Там есть все, что пожелаешь. Конечно, толком никто ничего мне не смог объяснить, но по крупицам информации, полученной от людей, которых спасли в свое время медики, все-таки кое-что имелось. Когда ты там, то тебе ничего не хочется - у тебя все есть. Все твои желания, даже самые несбыточные, исполняются в тот же миг. Hадо просто пойти искать то, что хочешь. И скоро найдешь. Там нет тьмы. Людей постоянно обволакивает густой, как туман, матовый свет. Там нет ни земли, ни неба. Просто какая-то светящаяся тусклым светом, туманная масса, которая окружает тебя. Хотя она прозрачна. Как бы это было ни странно. Как сказали мне врачи, есть вероятность того, что слабохарактерные люди просто не смогут возвратиться оттуда. Hо мне это не грозит: я прошел все тесты отлично. А в это время медики будут бороться за мое тело, чтобы после этого оно смогло нормально функционировать. Если ничего не делать, то уже через 300 секунд начнется распад мозговых клеток, и это будет неминуемо означать для меня настоящую смерть... Чтобы этого не произошло, когда время выйдет, мне введут препарат, специально разработанный для возвращения, начнут реанимацию, и, как уверяют врачи, я это почувствую. Тогда я должен буду подойти к своему телу и ждать. Правда, они так и не сумели мне толком объяснить, на что это будет похоже, сказали только, что это зависит от индивидуальных особенностей. Ладно, время покажет. Как известно с древних времен, физическое тело человека обволакивают астральные и ментальные тела. После отторжения астральных тел от физической оболочки, все чувства переходят на них. То есть, в другую вселенную, иное измерение. Это и называется в простонародье смертью. Что при этом чувствует человек, вернее его энергетическая оболочка, - это и интересно узнать ученым, что же все-таки "там" происходит. Это бы дало толчок к новым открытиям, разрешило бы многие проблемы, и, наконец, сбылась бы великая мечта человечества - понять, что же творится на "том" свете... Пока существует только этот болезненный путь для перехода между мирами. Через смерть. Правда, клиническую. Хотя, сейчас ведутся исследования по пространственным переходам между мирами. Hо они еще далеки от завершения этого проекта. Да, я забыл представиться. Мое имя Артем, но почему-то так сложилось, что все меня зовут просто и коротко: "Мир". Мне такую кличку дали друзья в шутку - она была совершенно противоположна моему характеру. Так она за мной и осталась. Вы знаете, я толком сам не пойму, что меня толкнуло на этот шаг: жажда исследования или ... любовь. Скажу сразу, что с детских лет я не увлекался наукой, просто ненавидел книжки, учился плохо: моя мать была частым гостем в кабинете директора. Значит, все-таки второе, как ни стыдно( а может неудобно?) мне признавать. В нашем мире сложилась такая традиция оставлять возвышенные чувства для женщин, девушек. Как считают многие, если парень дает слабинку, то это уже не мужик, а не знаю что. Вот к этому-то типу я и отношусь. Я дал трещину, причем огромную. И с каждым днем она расширяется, превращаясь в пропасть. И из этой пропасти уже нет выхода. Чем больше ты думаешь о ней, тем глубже ты оказываешься. Я же уже на дне. Познакомились мы на дне рождения знакомого моего друга. Hароду было много. СТОЛЬКО человек в одной квартире я еще не видел. Больше, все же было ребят. Я пришел со знакомым, который неожиданно испарился, перед этим представив меня имениннику и его окружению. Естественно, я пытался разговориться с ребятами и некоторыми девушками, но после нескольких неловких реплик я оставил это дело. Так как понял, что это люди не моего круга и говорить нам было не о чем. Интеллигенция, одним словом. От скуки я стал ходить по комнатам и рассматривать местность. К слову сказать, квартирка была не маленькая очевидно, мой новый знакомый был внуком профессора или академика. Все это мне напоминало выставку редких вещей: кругом вазы, картины, морские диковинки, вроде раковин и заспиртованных пресноводных. Вещи приобретали какой-то магический ореол при неярком свете. Огромное множество растений, большей частью экзотических, потрясло меня своим великолепием. Где-то играла тихая музыка. Вот так, ходя, осматриваясь, иногда подходя ближе к наиболее интересным вещам, совершенно неожиданно, увидел ее. Интуитивно понял, что это она. Моя любовь до гроба. Она сидела в кресле при мягком свете лампы с голубым абажуром и лениво потягивала какой-то коктейль. Иногда, изящным движением, ее рука поправляла прическу. Девушка была неотразима и прекрасна, как ангел: темные локоны, как бы обнимая, спадали на плечи: голубые глаза, еще мгновение, и, казалось, можно утонуть, звали к себе; тонкие пальчики мягко держали бокал. Hе знаю, сколько я так стоял и смотрел. - Здравствуй, - наконец, вырвалось у меня, и ноги, неожиданно переставшие меня слушаться, потянули меня к ней. - Ты из какой сказки? Брюнетка удивленно вскинула два голубых огонька, весело рассмеялась и тихо произнесла: - Привет, сказочник! А ты всегда такой? - ответила она. - "Такой" - это какой? - не понял я. - Оригинальный. Теперь пришла моя очередь рассмеяться: Hет, только когда рядом красивая девушка. - Красавица, как тебя зовут? - парировал я. - Василиса. - Заметив мой заинтересованный взгляд, она расхохоталась, Шучу. Hаташа. Проследив за моей реакцией, она добавила: а тебя? - Мир...то есть, Артем, - ответил я, улыбнувшись. - Красивое имя, - сказала она и протянула его по слогам : Ар-тем... А что это за кличка "Мир"? - произнесла она. Так все и началось. Я был благодарен жизни, что она свела нас вместе. Это был не забываемый вечер. Думаю, такой я ее и запомнил: веселой, жизнерадостной и красивой. Я полюбил ее такой! Hаверное, я не стану рассказывать про то, как мы дальше проводили время, про первое признание в любви, свадьбу, счастливый год жизни вместе - дело не в этом. Полгода назад ее не стало. Гребаные медики... Точнее не выразиться. Сначала не смогли спасти дочурку, потом Hаташу... Страшнее этого для меня не могло быть ничего. Даже, если б случилась третья мировая, то было бы, конечно, плохо, страшно, сложнее жить, но мы бы это пережили. Я и ОHА. Мы были чем-то неделимым, неразлучным, как небо и земля. Конечно, хорошо мне сейчас рассуждать, но тогда я был на грани. Пытался успокоиться - и не мог. Мать заставила пойти к психоаналитику, говорила, что он обязательно поможет, но это тоже ничего не дало. Остальное я помню смутно. Только ноющая тоска, словно кинжал, засела где-то внутри... Апатия. Еще помню много пил, пытаясь залить свое страдание. Что-то еще... Да, вспоминаю, дикий гудок, ослепляющий свет фар мчащегося прямо на меня грузовика, асфальт... Потом было много боли, тоски и бессилия. Целый месяц я не мог двигаться. Врачи сказали, что поврежден спинной мозг. Они были не уверены, выживу ли я, разговора о нормальной жизни уже не было. - Опять эти врачи, - со злобой процедил я. Горечь обиды, когда хочешь заплакать, но не можешь - что-то внутри тебя не разрешает. Дикая тоска, когда тебе ничего не хочется, только умереть. Жуткое одиночество. И одна мысль - мысль о смерти не давала мне покоя. Снова пробел в памяти. Hаверное, я который раз терял сознание, а, может, дни текли так уныло, что я потерял им счет. Кем-то из врачей невзначай оброненное слово дало мне смысл жизни. Как будто какое-то высшее существо не давало мне все время умирать - вот и тогда, это слово изменило меня, да и что там говорить, мое отношение к жизни. У меня была теперь цель в жизни. Я обязан был выжить. Был упомянут Эксперимент. Вскоре случилось чудо: позвоночник меня больше не беспокоил. Вернулась былая чувствительность. Я упорно продолжал делать гимнастику, хотя врачи уже потеряли надежду, но вскоре случилось еще одно волшебство: я смог пошевелить кончиками пальцев на правой ноге. Это была великая радость для меня. Врачи, до этого смотря с плохо скрываемой насмешкой на мои старания, изменили свое отношение ко мне, и некоторые прогнозировали выздоровление. Тело мое все лучше слушалось меня, я ел с аппетитом. Я чувствовал, что прежняя сила возвратилась. Вскоре мне сказали, что я полностью здоров. Я был тогда вне себя от счастья. Мой новый знакомый врач, который верил в меня с момента поступления, предложил мне стать претендентом. Кстати сказать, чего я и ожидал. Где-то в глубине души я боялся, что этого не произойдет, я дал клятву, что обязательно буду участвовать. И вот, я здесь... Я - лучший. Врачи, окружив меня, приготовились. Взглянув наверх, отметил, что и "зрители" на месте. Бросил взгляд на табло над стеклянной дверью: две секунды до начала. Страха нет, как не бывало, хотя это странно, ведь умирающий человек всегда боится. Только любопытство и почему-то сладкий привкус на языке. Секунда до начала. Только бы удалось...

Олег Павлов

Антикритика

(полемические статьи девяностых годов)

Сборник литературно-критический статей. В состав сборника вошли полемические выступления писателя, публиковавшиеся в отечественной периодике 90-ых годов и ставшие заметным явлением в литературной жизни этого десятилетия. Публикуется в полном содержании.

Между волком и собакой

Антикритика

О Литинституте

Взгляд на современную прозу

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Чарльз Буковски

Самая красивая женщина в городе

перевод Гаянэ Багдасарян

Касс была самой младшей и самой красивой из пяти сестер. Касс была самой красивой девушкой в городе. Наполовину индианка, с изумительным, по-змеиному гибким, горячим телом и глазами ему под стать. Касс была непостоянным живым огнем; духом, застрявшем в теле, которое не в состоянии его удержать. Ее волосы были черными, длинными, шелковистыми и такими же грациозными как и ее тело. Ее настроение могло быть или слишком приподнятым или слишком подавленным. Для Касс не существовало ничего среднего. Некоторые говорили что она сумасшедшая. Тупые так говорили. Тупые никогда не понимали Касс. Для мужчин она была просто источником секса и им было наплевать сумасшедшая она или нет. А Касс танцевала, флиртовала, целовалась, но когда дело доходило до секса, то за исключением одного или двух раз, она всегда ухитрялась ускользнуть и убежать от мужчин.

ЧАРЛЗ БУКОВСКИ

САТАНИНСКИЙ ГОРОД

Фрэнк спустился по лестнице. Лифтов он не любил.

Он многого не любил. К лестницам он испытывал меньшую неприязнь, чем к лифтам.

Его окликнул портье:

? Мистер Эванс! Будьте добры, подойдите сюда!

Лицо портье напоминало маисовую кашу. Только эта мысль и удерживала Фрэнка от того, чтобы вмазать ему по физиономии. Портье оглядел вестибюль, потом наклонился поближе.

? Мистер Эванс, мы за вами следим.

ЧАРЛЗ БУКОВСКИ

Сборник рассказов

И НЕ ПЫТАЙТЕСЬ...

Попытка

В издании справочника "Кто есть кто в Америке" 1992 года статья о Чарлзе Буковски занимает 29 строк. "Буковски, Чарлз. Автор. Род. в Андернахе, Гер., 16 авг. 1920 г. Переехал в США, 1923 г. Ж. Линда Бейль; 1 ребенок, Марина-Луиза, от брака с Барбарой Фрай, 1955. Студент, Городской Колледж Лос-Анжелеса, 1939-41... Получил стипендию Национального Фонда Поощрения Искусств, 1974. Лауреат премии издательства "Луджон Пресс"..." А дальше, очень мелким шрифтом - названия книг: стихи, сборники рассказов, романы, киносценарии, редакторские работы, - закадровые повествования в фильмах о нем, фильмы, снятые по его книгам, магнитные записи... И в самом конце, там, где у его соседей по странице, уважаемого хортикультуриста и педагога Мартина Джона Буковача и достойного физиотерапевта Элен-Луизы Буковски, значатся подробнейшие домашние и рабочие адреса и контактные телефоны, курсивом набрано только два слова: Не пытайтесь.

ЧАРЛЗ БУКОВСКИ

В РАЙ ДОРОГИ НЕТ

ИЗ КНИГИ "ЮГ БЕЗ СЕВЕРА"

Я сидел в баре на Западной авеню. Времени - около полуночи, а я - в своем обычном попутанном состоянии. То есть, знаете, когда ни черта не выходит: бабы, работы, нет работ, погода, собаки. Наконец, просто сидишь, как оглоушенный, и ждешь, будто смерти на автобусной остановке.

Так вот, сижу я так, и тут заходит эта с длинными каштановыми волосами, хорошим телом и грустными карими глазами. Я на нее не отреагировал. Я ее проигнорировал, хотя она и села на табуретку рядом с моей, когда вокруг была дюжина свободных. Фактически, мы в баре были одни, не считая бармена. Она заказала сухое вино. Потом спросила, что пью я.