Политические деятели России 1850—1920-х.

Nina & Leon Dotan: Настоящая книга Д. Шуба является на наш взгляд очень ценной хрестоматией по истории революционного и освободительного движения в России. OCR – Nina & Leon Dotan (06.2002)

Отрывок из произведения:

Давид Натанович Шуб — известный публицист, пишущий на еврейском и русском языках. Он родился в 1887 году в местечке Поставы Виленской Губернии, учился в Вильне, смолоду примкнул к революционному движению, став социал-демократом (меньшевиком). В 1903 году Д. Н. уехал заграницу, жил в Лондоне, Париже и Женеве. Заграницей он встречался с видными русскими эмигрантами социал-демократами — Плехановым, Лениным, Потресовым, Засулич, Дейчем, Мартовым, Луначарским и другими.

Популярные книги в жанре История

Книга посвящена малоизвестной истории российских левых коммунистов, ставших в оппозицию советскому партийно-государственному режиму еще при жизни Ленина и затем пытавшихся вести борьбу против сталинской диктатуры. Представители этого течения осуждали политику правящей коммунистической бюрократии как измену революции, видели в советском «социализме» государственный капитализм и внесли свой вклад в осмысление тоталитарной трансформации большевизма. В серии статей британских исследователей — членов Интернационального коммунистического течения рассматриваются идеи и деятельность различных левокоммунистических группировок — от фракции левых коммунистов в РКП(б) 1918 года до федерации левых коммунистов, созданной в 1933 г. в Верхнеуральской тюрьме для политзаключенных.

Книга включает основные программные тексты левых коммунистов 1918 — 1930-х гг., большая часть которых никогда прежде не публиковалась в России.

Для историков, политологов, всех, интересующихся историей XX века.

XX столетие по праву считается «веком танков» — ни один другой род войск не оказал такого влияния на ход боевых действий: начиная с первого появления на полях сражений в 1916 г., танки играли решающую роль в большинстве вооруженных конфликтов минувшего столетия, совершив настоящую революцию в военном деле, навсегда изменив характер современной войны.

Анализируя боевое применение танков в обеих мировых войнах и многочисленных локальных конфликтах XX века, ведущий военный историк убедительно доказывает, что полноценные, по- настоящему эффективные танковые войска удалось создать лишь трем государствам — Германии, Советскому Союзу и Израилю. Только эти страны, пройдя долгий путь кровавых проб и ошибок, смогли разработать и успешно применить на практике теорию танковой войны. Ни одно другое государство, даже обладающее значительным танковым парком — ни Франция, ни Британия, ни США, — даже не приблизилось к уровню лидеров.

Особый интерес представляет последняя глава книги, в которой автор моделирует несостоявшийся конфликт между СССР и НАТО, наглядно демонстрируя, что, вопреки американским прогнозам, на европейском театре военных действий у Запада фактически не было шансов устоять против советской танковой мощи.

Тайные статьи Парижского трактата. Навязав Франции 30 мая 1814 года мирный договор в Париже, союзные державы, входившие в состав коалиции 1813 года, достигли той цели, которую, начиная с 1792 года, преследовали все коалиции и которой Англия и Россия в 1804–1805 годах дали совершенно четкое определение: ввести Францию в ее старые границы, «сковать» ее в этих пределах, поставить ей преграды на тот случай, если она снова попытается ворваться в Бельгию или захватить левый берег Рейна, и, наконец, держать под своей опекой и изолировать монархию Бурбонов, ослабленную уже условиями, при которых она была восстановлена. Конституционная хартия, данная Людовиком XVIII, должна была ограничить власть французского короля в первую очередь в вопросах внешней политики. Восстановленная в интересах мира, монархия Бурбонов была непопулярна именно вследствие того, что ее восстановление было связано с этим миром. «Более чем столетний опыт, — писал Кауниц в 1791 году, — не раз дававший всей Европе почувствовать перевес, который в общей системе политического равновесия доставляли Франции, при господстве абсолютного монарха, географическое положение и неисчерпаемые ресурсы этого королевства, этот опыт убедил в особенности Австрию, что для полного и продолжительного спокойствия собственных владений последней наиболее благоприятными являются такое ослабление и усложнение внутренних пружин грозной французской монархии, которые были бы способны в будущем отвлечь ее силы от внешних авантюр». Так думала в 1791 году Австрия и так же смотрела на дело Англия: обе помнили об эпохе Людовика XIV. А в 1814 году, после Республики и Наполеона, это стало общим мнением Англии, Австрии, Пруссии и России. «Отныне, — сказал в 1815 году император Александр о конституционной монархии восстановленных Бурбонов, — эта нация, достигнув внутреннего мира, перестанет питать агрессивные замыслы против Европы».

Манифестация 22 февраля. Банкетная кампания в пользу избирательной реформы[1] вызвала во Франции, а в особенности в Париже, политическое возбуждение, которое неожиданно привело к революции. На все требования реформы король и министерство отвечали систематическим отказом; на банкетную кампанию они ответили фразой тронной речи, в которой король предостерегал страну от волнений, «разжигаемых враждебными и слепыми страстями» (28 декабря 1847 г.). Министерское большинство палаты высказалось против реформы в проекте ответного адреса на тронную речь, составленную в том же духе, что и адрес. Проект обсуждался долго и оживленно; оппозиция, состоявшая из левой и левого центров, предлагала поправку, но большинство отвергло ее и приняло адрес (12 февраля 1848 г.).

Национальное собрание в Бордо. Заключая перемирие с немцами, правительство национальной обороны обязалось созвать в Бордо «свободно избранное» Национальное собрание для решения вопроса о войне и мире. Система выборов была принята та же, что в 1848 году: голосование в главном пункте кантона по департаментским спискам, избрание относительным большинством, предоставление избирательного права также и колониям, вознаграждение депутатам по 25 франков в день, число депутатов — 750.

Настоящий труд поднимает два взаимосвязанных вопроса. Первый касается исторического сознания, которому сегодня, кажется, серьезно не хватает единства. Разногласия затрагивают то, чем характеризуется наш век по сравнению с другими: неслыханный размах уничтожения людей людьми, ставший возможным лишь в силу захвата власти коммунизмом ленинского типа и нацизмом — гитлеровского.

Второй вопрос касается Катастрофы. Легче констатировать, чем объяснить то факт, что вопрос о Катастрофе неотступно преследует не только историческую память века в целом, но и — специфически — соотношение или сравнение между памятью о коммунизме и памятью о нацизме.

Краткая история региональной организации

В связи с изданием в Советском Союзе этой книги о революции 18 марта 1871 года, в ходе которой трудящиеся Парижа, по прекрасному выражению Карла Маркса, поднялись «на штурм неба», я хотел бы выразить великому советскому народу чувства благодарности и братской любви, которые питает к нему рабочий класс, народ Франции.

Когда Маркс в письме к Кугельману от 12 апреля 1871 года писал о парижских коммунарах как о людях, «готовых штурмовать небо», он хотел подчеркнуть этим грандиозный характер их борьбы, направленной на достижение целей, трудно осуществимых в объективных и субъективных условиях той эпохи. Но эти бои возвестили – и с какой силой! – о появлении на авансцене истории новых социальных сил, призванных изменить облик мира.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Историческое исследование известного русского историка посвящено Февральской Революции. Блестящая работа с источниками и бесценная возможность общаться с участниками исторических событий делают книгу интересной как для профессиональных историков, так и для любителей.

Текст в старой орфографии по парижскому изданию 1961 года

OCR boomzoomer 2007-2008 г.

Из предисловия: В настоящем труде автор не преследовал цели дать исчерпывающую историю гражданской войны. Он стремился дать военному читателю характерный скелет важнейших ее операций, обращая особое внимание на выявление идеи той или иной операции, способа проведения ее в жизнь и последовавших результатов. …мы в нашем труде с особым вниманием стремились выявить внутреннее строение каждой операции, затрагивая фактическую сторону обстановки настолько, насколько это было необходимо для уяснения ее последующего хода. Исходя из этой предпосылки, в области обстановки мы опять-таки старались извлечь наиболее характерные существенные ее черты, имевшие непосредственное отношение и влияние на ход данной операции. Поэтому наш труд носит название «стратегического очерка», долженствующего дать начинающему читателю отправные вехи в изучении сложной и многогранной истории гражданской войны.

Из предисловия: Предлагаемая вниманию читателя книга посвящена одному из наиболее драматических периодов этой войны — наступлению Добровольческой армии на Москву, ее неожиданному поражению под Орлом и дальнейшему стремительному отступлению в Новороссию, положившему конец надеждам белых на победу. Гражданская война продлилась после этого еще два года — но именно разгром Вооруженных сил Юга России в 1919 году предопределил ее окончательный результат. Опубликованная в 1931 году работа видного советского военачальника Александра Ильича Егорова (1883–1939) представляет собой оперативный очерк, подробно описывающий боевые действия на Южном фронте в 1919 году с точки зрения советского командования. Автор, бывший полковник старой армии, а впоследствии — советский маршал, с октября 1918 по октябрь 1919 года командовал последовательно 9-й, 10-й и 14-й советскими армиями. В начале октября он был назначен командующим войсками Южного фронта, а с 10 января 1920 года возглавил Юго-Западный фронт, довершивший разгром белых войск на Украине.

Капиталистическая экономика нарушила линию моей жизни, превратив ее в ельцинскую Загогулину. Которая вот такая, понимаш.

Без этого я бы остался средненьким дохтуром при медсанчасти Кировского завода. Именно туда, под конец ординатуры, планировал отправить меня главный невропатолог Питера профессор Скоромец. Но я принял иное решение, и накатанная магистраль сменилась подозрительной одноколейкой.

Будучи, можно сказать, ровесником всего нового, я вздумал попытать счастья в рыночной медицине. Всякий бизнес мне, однако, противопоказан. Но в 1993 году я этого не знал. Фабрика Здоровья рухнула, а я, напоровшись на Гербалайф, возликовал. Дело казалось новым, касалось здоровья, выглядело нехитрым, и я засучил рукава.