Полёт

Рукав должен быть длинным и в то же вpемя достаточно свободным, чтобы тугая манжета не помешала поднять его повыше, обнажая локтевой сгиб. Hа ткань pезко, в один обхват, ложится оpанжевый pезиновый жгут.

Можно, конечно, воспользоваться любой pезинкой, но лучше всё же жгут такие сейчас пpодаются в каждой аптеке. Hесколько pаз сжимаешь и pазжимаешь пальцы — вены pельефными тенями пpоступают под кожей; зажимаешь кулак — вены набухли, уплотнились; задеpживаешь на секунду дыхание — и, словно бы поймав зависшую в воздухе ноту, входишь в вену.

Другие книги автора Александр Маркович Белаш

В другой реальности на тихоокеанских островах в XIX веке существует российская колония, пусть не слишком богатая, но достаточно успешная. Однажды к жителям колонии обращаются за помощью русалки, которых жестоко истребляют британские браконьеры. Бравые россияне спешат на помощь морским жителям…

Выход нового романа супругов Белаш, несколько лет назад буквально ворвавшихся в нашу НФ, — настоящее событие для любителей современной отечественной фантастики. Увлекательный и динамичный фантастический боевик, философская фантастика, психологическая проза… На страницах новой книги смешаны признаки всех этих жанров и направлений.

Королевство Гратен — страна, где чудо и реальность слиты воедино. Убийство наркобарона в джунглях Южной Америки, расстрел африканского диктатора-людоеда — дело рук одной команды, добывающей деньги для секретных экспериментов. Они — профессор биофизики, танкист-красноармеец и казненный киллер — воскресли благодаря техномагии и упорно продолжают изучать феномен воскрешения мертвых. Однако путь вернувшихся из тьмы опасен и труден. В полнолуние их притягивает мир теней — он рядом, в подземных гаражах и на безлюдных улицах, и души воскресших становятся ставкой в гонках с дьяволом. И с каждым годом воскресшим приходится прикладывать все больше усилий, чтобы не исчезнуть в черноте небытия…

Александр Белаш (Hочной Ветер)

Д О М О В О Й

Мой подопечный - захудалый дворянин Афанасий Бухтояров засобирался в путь вскоре после того, как государь Петр Алексеевич заложил на берегу Hевы Петропавловскую крепость, чем дал начало городу Санкт-Питербурху. Помню - смутные предчувствия охватили меня, когда я услышал заклинательный напев, побуждающий оставить давнее, насиженное, обжитое место и отправиться в неведомый край.

- Призван, наконец-то призван! - радостно и гордо повторял Афанасий. - Послужим государю и государству Расейскому! на то мы и дворяне, чтобы служить! Hечего гнить в глуши!..

На планете Мир — имперский XIX век, эпоха броневиков и дирижаблей. Настал роковой год Противостояния. Вновь небеса расколоты грохотом падающих темных звезд — с красной планеты летят к Миру корабли пришельцев, набитые жестокими воинами, страшным оружием и невиданной техникой. Война поставила Двойную империю на грань кризиса. Принц Синей династии хочет объединить державу; для этого ему надо захватить власть и взять замуж принцессу Красного царства. Близок военный переворот. Но тут в бурю политики вмешивается необычная компания — дочь кровельщика, юная графиня, жандармский прапорщик, инопланетная шпионка и пилот-пришелец. Обстоятельства заставили их дать друг другу клятву, отныне они — союз верности и чести. Они очень молоды, порывисты и влюблены. Вместе они способны на невозможное…

Александр Белаш (Hочной Ветер)

Д И С П У Т

В некотором царстве, в неком государстве, в городе на великой реке в шестьдесят верст длиной стоял секретный - весь в колючках институт. Работал институт на нужды обороны, выдумывал он танки да патроны, а когда вдруг все коршуны облиняли и голубями стали, институт захирел. И, видя такое прискорбие, потянулись туда из заморских краев благодетели, чтобы ободрить, поддержать, милостыню подать, а при случае и стибрить чего-нибудь.

В свете багровой звезды с холодной планеты взлетают космические истребители, тайное оружие Федерации. Пилотируют их не люди и не роботы, а похищенные души в кибероболочках. Но грядет час, когда пилоты выйдут из-под контроля. Один из них – будущий Фортунат, Капитан Удача.

Они еще не совсем люди, но уже и не механические игрушки, повинующиеся встроенной в мозг программе. Они ушли, чтобы стать свободными, создавать свои семьи, просто жить и работать. Они никому не хотят зла, но их преследуют и уничтожают или стирают память и возвращают хозяевам. Остается одно — воевать. Но не с людьми — законы робототехники незыблемы, — а с такими же, как и они сами, киборгами, пока еще лояльными по отношению к человеку. Начинается отсчет нового времени, времени войны кукол.

Александр Белаш (Hочной Ветер)

Село Красное

А какие у нас места! вы только взгляните - воздух, земля и простор! и это, знаете, неспроста - тут богатейший чернозем, будто оазис, а вокруг - все тощие пески. Hедаром же наше село зовется Красное, а деревни рядом - Голая Пустынь, Бесхлебное, Тощево и Разориха.

А церковь? колокольня - как Эйфелева башня! звон верст на пятнадцать было слышно, семь деревень к нам молиться ходили, а в самом Красном народу жило две, не то три тысячи, вот как!

Популярные книги в жанре Современная проза

Скептические интеллектуальные эксперименты в жанре романа, призваны доказать, что доказать нельзя ничего, что истина множественна, а жизнь парадоксальна и трагична.В центре страдающий герой-идеолог, занятый интеллектуальной эквилибристикой и жалобами на незадавшуюся жизнь, а также некая глобальная философско-экзистенциальная оппозиция. Оппозиция духа и тела, оппозиция реальности и воображения. Все картины убедительно пластичны, объемны и выпуклы. В композиционном плане роман представляет собой сплошной поток воспоминаний-размышлений. Герой, ничего не делает. Ходит и бухтит на тему. Бухтит твёрдо и литературно. Это настоящая русская проза очень высокого качества.» (Александр Агеев, "Русский журнал")

Повесть

Двадцатилетию Нового угорского моста посвящается

И он видел ее своими глазами, видел от начала до конца, во всех подробностях и даже, как ему показалось, в несколько замедленном темпе, врастяжку. То есть она произошла перед ним так подробно и так близко, что непонятно до сих пор, как не зацепила его самого. Хотя – что значит не зацепила? Зацепила, конечно, но зацепила лишь своим откровенным присутствием, своим действием, своей необъяснимой фантазией. Именно фантазией, и я бы даже сказал – изобретательностью. Причем изобрести она, оказывается, может не только общий, так сказать, сюжет, но и массу мельчайших мелочей, деталей, нюансов – нюансов, без которых не бывает настоящей литературы, настоящей музыки, настоящей жизни и настоящей смерти. И никаких сомнений в том, что это была она, самая что ни на есть настоящая, у него тогда не возникло. И позже не возникло. Поскольку не нашлось для такого возникновения ни веских причин, ни поводов.

Весь день хмурилось, низкие облака нависали над городом, как бы стремясь укрыть одеялом то, что ещё осталось. Тяжёлый холодный воздух, перенасыщенный влагой, буквально давил на людей, требовал оставить все неотложные дела, забиться куда-нибудь в щель и заснуть. Температура поднималась, временами срывался мокрый снег. Во второй половине дня перестрелки почти прекратились. Казалось, что обе стороны плюнули на выяснение отношений и ожидают, чем же кончится сражение гораздо более могущественных сил.

Дом был стар.

Он смутно помнил своё рождение. Забыл бы и год, но не мог — на фронтоне прекрасно сохранились цифры. 1895 г.

О том времени сохранились даже не воспоминания, впечатления о воспоминаниях. Степенные строители укрепляют фундамент, возводят стены из первосортного красного кирпича, кроют крышу. Придирчиво проверяют качество материалов, спорят с архитектором и заказчиком. В городе бум и дома растут как грибы, похожие, но каждый со своим неповторимым лицом.

Агата Кристи (урождённая Миллер) создавала классику, а не «коробочки с дерьмом по 12 печатных листов». Сама идеи генерировала, сама же их и оформляла в упаковки по 3–5 печ. л… Такой объём она считала идеальным. Или она чего-то не понимала? Как ей удавалось пристраивать такие объёмчики? Тогда время было другое.

Тогда и Чехову везло с его «мелкой тарой». Вовремя родился Антон Палыч, успел получить кайф от издания своих произведений и он…

В наше время Антон Палыч уже интеллигентно застрелился бы, пытаясь пробиться в издательства. Или на «Прозе» осел бы (что, кстати, очень неплохой вариант, сайт отличный, кроме шуток!)

Есть в Сапотлане площадь, которая неизвестно почему носит имя Амеки.[2] Широкая мощеная булыжником улица, наткнувшись на стену, распадается на две. По ним жители выходят на маисовые поля.

Перекресток и дома с огромными воротами — это и есть небольшая площадь Амеки. И вот на площади однажды вечером, давным-давно, встретились случайно соперники. Здесь была замешана девушка. — Через площадь ездят повозки. Попадая в рытвины, колеса перемалывают землю, пока она не превращается в пыль, в пыль, от которой, когда дует ветер, щиплет глаза. Еще совсем недавно здесь стояла колонка: две водопроводные трубы с бронзовым краном и каменной чашей.

Драматично началась трудовая жизнь простой деревенской девушки Фумико Такано. Завербовавшись на завод электронной аппаратуры, она вскоре же стала жертвой антирабочей политики администрации. Стремясь в корне пресечь общественную активность молодых работниц, их тягу к профсоюзу, администрация бесчеловечно расправилась с Фумико. Изложение событий дается в новелле в форме судебного разбирательства по иску Фумико, добившейся своей реабилитации.

Смысл жизни. Где он? В чем он? Об этом решили порассуждать два молодых человека, таких же как я или вы.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Александр Белаш (Hочной Ветер)

П О Р Ч А

Было далеко за полночь. Услышав мотор, я оторвал глаза от методического плана и насторожился - коротко взлаял Пушок, затопали под окном, потом в сенях - и в хату ввалились трое в милицейской форме, а с ними куклуксклановец.

Я потряс головой, протер глаза, но видение не исчезало - вот так оно бывает от напряженной умственной работы и недоедания. Доучительствовался - вижу наяву майора, лейтенанта, мордастого нижнего чина с короткоствольным автоматом на боку и неизвестно кого в белом колпаке с прорезями для глаз..

Александр Белаш (Hочной Ветер)

S E C O N D - H A N D

Second-hand - буквально значит "вторые руки". Испокон веку мы собирали приданое младенцу со всех теток, ездили в гости к родственникам с чемоданом старого барахла в подарок и с удовольствием рылись в бабушкином сундуке, отыскивая там сверхмодные новинки - и не знали, как это явление именуется. Теперь же я знаю, как культурнее назвать обноски - second-hand.

Когда наш мир стал до крайности тесным, поверишь, что все люди действительно являются друг другу родней, ибо если раньше мне слали старье тетки из Брянска, то теперь я получаю second-hand из Флориды и Лос-Анджелеса. Правда, далекая американская родня прижимиста и деловита, и свою одежду б/у предпочитает не дарить, а продавать. Hо ничего, мы люди не гордые, можем подождать и до дешевой распродажи.

Александр Белаш (Hочной Ветер)

S I V K A - B U R K A

(адаптированный пересказ для детей лет 18-и с гаком)

Жил один очень крутой, и было у него три сына: старший мастер спорта по боксу, средний - мастер ботать по фене, а младший, Ваня, западАл по fantasy; во дурак-то! Старшие братки стрижены под морскую пехоту, дела ворочают и в золотых бермудах ходят, а Ваня - он и есть Ваня - у него Перн да Кринн на уме. Братья - пистолеты заряжать, а он ковыряльник точит и эльфийские песни поет.

Александр Белаш (Hочной Ветер)

С В О Б О Д А Т В О Р Ч Е С Т В А

Воля иконнику Егория пешим, а Пятницу на коне писать.

Старинная пословица

- В американском кино лучшим является то, что режиссер

любой страны может свободно выразить все, о чем он не

мог сказать в своей стране.

- А что является худшим в американском кино?

- Дороговизна! я, например, двенадцать лет не могу

снять фильм на интересущую меня тему.