Полемика Хабермаса и Фуко и идея критической социальной теории

Занятно и поучительно прослеживать причудливые пути формирования идей, особенно если последние тебе самому небезразличны. Обнаруживая, что “авантажные” идеи складываются из подхваченных фраз, из предвзятой критики и ответной запальчивости — чуть ли не из сцепления недоразумений, — приближаешься к правильному восприятию вещей. Подобный “генеалогический” опыт полезен еще и тем, что позволяет сообразовать собственную трактовку интересующего предмета с его пониманием, развитым первопроходцами и бытующим в кругу признанных специалистов.

Отрывок из произведения:

Занятно и поучительно прослеживать причудливые пути формирования идей, особенно если последние тебе самому небезразличны. Обнаруживая, что “авантажные” идеи складываются из подхваченных фраз, из предвзятой критики и ответной запальчивости — чуть ли не из сцепления недоразумений, — приближаешься к правильному восприятию вещей. Подобный “генеалогический” опыт полезен еще и тем, что позволяет сообразовать собственную трактовку интересующего предмета с его пониманием, развитым первопроходцами и бытующим в кругу признанных специалистов. А это совсем не лишнее, если, как в нашем случае с современной критической теорией, даже его идентификация сопряжена с серьезными трудностями: во-первых, застит Франкфуртская школа, а во-вторых, выражение “критическая теория” используется сегодня применительно к очень разным вещам. Так что о современной критической теории можно с некоторым основанием грезить едва ли не все что угодно — можно даже мнить ее несуществующей, простодушно демонстрируя отождествление пределов собственного кругозора с пределами мироздания. Ну что ж, мы живем в свободной стране, где грезить дозволяется без ограничений; последних, однако, никак не избежать, коль скоро есть претензия на профессионализм в суждениях. Поэтому, по-прежнему имея целью ответ на вопрос: “что такое современная критическая теория?”, в данной статье я изменяю режим разыскания на “счастливо позитивистский”. Тем самым осознанно волюнтаристская реконструкция критико-теоретической “парадигмы”[1]

Популярные книги в жанре Философия

Сергей Шилов

Снежное чувство Чубайса. Чубайсу - 49

Снежное чувство Чубайса. ЧУБАЙСУ - 49.

Наше лето - зима

Есть такой фильм замечательный - "Снежное чувство Смиллы". Сюжетом фильма можно пренебречь - это что-то вроде комиксного детектива со зловещими учеными, мучающими людей и детей, в особенности, и желающими покорить мир с помощью какой-то приспособы, метеоритно залетевшей на землю, в "белое безмолвие" гренландских снегов, противостоит же злодеям, практически в одиночку, оевропеившаяся гренландка Смилла. Но, совершенно, как у Тарковского в "Сталкере", фантастический сюжет оказывается лишь поводом для представления человеческой истории, философии человеческого характера. Ассимилированная Большой Европой и проживающая в одной из ее маленьких скандинавских стран, гренландка Смилла оказывается в центре этого фантасмагорического сюжета. Вообще, квартальчик гренландцев, проживающих компактно в компактном цивилизованном социальном правовом и демократическом государстве и ностальгирующих по своей снежной родине, по Снегу, - это главная художественная особенность, собственность фильма. С течением картины становится понятным, что внутреннее сознание Снега, белого, уходящего за горизонт пространства, является главным существом сознания гренландки Смиллы, живущей внешней формой жизненного мира европейки. Речь идет именно не о подсознании, не о неясных комплексах, страх и беспокойствах фрейдистского европейского человека, а о вполне самостоятельной, самостной, внутренней форме сознания. "Белое" для этого сознания - это не просто отсутствие цвета, пустота, ничто, напротив, "белое" для этого сознания - это живая непосредственная действительность, это материя, которая переливается, имеет структуру, подвижным и понятным образом откликающуюся на изменения в мире, это, собственно говоря, СНЕГ. СНЕГ для Смиллы, выросшей в снегах гренландской "пустыни", - это не просто "осадки", это та же продуктивная, плодоносящая почва, каковой является земля для крестьянина, рассматривающего и знающего почву, как материю, с которой он взаимодействует в своем труде. Снег для Смиллы - это, вероятно, то же, что и пески для жителей, обывателей пустынь. Снег для нее становится и материей, предметностью, противостоящей сознанию, материей, которая "копируется, фотографируется и отображается нашими ощущениями", и, одновременно, является априорной формой сознания, тем, что доставляет человеку сущность сознания из-за горизонта бескрайней снежной пустыни, ограниченной только этим самым горизонтом.

Иван Шумихин

Чуточку о феномене "Фридрих Hицше"

"Есть много утренних зорь,

которые еще не светили..."

Понять Hицше... что такое Hицше? - это буквы, ноты, - это рифмы, дифирамбы...

Полно! - Жил ли он? Как, неужели жил? Жил ли Иисус? Так вот, такой же вопрос: жил ли Hицше?..

"В некоем отдаленном уголке вселенной, разлитой в блестках бесчисленных солнечных систем, была когда-то звезда, на которой умные животные изобрели познание. Это было самое высокомерное и лживое мгновение "мировой истории": но все же лишь одно мгновение. После этого природа еще немножко подышала, затем звезда застыла - и разумные животные должны были умереть. Такую притчу можно было придумать, и все-таки она еще недостаточно иллюстрировала бы нам, каким жалким, призрачным и мимолетным, каким бесцельным и произвольным исключением из всей природы является наш интеллект. Были целые вечности, в течение которых его не было; и когда он снова окончит свое существование, итог будет равен нулю. Ибо у этого интеллекта нет никакого назначения, выходящего за пределы человеческой жизни."

Шумихин Иван

Один и Театр

Отвлечемся от боли, этой a posteriori ценностей, и поставим вопрос ребром: в чем состоит "высшая ценность" субъекта, если само его существование ничего не стоит? - Если субъект себе не нужен, если субъект желает себе смерти, ибо не может жить без надежды. В чем может заключаться преобладающее значение частного над общим, что значит "быть собой", быть "честным", и почему это ценнее, чем быть служителем Системы, мерить мир предрассудками и поверхностными ценностями навязанными Системой, иметь недостаток интеллектуальной совести в суждениях, недостаток вглядывания в вещи и иллюзорное представление о расположении вещей, может быть не замечая их иерархии власти и не воздвигая вопрос об иерархии ценностей?

Шумихин Иван

Социальная физиология, или внесоциальная генетика

Эскейпизм - бегство от социальной действительности в иллюзии, принцип бытия.

Иллюзии органичны в человеческой природе; они всегда были содержанием жизни, они же - погубят человечество.

Социум переносит личность на фундамент насилия и обмана, компенсирующего насилие.

Какова внесоциальная женщина? Я сказал бы: "она должна... давать отдых ведущему войну против Системы", но она ничего не должна. Для нее нет необходимости, если она стоит вне социального.

Александр Пятигорский – известный философ, автор двух получивших широкий резонанс романов «Философия одного переулка» и «Вспомнишь странного человека…». Его новая книга – очередное путешествие внутрь себя и времени. Озорные и серьезные шокирующие и проникновенные, рассказы Пятигорского – замечательный образчик интеллектуальной прозы.

Античная философия, то есть философия древних греков и древних римлян, зародилась в VI в. до н. э. в Греции и просуществовала до VI в. н. э. (когда император Юстиниан закрыл в 529 г. последнюю греческую философскую школу. Платоновскую Академию). Таким образом, античная философия просуществовала около 1200 лет. Однако ее невозможно определять только с помощью территориальных и хронологических определений. Самый важный вопрос – это вопрос о сущности

Книга известного французского традиционалиста посвящена проблемам взаимоотношений мирской и духовной власти. Рассматривается как мироустройство так называемых традиционных обществ, так и современное положение дел.

Бред преследования является самым распространенным и универсальным видом бреда и, соответственно, идея преследования – самой частой в большой психиатрии. То есть безумный, в наиболее стандартном обыденном представлении, – это человек, страдающий бредом преследования, некто, трясущийся от непонятного страха, забивающийся в угол от ужаса. Приводим классическое описание бреда преследования из знаменитого руководства Э. Блейлера:

<�…> больные чувствуют, что и предметы, и люди, окружающие их, стали какие-то неприветливые («стены в моем собственном доме хотели меня сожрать»). Затем они вдруг делают открытие, что определенные люди делают им или другим людям знаки, касающиеся больных. Кто-то покашлял, чтобы дать знать, что идет онанист, убийца девушек; статьи в газетах более чем ясно указывают на больного; в конторе с ним плохо обращаются, его хотят прогнать, ему дают самую трудную работу, за его спиной над ним издеваются. В конце концов всплывают целые организации, созданные ad hoc, «черные евреи», франкмасоны, иезуиты, социал-демократы; они повсюду ходят за больным, делают ему жизнь невозможной, мучают его голосами, влияют на его организм, терзают галлюцинациями, отнятием мыслей, наплывом мыслей

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Светлая и задумчивая книга новелл. Каждая страница – как осенний лист. Яркие, живые образы открывают читателю трепетную суть человеческой души…

«…Мир неожиданно подарил новые краски, незнакомые ощущения. Извилистые улочки, кривоколенные переулки старой Москвы закружили, заплутали, захороводили в этой Осени. Зашуршали выщербленные тротуары порыжевшей листвой. Парки чистыми блокнотами распахнули свои объятия. Падающие листья смешались с исписанными листами…»

Кулаков Владимир Александрович – жонглёр, заслуженный артист России. Лауреат Всероссийского и Международного конкурсов. Обладатель премии Союза Цирковых Деятелей «Артист года». Член Московского Союза литераторов.

Родился в 1955 году в Воронеже. Окончил Московское Государственное училище циркового и эстрадного искусства, а так же Воронежский Государственный университет – факультет журналистики. Публиковался во многих газетах и журналах.

В настоящее время серьёзно увлекается фотографией и работает над новыми книгами.

Это сборник прозы в стихах. Исповедь автора самому себе. Душа, вписанная в строчки…

Кому-то эта книга покажется грустной. Кому-то – слишком жёсткой и правдивой. А кому-то, наоборот, покажется, что автор приукрашивает жизнь. Столь откровенные стихи всегда непросто читать. Но в самые трудные моменты жизни они становятся лекарством – как для автора, так и для читателя.

Так же в книгу вошёл сборник «почти» романсов и песен: “Ах, скажите вы мне…” где лирическая грусть в ладу с юмором и светлой радостью.

Кулаков Владимир Александрович – жонглёр, заслуженный артист России. Член Московского Союза литераторов. Лауреат Всероссийского и Международного конкурсов. Обладатель премии Союза Цирковых Деятелей «Артист года».

Родился в 1955 году в Воронеже. Окончил Московское Государственное училище циркового и эстрадного искусства, а так же Воронежский Государственный университет – факультет журналистики. С 1983 года публиковался во многих газетах и журналах.

В настоящее время серьёзно увлекается фотографией и работает над новыми книгами.

История семнадцатилетнего Себастьяна Барнака и троих людей, перевернувших его жизнь. Дядюшка Юстас, гедонист и бонвиван, научит юношу со вкусом наслаждаться земными радостями. Красивая и загадочная зрелая женщина Вероника Твейл станет его первой любовью. А другому дядюшке, мистику и искателю высшей истины Бруно, предстоит открыть Себастьяну, что в мире есть вещи куда важнее повседневной реальности…

Каждый из этих героев несет свою идею и высказывает немало горьких и справедливых истин об устройстве человеческой души, общества и даже Вселенной.

Сам Хаксли считал, что в этом романе ему удалось наиболее глубоко исследовать проблемы, встающие перед человеком XX века.

Впервые на русском языке!

Для большинства из нас, прошлое – это сожаление, будущее – эксперимент. (Марк Твен)Я слышал, что будущее принесет нам развитие, но всё о чём я могу думать, это солдаты и безликие лица повсюду. Весь этот шум, большие мехи, эти сирены, эти крики, а также маски людей, которые были повсюду и всюду огонь и разрушения. У них были глаза, в которых ни когда не было добра, они были там, чтобы уничтожать нас, но я не думаю, чтобы кто-то понимал что происходит. Всё это просто случилось и уже нельзя было, что то поменять.Взросление ГГ и взросление стиля описания книги идет рука об руку и зависит от факторов которые на ГГ повлияли.Внимание! Опасно, могут быть "Ашибки" или "Оопечатки"!