Погружение

Действующие лица:

Сессиль и Люк — молодые иностранные люди. Девушка и юноша. Говорит всегда Люк

Володя — молодой москвич

Утро. Центр Москвы (не важно, где именно). Люк и Сессиль стоят и тихо беседуют, иногда посмеиваются. У их ног лежат небольшие рюкзаки. Появляется Володя. Он сначала проходит мимо, останавливается, некоторое время рассматривает бумажку, прочитывает ее и подходит к молодым людям.

Володя

Другие книги автора Евгений Валерьевич Гришковец

Роман называется «Театр отчаяния. Отчаянный театр». Эта объёмная книга написана как биографическая история, но главным героем романа является не человек, или не столько человек, как призвание, движущее и ведущее человека к непонятой человеку цели. Евгений Гришковец

«Рубашка» – городской роман. Очень московский, но при этом примиряющий Москву с регионами. Потому что герой – человек провинциальный, какое-то время назад приехавший в Москву. Это короткий, динамичный роман о любви. Один день из жизни героя. Ему от 30 до 40 лет. Есть работа, есть друзья, есть сложившаяся жизнь и… Любовь, которая сильно все меняет.

«…Я знаю так много умных, сильных, трудолюбивых людей, которые очень сложно живут, которые страдают от одиночества или страдают от неразделенной любви, которые запутались, которые, не желая того, мучают своих близких и сами мучаются. То есть людей, у которых нет внешнего врага, но которые живут очень не просто. Но продолжают жить и продолжают переживать, желать счастья, мучиться, влюбляться, разочаровываться и опять на что-то надеяться. Вот такие люди меня интересуют. Я, наверное, сам такой»

Евгений Гришковец

Рассказчик – молодой человек лет тридцати-сорока, одет в морскую форму, чаще держит бескозырку в руках, иногда надевает ее на голову.

Текст можно дополнять собственными историями и наблюдениями. Те моменты, которые особенно не нравятся, можно опускать. Эту историю желательно рассказывать не меньше часа, но и не более полутора часов.

На сцене много канатов, разных морских атрибутов, ведро с водой и тряпка. В центре стоит стул.

Читая книгу Гришковца, очень легко почувствовать себя автором, человеком, с которым произошло почти то же самое, что и с его героями. Гришковец рассказывает о людях, сыгравших важную роль в его жизни. Какие-то истории, какие-то события — ничего экзотического.

Впечатления и переживания, которые много важнее событий. И внимание обращается уже не к героям, а к своей собственной жизни. К себе.

Пьесы, вошедшие в этот сборник, как и все произведения Гришковца, имеют отношение к современнику, к человеку переживающему, думающему, внимательному. Здесь есть монологи, которые Гришковец исполняет на сцене сам, и пьесы, написанные для постановок в театрах в привычном понимании этого слова. Есть хорошие люди в непростых обстоятельствах, есть тревоги, волнения, радость, забота, трудный выбор… и обязательно надежда. P.S. Не пугайтесь слова «пьесы» на обложке.

Дневниковые книги Гришковца основаны на блоге, который Евгений ведёт в интернете. Зачем тогда покупать книгу? Остановиться, листая бумажные страницы, намного проще. Книга даёт возможность управления временем. Прошедшим временем. Скорость жизни сейчас такова, что не успеваешь толком прочувствовать, что-то пролистываешь, что-то оставляешь на потом, что-то стараешься не замечать. В этой книге – возможность заново посмотреть на прошедшие два года. Рассмотреть что-то, что не получилось рассмотреть сразу, удивиться тому, сколько событий они вместили, может как-то иначе расставить акценты. Чуть-чуть замедлиться.

«Реки» – первая повесть Евгения Гришковца. Как и все, что делает Гришковец, «Реки» – произведение пронзительное и очень теплое. Для тех, кто находит причины жить там, где родился и для тех, кто нашел причины, чтобы уехать. О странном чувстве Родины. О странных системах координат во времени и пространстве, вызывающих у нас улыбку или же заставляющих плакать.

Это повесть о ненаписанном.

Повесть, объем которой дает ваша собственная история.

Популярные книги в жанре Драматургия: прочее

IT'S A GOD DAMN ARMS RACE!!!!!!!

Суббота, 22 Марта 2008 г. 14:39

Я только что прочла пьесу американского драматурга Артура Копита «Конец света с последующим симпозиумом».

Что самое мне непонятное, — это почему я не прочла её раньше. Эта книга появилась в моём доме ещё за год до моего рождения, а написана она была в году 1980, наверное.

Потрясающая пьеса про гонку вооружений, позиции американского правительства по отношению к ядерной бомбе, ядерной войне. Раскрываются такие вещи, о которых знают все, но не хотят в это верить или понимать. О том, что сама ядерная война бессмысленна и ядерное оружие создаётся для того, чтобы избежать ядерной войны.

С этой точки зрения становится смешно, глядя на ужимки параноиков-республиканцев и их системой ПРО.

Б-г ты мой, государства погубят Землю.

(http://www.liveinternet.ru/users/enjoyseyshn/post70345999)

В пьесах, специально написанных для радио, Бёлль, пожалуй, не вносит ничего нового в проблематику своего искусства, но существенно обогащает его формальные возможности, добиваясь редкой естественности воссоздания жизни в узких рамках драматургического диалога, где не остается места для лирических отступлений, описания, вообще для авторской речи, где «работает» только голос персонажей и воображение читателя.

Британец Том Стоппард – наверное, самый известный и популярный сегодня европейский писатель, работающий для театра. Его пьесы – уникальное сочетание словесной игры и лингвистической виртуозности, сложных конструкций, комических трюков и философских размышлений. Своей первой значительной пьесой «Розенкранц и Гильденстерн мертвы», признанной «самым замечательным драматургическим дебютом шестидесятых», как писал тогда влиятельный «Обсервер», Стоппард разом покорил театральный мир по обе стороны Атлантики и собрал огромный урожай престижных литературных и драматургических премий. Позже Стоппард сам стал режиссером ее экранизации, за которую получил венецианского «Золотого льва».

В сборник вошли и другие пьесы: «Травести» – блестящая интеллектуальная игра, где партнерами автора выступают Уайльд и Шекспир, Ленин и Джойс «Аркадия», которую уверенно называют лучшей пьесой второй половины XX века; а также «Отражения, или Истинное». «Художник, спускающийся по лестнице» и «День и ночь».

Театр представляет комнату ювелира Руперта. Три двери; направо, налево и в середине.

Явление 1

Розина, за пяльцами, и Руперт.

Руперт (с шляпой и письмом в руке). Оделся совсем, а не знаю, куда идти. Есть же люди, около того… которые так неразборчиво пишут свои адресы… (Смотрит в письмо.) Я живу… известно, что живет… а где? ни тут, ни там, ни около того… Только и можно понять, что сиятельный: в Графском переулке живет. Постой, еще взгляну… (Смотрит в письмо.)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Антони Бернард.

Магдалина, жена его.

Мария, дочь их.

Командор де Буафлери.

Маркиза де Сиври.

Маркиз де Сиври, под именем Андре.

Пьерро.

Эрбо, пастор.

Жако |

} савояры.

Шардо |

Ларок, управляющий командора.

Лафлер.

Лаура де Ереван.

Кавалер.

Фаншета.

Слуга.

Дамы и кавалеры.

Савояры.

Первое и пятое действия происходят в савойской деревне, а остальные в Париже.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ

Бабушка, 85 лет.

Клара, ее внучка, 18 лет.

Кокорику, молодой крестьянин.

Курочка, неговорящее лицо.

Действие в нормандской деревне, в доме бабушки.

Театр представляет бедную деревенскую комнату, на задней занавеси, в середине, дверь для общего входа; около этой двери направо, не слишком высоко, окно с маленькими стеклами, выходящее в поле; на средней же занавеси, налево от средней двери, дверь в комнату. Налево на нервом плане стол, около него большое кресло и прядильное колесо, направо на первом плане большой сундук (ларь), ближе к задней занавеси плетеная ивовая корзина, под которой сидит белая курочка.

В Дополнения включены отдельные стихотворные и прозаические произведения Вельтмана, а также их фрагменты, иллюстрирующие творческую историю «Странника» показывающие, как развивались поднятые романом темы в последующем творчестве писателя. Часть предлагаемых сочинений Вельтмана и отрывков публикуется впервые, другие печатались при жизни писателя и с тех пор не переиздавались.

Соч. А. В

Автор нескольких романов, более пятидесяти пьес и около полутысячи рассказов и фельетонов, Нушич известен по постановкам комедий «Госпожа министерша», «Доктор философии», «Обыкновенный человек», «Покойник», «Опечаленная семья». В репертуарной афише театров эти комедии обычно назывались сатирическими и вызывали ассоциации с современной советской действительностью. Те времена миновали, а пьесы Нушича остались, и по-прежнему вызывают интерес театров. Видимо, не зря сказал в свое время писатель: «Лучше умереть живым, чем жить мертвым».

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Прозвище Трейдер молодая сотрудница лондонского банка, легкомысленная и язвительная Трикси Томпсон-Смит, получила за ревностное отношение к своей работе. Однако в один прекрасный день Трикси узнает, что ей грозит увольнение. Ее единственный шанс — заключить фантастически выгодную сделку, которая принесет банку неслыханную прибыль. Сделать это непросто, но помощь приходит с самой неожиданной стороны…

Легкий, ироничный роман о жизни большого города.

Озабоченный посол Франции направлялся на своем лимузине в Кремль. Он не понимал причины этого неожиданного вызова. Против обыкновения ему не сообщили тему встречи, и теперь придется оказаться перед собеседником без досье — вещь крайне неприятная для дипломата.

Над Москвой нависло тяжелое серое небо. Чувствовалось, что над городом скапливаются огромные массы снега и что они скоро укутают его пышным белым покрывалом. Шум машин уже стал глуше, прохожие поднимали воротники пальто.

Сойдя с трамвая, Янош Мареску с облегчением заметил, что дождь кончился. Он постоял немного на месте, взглянул на ручные часы, что-то посчитал в уме и, успокоившись, направился в сторону площади Виктории.

Осенняя ночь была сырой и холодной, улица почти вымерла. Машин не было видно, прохожие тоже попадались редко. По-видимому, люди не хотели выходить из дома в такую погоду.

Дойдя до Шоссе[1], Мареску остановился. Прежде чем перейти на улицу Жиану, он постоял две или три минуты, рассеянно глядя на светящиеся отражения высоких электрических фонарей на мокром асфальте.

Крики «браво» раздались еще до того, как отзвучали последние такты финала. На огромной сцене большого зала дворца Шайо танцоры советской труппы стояли, застыв в своих позах, пока опускался занавес. Восхищенные великолепным исполнением, красотой танца и темпераментом, зрители аплодировали стоя. Раздавались громкие одобрительные выкрики.

Занавес поднялся: теперь, встав лицом к публике, танцоры, все еще не отдышавшиеся, с блестящими от пота лицами, все вместе поклонились. Крики «браво» удвоились, сопровождаемые стуком каблуков.