Поэт

Игорь Крючков

Поэт

"Поэты не рождаются

случайно..."

Его звали Поэт. Он редко писал стихи, чаще всего крайне неудачные. Он знал, что не обязательно писать стихи, чтобы быть Поэтом. Поэтом нельзя стать, им можно только родиться. Ему не повезло родиться именно им. В этом и состояла главная проблема его жизни. Он не мог чувствовать, как другие. Его чувства были иными... странными... Он иногда видел то, чего другие не замечали. Поэт понимал природу вещей, но не мог заставить себя с ней бороться. Он понимал и одновременно не понимал других людей. Ему не хотелось ничего менять и ни на что влиять. Он верил, что все идет, как задумано, что Природа сама знает, чего хочет. Ему нравились люди, в большинстве своем. Конечно, встречались и такие, которых он терпеть не мог, но их было довольно мало. К основной массе людей он относился скорее равнодушно, хотя знакомых у него было много. Своих друзей он любил и готов был отдать за них свою жизнь. Жизнь Поэта.

Другие книги автора Игорь Крючков

Игорь Крючков

Ангел-хранитель

Я стоял на крыше дома и смотрел на расстилающийся внизу город, смотрел в последний раз. Все, пора свести счеты с этой глупой жизнью, в которой я не видел ничего, кроме боли и неудач. И в довершение всех бед, моя девушка бросила меня, бросила навсегда. А город внизу жил своей жизнью, так же он будет жить и завтра, но уже без меня...

Что ж, пора, решился, значит медлить не надо. Я, больше не раздумывая, прыгнул вперед, как можно дальше. Все закрутилось и перемешалось, земля и небо, дома и деревья. Еще несколько секунд и все... Hу, только бы я умер сразу, ненавижу боль...

Колька Серов налил себе стопку и задумался. Вот так вот, жизнь проходит, а он еще ничего не сделал такого этакого, выдающегося, не прославился в общем никак. Это было плохо, крайне плохо. Что-то надо было с этим делать, причем срочно.

Колька выпил и стал думать, что бы с этим такого сделать. «Стану великим хоккеистом, — подумал он. — Буду получать миллионные гонорары и играть в НХЛ. Хотя нет, лучше стану очень известным актером, буду сниматься в хороших фильмах, только в Голливуде, естественно. Тоже, понятно, деньги, поклонницы, слава. Да, хорошая идея! Хотя нет, нужно что-то иное…»

Игоpь Кpючков

Вспоминай

День выдался тяжелым, но к счастью все рано или поздно проходит. Прошел и этот день со всеми его проблемами. Я медленно брел в сторону своего дома по тихой, плохо освещенной аллеи. Мысли мои были далеко от происходящего вокруг. Интересно, позвонит сегодня Иpишка или опять нет. Как же мне надоело это каждодневное ожидание: позвонит или нет? Или позвонить мне? Впрочем, нет, наш уговор все еще в силе - когда посчитает нужным, позвонит сама. Я ее беспокоить не буду.

Hе доверяй никому…

Водитель остановил грязно серую Волгу неподалеку от заросшего травой и какими-то сорняками входа.

- Игорь, ты пока начинай вытаскивать вещи, а мы сходим, узнаем насчет домика, — скомандовал Саня.

Командир, блин, нашелся. Hо спорить с ним было лень, особенно утром в понедельник. Я вылез из машины, дав возможность сделать то же самое еще двум пассажирам, а точнее пассажиркам нашего транспортного средства, Марине и Кате. Все небо было затянуто серыми тучами, не было видно ни малейшего просвета. Кажется, хорошо мы тут отдохнем, просто отлично.

Игорь Крючков

Жизнь для тебя

- Месье Орлов, вам срочная телеграмма, - мальчикрассыльный протянул мне лист бумаги.

- Спасибо, - ответил я, дав ему чаевые.

В телеграмме было все три слова: "Я умираю. Приезжай". И подпись - Hадежда Слепнева. Адрес был указан ниже. Тьма сдавила мне грудь, я выбежал из кафе, заплатив по дороге назойливому официанту. Такси мгновенно остановилось, повинуясь нетерпеливому движению моей руки.

Игоpь Кpючков

Ждать и надеяться

Катя сидела на кухне и пила холодный чай. Было грустно и тоскливо. Одиноко. В дверь раздался звонок, от неожиданности она вздрогнула. Возможно сегодня...

Hа пороге стоял Сергей, придерживаясь рукой за дверной косяк. Он был явно в не совсем трезвом состоянии, что происходило с ним не так уж и часто.

- Что случилось? - спросила Катя.

- Она меня бросила, - Сергей взглянул на Катю так, что у нее сжалось сердце. - Вот так вот взяла и бросила, не объяснив даже почему. Так надо и все тут.

Популярные книги в жанре Современная проза

Сап-Са-Дэ

Привет, брат!

Привет, брат!

Пишу тебе из далекого... Неважно, короче, из далекого.

Я впервые пишу тебе, и, представь себе, впервые хочется сказать тебе не только хорошие слова, но и плохие.

С каких начать?

Зная тебя, могу предположить, что ты попросишь начать с плохих. Я до сих пор не могу забыть, как ты ел булочки с повидлом - сначала объедал жесткие и невкусные края, потом съедал вкусную сердцевину.

Галина Щербакова

ДЕРЕВЯННАЯ НОГА

Дима! Это была с моей стороны наглая авантюра - согласиться в три дня написать рассказ о любви. Как только я вам сказала "да", они все попрятались - понимаете? - попрятались эти словечки, зернышки, тряпочки, запахи, которые идут в рост исключительно по собственной прихоти и воле. Ведь бывает так, что они - ненаписанные - толкают меня в коридоре, когда иду и думаю о том, что бородинский хлеб нельзя покупать в магазине на углу, а надо идти на другую сторону улицы, вот тогда он и вылезает - дух рассказа - мне навстречу, как айсберг в океане, и все, мне крышка, я забываю, что такое хлеб вообще.

Петр Семилетов

ДИАЛОГ ДВУХ МУДРЕЦОВ

(Почти мини-пьеса. Замечания для господ актеров: у Пациента голос ноющий, нудный и несколько просящий, а у Доктора же, наоборот, жизнерадостный и уверенный)

- Доктор, у меня проблема, доктор!

- В чем дело, голубчик?

- Это голоса... В моей голове... Я не могу так больше!

- Вам нужно лечиться!

- Вот я и пришел к вам!

- И правда... Правда на вашей стороне. Hу-с-с, посмотрим. Hа что жалуетесь?

Петр Семилетов

ДУО: СТРАHСТВИЯ.

ФАЗА ПЕРВАЯ

В тенистом парке было пусто. Темно-зеленые листья каштанов бросали на землю свет солнца круглыми пятнами. Hа усыпанной грязноватым песком площадке располагались нехитрые "аттракционы" - блистающая нержавейкой горка для съезжания, протеревшая немало штанов, скрипящие качели - аж четыре штуки, какие-то блоки лестниц, грибки-навесы, и перл округи - карусель, представляющая собой вращающийся круг из досок, имеющий полуржавые поручни, расположенные восьмиконечной снежинкой такие вещи часто можно наблюдать еще и в захолустных домах отдыха (с питанием или без). Возле участка с песком - не песочницы, а именно так, как я назвал - на лавках сидели матери, бабушки и дедушки, зорко следя за буйно веселящейся ребятней. А по аллеям, толкая впереди себя коляски, прохаживались молодые и не очень мамы. Был чудесный летний день.

В авторский сборник собраны рассказы на тему «человек и судьба». Рубина выводит свою формулу взаимоотношения человека и судьбы.

Существует ли судьба или все, что имеет человек, находится в зоне его ответственности? Можно ли изменить судьбу? Откупиться? Избежать ее приговора? На эти вопросы автор дает ответы в художественной форме. Писатель изображает действительность в сложной взаимосвязи всех ее составных частей, в противоречиях и сложных комбинациях с такими категориями, как Бог, судьба, рок. Без упрощений.

Ее называли Маша-шарабан, по известной кабацкой песне, которую лучше нее никто не исполнял: «Ах, шарабан мой, эх, шарабан мой, не будет денег, тебя продам я…» Действительно, из тех ловушек, что расставляет нам судьба, можно вывернуться, выкрутиться. Продав ли шаль, сережки, шарабан («Медальон») или… отказавшись от любви, призвания, жизни («Туман»). Но обыграть судьбу невозможно. Ровно через семь лет счастливого супружества, как и предсказывала гадалка, погибает Миша («Заклятье»), всю оставшуюся жизнь вынужден мучиться непоправимостью ошибки Давид («Бессонница»). Но судьба переменчива. Отбирая одно – дает другое. Не важно, что ты этого не просил. Судьба не Дед Мороз, чтобы исполнять желания! Зачем-то ниспосланное ею тебе нужно («Высокая вода венецианцев»). Оглянись и подумай!

Произведения входящие в сборник: Наполеонов обоз, Заклятье, Бессонница, Двое на крыше, Собака, Туман, Самоубийца, В России надо жить долго, Высокая вода венецианцев, Медальон.

Никогда бы не подумал, что буду работать в сфере образования, но уж точно и догадаться не мог, что стану учителем начальных классов, возьму под опеку больше двадцати детей и буду от них без ума. Это я и моя довольно удивительная, если не сказать – странная история.

Их разделяет почти сто лет. Они волки-изгнанники, отрекшиеся от клана и стаи. Волки, так и не принявшие свою суть. Волки, так и не сумевшие стать волками… Их разделяет почти сто лет, и возможно, что они никогда не встретятся. Кроме как… во сне?..

Однотомник. Первая книга цикла "Эрамир".

Прошло два месяца с тех пор, как Мойры вырвались из оков Колоды Судьбы.

Два месяца – с тех пор, как Легендо завоевал трон империи.

Два месяца – с тех пор, как Телла обнаружила, что того, в кого она влюбилась, на самом деле не существует.

Империя и сердца близких под угрозой, и Телле предстоит решить, кому довериться – Легендо или бывшему врагу. Жизнь Скарлетт перевернется с ног на голову, когда откроется ее заветная тайна. А Легендо должен сделать выбор, который навсегда изменит его судьбу. Караваль завершился, но, возможно, величайшая из всех игр только началась! На этот раз никаких зрителей – есть только тот, кто победит, и тот, кто все потеряет.

Добро пожаловать в Финал! Любая игра рано или поздно подходит к концу…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Надежда Крючкова, граф Этер Оборотень

..."Французская железная дорога"

Мадмуазель Гель вбежала в здание Марсельского вокзала, в тот миг

Стебликов вбежал в здание Ленинградского вокзала, когда

когда стрелки закопченых часов показывали без четверти 12. Пальто было

зеленые точки электронных часов показывали 23.42. Пальто было

распахнуто, шапка сбилась, шарфик бился за спиной. В руках мадмуазель

распахнуто, шапка сбилось, шарф свисал из кармана. В руках

ЕВГЕНИИ КРЮЧНИКОВ,

физик г. Кимры Калининской обл.

ДВЕ ЗАГАДКИ ЛУННОЙ ДИЛОГИИ

Как и многие мои сверстники, я зачитываюсь научной фантастикой. Помимо захватывающих приключений, очень привлекает возможность проникнуть в будущее без машин времени, воочию увидеть жизнь грядущих столетий. Но вот насколько достоверны предсказания современных писателей-фантастов? Мне кажется, это можно понять, лишь изучая фантастику прошлого, сравнивая ее прогнозы с тем, что осуществилось на самом деле. "Техника молодежи" уже писала о замечательных предвидениях многих писателей-фантастов. И все-таки, по-моему, самым выдающимся примером "видения сквозь время" является творчество Жюля Верна. Я имею в виду даже не разбросанные по всем его книгам многочисленные научно-технические предсказания (все они, как правило, имеют качественный характер и получены путем экстраполяции уже имевшихся достижений), а удивительный "количественный" прогноз, сделанный в знаменитой дилогии "С Земли на Луну" и "Вокруг Луны", которая написана за 100 лет до того, как пилотируемый полет вокруг Луни был реализован на практике. О сходстве между двумя полетами - вымышленным (рейс снаряда "Колумбиады") и реальным (лунная одиссея "Аполлона-8") - рассказано, например, в вышедшей два года назад книге известного советского критика и литературоведа Е. Брандиса "Рядом с Жюлем Верном". Каждый из космических аппаратов нес экипаж из трех человек, оба стартовали в декабре с полуострова Флорида, оба вышли на окололунную орбиту ("Аполлон", правда, совершил вокруг Луны восемь полных витков, в то время как его фантастический "предшественник" - всего один), оба с помощью ракетных двигателей перешли на траекторию возвращения, чтобы, опять-таки в декабре приводниться в одном и том же районе Тихого океана (расстояние между точками финиша составляет всего 4 км)! Размеры и масса двух космолетов также практически одинаковы: высота снаряда "Колумбиады" 3,65 м, вес 5547 кг; высота капсулы "Аполлона" 3,60 м, вес - 5621 кг. Целый ряд совершенно невероятных совпадений! Что за ними скрывается? Добавим, что даже имена героев Жюля Верна - Барбикен, Николь и Ардан созвучны именам американских астронавтов Борман, Ловелл и Андерс... Можно ли все это объяснить достаточно последовательно и убедительно? Хотя бы на уровне научной фантастики, в рамках какой-нибудь внутренне непротиворечивой НФ - гипотезы? И наконец, еще один момент меня поразил. Научно-популярной литературы во времена Жюля Верна еще не существовало, поэтому писатель, считавший просветительскую функцию своих книг одной из важнейших, то и дело дает пространные отступления научнопопулярного характера, основанные на новейших данных науки. И вдруг в романе "Вокруг Луны" описывает событие, которое, как говорится, не лезет "ни в какие ворота". Я о том эпизоде, когда снаряд "Колумбиады" летит в темноте над обратной стороной Луны и герои Ж. Верна гадают, как эта невидимая сторона может выглядеть. И вдруг... "Внезапно в глубочайшем мраке окружающего их эфира появилась какая-то огромная масса похожая на Луну, но Луну, сверкающую так ярко и нестерпимо, что ее свет резко пронизывал глубокий мрак неба. Эта масса шарообразной формы излучала такое сильное сияние, что снаряд был затоплен ее светом. Лица Барбикена, Николя а Мишеля Ардана, резко освещенные потоками этого ослепительно белого света, казались белесыми, безжизненными, призрачными. Подобный эффект дает искусственный свет горящего спирта с примесью некоторых солей. - Черт возьми! - вскрикнул Мишель. - На нас просто страшно взглянуть! Это еще что за новая Луна! - Это болид, - ответил Барбикен. - Болид, горящий в пустоте? - Да. Появившийся в небе огненный шар был действительно болидом. Барбикен не ошибся. Свет этих космических метеоритов, наблюдаемых с Земли, кажется обычно несколько слабее лунного. Но здесь, среди окружающего глубокого мрака, метеор слепил глаза. Источник горения блуждающих небесных тел заключается в них самих. Они не нуждаются в воздушном окружении. Некоторые болиды проходят через атмосферные слои в двух-трех лье от Земли, другие, напротив, описывают свою траекторию на такой высоте, где атмосферы уже нет. Таковы болиды, появившиеся - один 27 октября 1844 года на высоте в 128 лье, другой - 18 августа 1841 года, промелькнувший на расстоянии 182 лье от Земли. Некоторые метеориты диаметром от трех до четырех километров обладают скоростью, достигающей 75 километров в секунду, двигаясь в направлении, обратном движению Земли. По приблизительным расчетам Барбикена летящий шар, внезапно появившийся из темноты в ста лье от снаряда, должен был достигать двух тысяч метров в диаметре. Шар приближался со скоростью двух километров в секунду, или тридцати лье в минуту. Он летел наперерез снаряду и через несколько минут должен был неминуемо с ним столкнуться. По мере приближения болид непрерывно увеличивался. Трудно вообразить и невозможно описать чувства наших путешественников. Несмотря на то мужество, хладнокровие, на презрение к опасности, они стояли безмолвные, неподвижные, оцепенев от ужаса. Каждый нерв, каждый мускул их был напряжен до предела. Снаряд, которым они не могли управлять, летел напрямик на эту пылающую массу, раскаленную, как разверстое жерло печи. Казалось, что снаряд низвергается в огненную бездну. Барбикен схватил за руки друзей, к все трое, полузакрыв глаза, вперились в добела раскаленный астероид. Если при этом рассудок их еще был в состоянии работать, если они еще не утратили способность мыслить, они, конечно, должны были понимать, что несутся к неотвратимой гибели. Две минуты, прошедшие с момента появления болида показались им двумя веками смертельного ужаса! Снаряд должен был с минуты на минуту столкнуться с болидом. Вдруг огненный шар, как бомба, разорвался на их глазах, при этом совершенно беззвучно. Никакого звука, возникающего в результате воздушных колебаний, в окружающей их пустоте произойти не могло". На мой взгляд, это самое удивительное место во всех сочинениях французского романиста. Не мог же он, в самом деле, не знать, что метеориты в пустоте не горят? Или, наоборот, знал о результатах таких исследований, которые сейчас уже прочно забыты? Ведь он, один из образованнейших людей своего времени, был лично знаком со многими выдающимися учеными XIX века, в том числе и с астрономами... "

Е.Крючников

ОТКУДА ВЗЯЛАСЬ ЛАПУТА?

В первых классах, подобно многим своим сверстникам, я зачитывался "Путешествиями Гулливера". Увлекательные приключения героя Свифта полностью захватывали меня, заставляли пережить все то, что переживал он. Вместе с Гулливером я просыпался в стране лилипутов, привяэанный к земле множеством тонких канатов, вместе с ним уводил через пролив многочисленный неприятельский флот, тушил пожар в королевском дворце, а потом попадал в страну великанов, жил в игрушечном домике, сражался с исполинскими крысами и осами, содрогался от ужаса, оказавшись в лапах чудовищной обезьяны... Но пришло время, и я надолго увлекся совсем другими книгами. Пушкин, Достоевский, Толстой... Только недавно, уже окончив университет, я на досуге перечитал роман Свифта - и был буквально ошеломлен! Особенно поразили меня некоторые эпизоды из третьего путешествия Гулливера. "Вдруг стало темно, но совсем не так, как от облака, когда оно закрывает солнце. Я оглянулся назад и увидел в воздухе большое непрозрачное тело, заслонявшее солнце и двигавшееся по направлению к острову; тело это находилось, как мне казалось, на высоте двух миль и закрывало солнце а течение шести ила семи минут; но я не ощущал похолодания воздуха и не заметил, чтобы небо потемнело больше, чем в том случае, если бы я стоял в тени, отбрасываемой горой. По мере приближении этого тела к тому месту, где я стоял, оно стало мне казаться твердым; основание же его было плоское, гладкое и ярко сверкало, отражая освещенную солнцем поверхность моря. Я стоял на возвышенности в двухстах ярдах от берега и видел, как это обширное тело спускается почти отвесно на расстоянии английской мили от меня. Я вооружился карманной подзорной трубой и мог ясно различить на нем много людей, спускавшихся и поднимавшихся по отлогим, по-видимому, сторонам тела; но что делали там зти люди, я не мог рассмотреть". Так описывает Джонатан Свифт "летучий остров" Лапуту, на котором побывал Гулливер в ходе своего путешествия, начавшегося 5 августа 1706 года. Что подтолкнуло выдающегося писателя к столь необычному вымыслу? Ведь сюжеты с "воздушными приключениями" в литературе того времени по вполне понятным причинам совершенно отсутствуют... Но загадки этим не ограничиваются. Вот как описывает Свифт свою Лапуту: "Летучий или плавучий остров имеет форму правильного круга диаметром в 7837 ярдов, или около четырех с половиной миль; следовательно, его поверхность равняется десяти тысячам акров. Высота острова равна тремстам ярдам. Дно, или нижняя поверхность, видимая только наблюдателям, находящимся на земле, представляет собой гладкую правильную алмазную пластинку толщиной около двухсот ярдов. На ней лежат различные минералы в обычном порядке, и все это покрыто слоем богатого чернозема в десять или двенадцать футов глубиной. Наклон поверхности острова от окружности и центру служит естественной причиной того, что роса и дождь, падающие на остров, собираются в ручейки и текут к его середине, где вливаются в четыре больших бассейна, каждый из которых имеет около поизумили в окружности и находится в двухстах ярдах от центра острова". Такое описание, на мой взгляд, было бы вполне уместно в научно-фантастическом романе нашего времени, когда рассказы о "летающих тарелочках" постоянно будоражат общественное мнение, а писатели-фантасты, умело пользуясь этим, с поразительным единодушием "конструируют" в неземные корабли на манер исполинского легкоатлетического диска (вспомним хотя бы ефремовский звездолет-диск из "Туманности Андромеды", обнаруженный Эргом Ноором и его товарищами на планете железной звезды). Но ведь Свифт творил четверть тысячелетии назад! Где мог отыскать он прототип "летучего острова"! Однако даже геометрию нельзя считать самой удивительной характеристикой Лапуты. Созданный воображением писателя "летучий остров" не просто "парит в воздухе" подобно аэростату; его обитатели могут управлять им с помощью довольно сложной установки. И, как это ни невероятно, придуманный Свифтом двигатель не казался бы анахронизмом и на страницах современного научно-фантастического произведения.

Мирослав Крлежа

Поездка в Россию

Журнальный вариант

Перевод с хорватского и вступление Н. Вагапова

От переводчика

Мирослав Крлежа - один из тех хорватских литераторов, чье творчество способствовало органичному вхождению его родины, да и всей многонациональной Югославии, к которой тогда принадлежала Хорватия, в европейскую культуру ХХ века. Он интересен нам сегодня как тонкий наблюдатель человеческой природы, памфлетист, обличитель каких угодно мифов: социальных, милитаристских и национал-патриотических, как разоблачитель политических иллюзий и сословных предрассудков.