Поединок или убийство

Василий Антонов

Поединок или убийство?

"СУД БОЖИЙ"

Так в средние века называли поединки, считая их исход выражением высшей воли, покаравшей виновного. Возможно, в этом есть определенный психологический смысл: тот, кто чувствовал за собой вину, должен был совершить роковую ошибку. История поединков уходит во тьму веков. Выяснение отношений с помощью силы наши далекие пращуры начали в незапамятные времена. Постепенно, с развитием общества, достаточно четко определились три вида поединков: ратный, судебный и частный для разрешения личных вопросов, который мы привычно именуем дуэлью. Ратные поединки происходили на глазах готовых к сражению войск, когда из их рядов выходили или выезжали верхом поединщики, чтобы, поразив противника, поддержать моральный дух однополчан. Множество раз сходились в таких поединках рыцари, вызывая друг друга на бой еще до начала общей сечи. Зачастую и эти поединки имели для древних воинов пророчески-мистический смысл. Например, подвиг монаха Пересвета, вступившего в поединок с татарским богатыром Челубеем на Куликовом поле. Все доспехи инока-воителя составлял болтавшийся на груди наперсный крест, повешенный ему на шею Сергием Радонежским, в то время как Челубей был закован в броню. Но Пересвет сразил его копьем и смертельно раненый прискакал к строю русских, увидевших в этом предзнаменование Победы, которая будет добыта ценой огромной крови. Одно из первых описаний ратного поединка дано в Библии. Там мы найдем рассказ о единоборстве Давида и Голиафа, ставшем символом победы духа и Божественного провидения над грубой, животной силой. Но так ли это на самом деле? "И стали филистимляне на горе с одной стороны, и израильтяне на горе с другой стороны, а между ними была долина. И выступил из стана филистимского единоборец, по имени Голиаф, из Гефа: ростом он - шести локтей и пяди. Медный шлем на голове его; и одет он был в чешуйчатую броню, и вес брони его - пять тысяч сиклей меди. Медные наколенники на ногах его, и медный щит за плечами его. И древко копья его, как навой у ткачей; а самое копье его в шестьсот сиклей железа. И пред ним шел оруженосец...", - так повествует о Голиафе Первая Книга Царств. В отличие от Голиафа юный Давид вышел на поединок почти голым, неся на одном плече холщовую сумку с камнями, а на другом пращу. На первый взгляд, он неминуемо должен был стать жертвой гиганта. Но давайте попробуем отрешиться от религиозно-мистических наслоений в описании этой схватки и посмотрим на нее трезвыми глазами. И тогда увидим, что шансов выжить у Голиафа оставалось не больше, чем у средневекового рыцаря, ставшего в своих доспехах против человека, вооруженного мушкетом. Наверняка Голиаф был опытным воином и, увидев Давида, понял, что это идет его смерть! Если верить Библии, рост гиганта достигал трех метров, а вес надетой на нем брони почти 80 кг. Его вооружение составляли копье, меч и щит. Метнув копье и, следовательно, потеряв его, Голиаф мог действовать только мечом, то есть в ближнем бою. Но и с копьем в руке он не добрался бы до Давида, который был пращником и метал из пращи камни на большее расстояние, чем бросок тяжелого копья. Не имея доспехов, Давид держался поодаль от Голиафа. Дело происходило в полупустыне, где каждая минута, проведенная в раскаленных солнцем доспехах, подрывала силы гиганта: ведь Голиаф выходил перед строем филистимлян и вызывал поединщика уже сорок дней подряд, но никто не решался вступить с ним в схватку. Попробуйте месяц постоять каждый день под палящим солнцем в шлеме да латах. Естественно, Давид был более свежим. Не следует обольщаться и насчет брони того времени: медные шлемы и панцири отличались хрупкостью, легко проминались. Давид знал это - не приближаясь к неуклюжему в броне гиганту, чтобы тот не достал его копьем, юноша мог осыпать его градом камней. Благо, "боеприпасов" для пращи сколько угодно прямо под ногами. Для Голиафа отступление было равносильно поражению, поэтому, верный кодексу воинской чести, он предпочел умереть, но не сделал и шага назад, под прикрытие своих лучников и пращников, которые могли отогнать резвого Давида. И Голиаф остался на месте. Один из камней угодил ему в лоб, промяв шлем. Давид подскочил к оглушенному гиганту, выхватил его меч и перерубил незащищенную доспехами шею, сняв голову с плеч. Увидев поражение своего поединщика, филистимляне побежали, а израильтяне одержали победу. Теперь судите сами: был ли этот ратный поединок равным или под видом поединка произошло убийство? Частные споры в древние времена тоже нередко разрешались на поединках. Как завзятые бретеры славились викинги, предпочитавшие схватку до "первой крови". К единоборству они относились очень серьезно и даже законодательно закрепили правила проведения дуэли: требовалось строго соблюдать условия схватки, чтобы по силе и в оружии противники были равны. Если же один из соперников превосходил другого в силе, его заставляли поститься до тех пор, пока "авторитетная комиссия" не признает уравнивание сил. Нарушение условий считалось убийством, и виновный карался смертью. Естественно, в ратных поединках ничего не уравнивалось: каждый сражался как мог, и тем оружием, которое у него было. Вызванный на дуэль имел право наносить удар первым, но, самое главное, ему предоставлялось право выставить вместо себя на бой друга или иное лицо, нанятое за деньги. Согласно правилам, побежденный выплачивал победителю заранее обусловленную сумму. Это породило своеобразный "бизнес" - появилось немало профессиональных бретеров, готовых рисковать головой за вознаграждение или специально искавших повода для ссоры, чтобы заработать, одержав победу в поединке. Можно подумать: как гуманны были древние, обуславливая бой до "первой крови". Не заблуждайтесь - "первая кровь" часто становилась последней. Викинги прекрасно владели оружием и дрались тяжелыми острыми секирами или огромными булавами, усеянными длинными шипами. Реже пользовались мечами. Представьте себе, каков был удар секиры, нанесенный привычной к веслу и оружию могучей рукой! Он вдребезги разбивал шлем вместе с черепом. Вот и "первая кровь"...

Популярные книги в жанре Публицистика

клейпучка пьет все!

СТРАЖ-ПТИЦА N 23

* Ордена Красно-бело-синего знамени, первый *

* образцово-показательный, рабоче-крестьянс-*

* кий, критико-радикальный, лапидарно-публи-*

* цистический, неподцензурный, нерегулярный,*

* неинформационный, непрофессиональный, но *

* подкупный и даже очень подкупный бесплат- *

* ный бюллетень по вопросам ФАНТАСТИКИ, ФЭ- *

* НОВ, ФЭНЗИНОВ, ФЭНДОМА, а также ПРОГНОСТИ-*

С давних времен общепризнано, что существуют два совершенно различных подхода к социологическим и экономическим проблемам: один называют научным, а второй — ненаучным. В этом определении нет никакой моей заслуги, однако, выясняя разницу между этими двумя подходами, я, как мне кажется, говорю нечто новое, и на это-то новое мне и хотелось бы обратить ваше внимание. Я, разумеется, не претендую при этом на какое-либо оригинальное открытие. То, что я хочу сказать и уже не раз говорил, вы найдете (приблизительно и с некоторыми отклонениями) у профессора Бозанке, в работе Элфреда Соджвика «Употребление слов в логических рассуждениях», в «Логике» Сигворта и в современной американской философии. Мое суждение — всего лишь частица общего потока развивающейся общественной мысли. Весь ход моих размышлений привел меня к мысли, что социология не наука или наука в том свободном понимании этого слова, в каком можно считать наукой современную историю; кроме того, я сомневаюсь в ценности социологии, коль скоро она чересчур точно следует так называемому научному методу.

Основой трехтомного собрания сочинений знаменитого аргентинского писателя Л.Х.Борхеса, классика ХХ века, послужили шесть сборников произведений мастера, часть его эссеистики, стихи из всех прижизненных сборников и микроновеллы – шедевры борхесовской прозыпоздних лет.

Трудности в решении вопроса о том, какие профессии появятся в будущем, обусловлены тем, какое будущее мы для себя выберем. Если мы позволим цивилизации погибнуть, единственной профессией будет борьба за выживание, и сомневаюсь, что многие добьются в ней успеха.

Предположим, что нам удастся не только сохранить свою цивилизацию, но и сделать её процветающей и владеющей развитыми технологиями. В таком случае логичным кажется существование в будущем следующих областей деятельности: программирование, добыча полезных ископаемых на Луне, атомная и космическая инженерия, лазерные коммуникации, нейрофизиология и тому подобное.

Уважаемый товарищ главный редактор,

Ваша газета делает, как мне кажется, очень полезное дело, постоянно публикуя материалы о происходящих сейчас в Китае событиях, ввиду важности этих событий не только для Китая, но и для всего мира, и в первую очередь для нашей страны. Вместе с тем основная тенденция Вашей газеты представить теперешние события в Китае как случайные и временные — кажется мне совершенно неверной.

Едва ли верной была на страницах нашей печати оценка вообще всей истории послевоенного Китая. Мы вполне можем задать теперь себе вопрос: правильно ли было рассматривать китайскую революцию как один из этапов распространения некоего «интегрированного» коммунизма, а не как националистическую революцию, воспользовавшуюся коммунистической доктриной как средством для объединения Китая и выведения его из векового застоя и зависимости? Если стать на последнюю точку зрения, то в результате китайской революции СССР не только не расширил коммунистическую систему, в которой он был доминирующей силой, а наоборот — приобрел опасного соперника за влияние в мире, прежде всего в Азии. С этой точки зрения, теперешние китайские события нисколько не являются случайными, а есть закономерное продолжение национально-коммунистической революции, в которой все более подчеркиваются ее националистические стороны и все более затушевываются интернациона-листические. В частности, это находит свое выражение в отстранении и ликвидации старых партийных кадров и замене их кадрами, сформировавшимися уже в условиях господства национально-коммунистической идеологии. Этот процесс тем более должен быть понятен нам, что нечто подобное происходило и в нашей стране в период, предшествовавший второй мировой войне. Можно предполагать, что в течение ближайших лет положение в Китае стабилизуется. Тогда отчетливо станет виден следующий этап националистической революции — подготовка к войне как наиболее характерной для молодого национализма форме экспансии. В войне китайские руководители будут видеть как средство разрешения экономических трудностей, так и реванш за вековые унижения китайского народа.

Предисловие к сборнику произведений Олдоса Хаксли.

В этом есть что-то особенное. Это не просто свободный полет шара с тремя пассажирами — это знамение времени, это торжество культуры, это символ!

При грохоте и восторге сытой, пьяной и развеселой толпы из сада г. Омона поднимается воздушный шар с тремя представителями трех различных отраслей московской культуры. Неустрашимый аэронавт г. Жильбер, очень известный журналист г. Эр, сотрудник «Московского листка», и омоновская певица. Имя последней неизвестно, и сам присяжный историограф сада «Аквариум» г. Эр в своем высокопоучительном описании путешествия называет ее просто «барыня». Для полного комплекта не хватает хотя бы одного околоточного надзирателя. Зато, впрочем, есть коньяк и рябчики.

Газета «Нью-Йорк таймс» поместила траурное сообщение: в университетском городке Анн Арбор, в штате Мичиган, скончался от рака видный ученый-славист, руководитель издательства «Ардис», специализирующегося на русской литературе, – Карл Проффер. Ему было 46 лет.

В начале семидесятых годов американская славистика пережила если не революцию (мы, советские беженцы, употребляем это слово крайне осторожно), то во всяком случае претерпела глубокие структурные изменения. Связаны они были с началом деятельности Карла Проффера и его жены Эллендеи, создавших и возглавивших в 1971 году издательство «Ардис». В течение нескольких лет «Ардис» буквально наводнил славистские кафедры, университетские библиотеки и русские книжные магазины Америки, Европы и Израиля недорогими изданиями произведений неофициальных и полуофициальных, замалчиваемых и полузабытых советских авторов. Разумеется, главная заслуга «Ардиса» не в количестве выпущенных книг, а в тех принципах отбора и в тех критериях, которыми руководствовались в своей деятельности Карл и Эллендея Профферы.

Оставить отзыв