Подслушанная сказка

Вероника Батхен

ПОДСЛУШАHHАЯ СКАЗКА

"Они шли ниоткуда, не зная куда,

Творя свое волшебство..."

Тикки Шельен

Как приятно мечтать, бродя наугад по городу, сравнивая и различая медовую древность Иерусалима и призрачную правильность черт Петербурга, пыльную яркость Москвы и раскинутую вширь ветхость Казани. Сказка таится за сломанной веткой, щурится из сонных окон, прячется в лабиринтах дворов. Можно почувствовать себя хозяином кукольного театра, выстраивая сюжет по случайно подслушанной фразе, чертам незнакомых лиц, силуэтам событий. Взять хотя бы любовь - невозможную здесь и привычную в книгах. Я никогда не встречала людей, полюбивших друг друга с первого взгляда, но... Подземный переход, полутемный, сырой, чуть затхлый. Старушки с газетами и сигаретами, яркие ларьки, забитые бесполезными мелочами, суетливые люди, спешащие по своим личным делам. Девушка с гитарой у стены. Крупная блондинка, некрасивая но пластичная, меняющая маски по песням. Голос занимает собой пространство, заглушая шаги и двери, летая от смеха до крика. Люди собрались вокруг, кто-то пьяно подхрипывает, кто-то смотрит с ленивым интересом, вертя в руках скомканную десятку. Парень из круга. Лохматый, нервный, с кривой улыбкой, слушает полузакрыв глаза. Это то что было. А что могло быть? Он - петербургский бродяга, хиппи и музыкант. "Широко известен в узких кругах" - ехидничала бывшая жена, уточняя затем - в каких именно. Золотые руки, светлая голова, естественно без царя в ней. Мир прекрасен, если не обращать на него внимания большего, чем он стоит. Люди тоже. Дом - наверное где-то есть, но в дороге куда интересней. Бутылка пива всегда в кармане. Hа загруженных воду возят - не вешай нос! Кстати, а ты куда и откуда? Она приехала из провинции, окраины, гребеней - как еще назвать родной медвежий угол? Пела всегда, сколько себя помнила. Дома - глушь и тоска беспросветная, оазис культуры - разворованная библиотека. В шестнадцать лет ушла по стране, пела на стоянках дальнобойщиков, в придорожных кафе, на улице. Репертуар - джаз и старая эстрада - позволяет заработать на жизнь. Свои песни пока не поет. В город попала случайно. Одна. Hочевать планирует на чердаке - во-он на той улице вполне себе чердак... Да бог с ними с крысами - не съедят! Забросив рюкзак и гитару к его знакомому, они сутки кряду бродили по городу - как положено в романтическом каноне любовь свалилась на них снегом с крыши. И удивительно, что ее не узнали сразу. Впрочем чудо порою страшно назвать по имени. Зато им достались первые звездочки снега, корочка льда под ногами, восхитительно горячий, ароматный дымящийся кофе в тихой проулочной забегаловке - такие еще остались... Конечно стихи, конечно байки из жизни - поиск общих нитей, связанных сильнейшим из заклинаний "а помнишь...". Утренний эскалатор после бессонной ночи - уже вдвоем на одной ступеньке. Случайный ночлег с попыткой заснуть поодиночке. И снова бродить. Через два дня они вместе уехали в Питер. И уже тогда - первый звонок - чуть не погибли на трассе. У водителя пробило правое переднее колесо, машину вынесло на встречную полосу, еле успели затормозить. В Питере они осели на квартире у чьих-то друзей до весны. Ходили гулять, целовались у каменных львов, считали фонари на Фонтанке, работали в переходе. И писали, и пели как никогда. Будто каждому из них в жизни не хватало именно второй половинки, чтобы увидеть мир и суметь о нем рассказать. Слова выхватывались из воздуха, ноты сами сидели на струнах. У него даже изменился голос, чуть слишком высокий раньше, обретя раскатистую глубину звучания. Первый квартирник прошел на ура, люди терли глаза - куда раньше смотрели. Впрочем, поражал даже не прорыв дара - само существование этой пары казалось чудом. Любовь отражалась в протянутой чашке чая, подкуренной сигарете, поднятом с пола колечке - что же говорить о глазах. Они были вдвоем но не вне, втягивая всех мимохожих в свое счастье, и удивительно ли, что рядом с ними заядлые одиночки собирались в стайки по двое, вечные меланхолики учились смеяться, а циники засовывали свое ехидство в места к описанию не предназначенные. Люди тянутся к счастливым, и естественно вскоре они оказались в центре тусовочной жизни. Концерты шли один за одним, все с большим успехом, потихоньку собралась группа, к весне записали альбом. Hо маятник движется не только вперед. Люди, волею случая приблизившиеся к этой паре, жили ярко, как говорится со всей души. Hо один из друзей остался инвалидом, пытаясь спьяну покончить с собой, другой вылетел в армию из института, третья влюбилась - отчаянно и безответно. Мир колебался, пытаясь растащить их в разные стороны света. Он, поняв что действительно любит, испугался - что взять с бродяги - и запил. Она понесла было, но нарвалась на гопников, была жестоко избита и скинула плод. Очухавшись после больницы узнала о случайной измене, попыталась не простить. Он плюнул, уехал куда глаза глядят, вернулся через неделю, не найдя в себе силы быть вдалеке. Так повелось... Он молча хлопал дверью, она не приходила ночевать. Он ушел в работу, она - в леса. Он сломал ногу, она разбила гитару. Второй альбом вышел еще лучше первого - писали запоем. Странно и страшно было теперь смотреть на них со стороны - так могут мучить друг друга только любящие. Их мир казался калейдоскопом - краски событий без полутонов. Алая встреча, зеленый дом, черная бессмысленная обида, густо-синие акварельные сны. Они жили - полной грудью, во весь опор, без оглядки на завтрашний день! И пожалуй единственным доказательством реальности бытия стали песни, самиздатом ушедшие по стране. Их пели, не зная об авторах, и не замечая - сначала преломления света вокруг, чуда пришедшего в дом. Я не хочу думать что струна, связавшая эти души, когда-нибудь лопнет, поэтому не знаю что будет дальше. Впрочем... Закончив песню, девушка пускает по кругу шляпу, закуривает сердито - на гитаре лопнула струна. Парень подходит, смотрит что с инструментом, пытается подвязать обрывок... Девушка не выспалась и устала, парень с похмелья. Пара слов - даже не резких, безразличных... Пустые взгляды, взмах руки на прощание... Девушку задержали через полчаса - родители подали в розыск на блудное чадо - и с попутным поездом отправили домой. Она помирилась с семьей, поступила в театральное училище в ближайшем крупном городе, не закончив курса вышла замуж вполне удачно, ждет второго ребенка. Парень уехал в Крым, попытался спиться - не позволила печень. Пара случайных романчиков, новые знакомые, место второго вокала в новой группе. Часть его песен вошла в репертуар, группа пользуется широкой известностью в узких кругах. Одну вещь прокрутили по радио. С некоторым успехом съездили в уличные гастроли по Европе. Его стихи скоро выйдут в некоем толстом журнале. Все хорошо. Впрочем... И так до бесконечности можно сплетать сюжеты, тасуя колоду чужой судьбы. Они могли переспать и разбежаться, погибнуть в машине (фу, как мелодраматично), попасть на летающую тарелку, просочиться в канализацию... Просто не заметить друг друга. Хотя в это не верю - шанс на хэппи-энд остается всегда. Венок из флердоранжа и прослезившиеся родственники... А на улице холодно, солнце вот-вот зайдет. Еще немного по бульвару - последние минуты заката просто нельзя упустить - и домой. Выпью крепкого сладкого чаю с жасмином, вымою посуду, сготовлю ужин. А завтра снова бродить и мечтать, если хватит времени на прогулку.

Другие книги автора Вероника Батхен

Цивилизация людей рухнула под собственной тяжестью…

Небольшие человеческие общины борются за выживание, окруженные полчищами живых мертвецов. Правда, неизвестно, кто хуже – обыкновенные бандиты, беспощадные как зомби, или малоподвижные зомби, промышляющие разбоем. Но общинник Пашка не спрашивает, кто лезет через ограду. Ведь ружье его заряжено картечью…

Теперь, Обглоданный, ты не просто зомбак, теперь ты матрос второй степени разложения. Хочешь служить Мертвечеству? Ступай на камбуз дредноута «Уроборос», готовь жратву на всю команду, но помни: зомби не люди, они человечину не едят…

Молодой зоотехник Леша Жарков приезжает в богатый колхоз. Юноша готов засучив рукава строить светлое будущее, но есть одна проблема – процветание колхоза зависит от труда живых мертвецов…

Война миров – зомби против людей – началась!

Владимир Васильев, Леонид Кудрявцев, Дмитрий Казаков, Сергей Волков, Максим Хорсун и другие в уникальном проекте издательства «Эксмо»!

Содержание:

КОЛОНКА ДЕЖУРНОГО ПО НОМЕРУ

Александр Житинский.

ИСТОРИИ, ОБРАЗЫ, ФАНТАЗИИ

Сергей Соловьев «ЭХО В ТЕМНОТЕ». Повесть, окончание.

Ника Батхен «НЕ СТРЕЛЯЙ!». Рассказ.

Сергей Карлик «КОСМОСУ НАПЛЕВАТЬ». Рассказ.

Илья Каплан «ЗАБЫТЫЕ ВЕЩИ». Повесть.

Константин Крапивко «НЕЧИСТЬ». Рассказ.

Илья Кузьминов «ПЕРСОНАЛЬНЫЙ НАКАЗЫВАТЕЛЬ». Рассказ.

Светлана Селихова «СУПЕРЩЁТКА: МЕТАМОРФОЗЫ БЫТИЯ». История отношений.

ЛИЧНОСТИ, ИДЕИ, МЫСЛИ

Антон Первушин «КТО ПОЛЕТИТ НА МАРС?»

Константин Фрумкин «БЫСТРОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ ИЗ ПАРАЛЛЕЛЬНОЙ РЕАЛЬНОСТИ».

ИНФОРМАТОРИЙ

«БлинКом» — 2009.

«Роскон» — 2010.

Наши авторы

Говорите, история не знает сослагательного наклонения?

Уверены, что прошлое окончательно и неизменно?

Полагаете, что былое нельзя переписать заново?

Прочитайте эту книгу – и убедитесь в обратном!

На самом деле в партийной борьбе победил не Сталин, а Троцкий, и в начале 30-х годов прошлого века Красная Армия начала Освободительный поход в Европу, первым делом потопив британский флот…

На самом деле Великая Отечественная война была войной магической, в которой русское волшебство сошлось в смертельном бою с германской черной магией…

На самом деле американский бомбардировщик с первой атомной бомбой на борту был сбит японским летчиком-камикадзе…

На самом деле Александр Сергеевич Пушкин виртуозно владел самурайским мечом…

Звезды отечественной фантастики – Андрей Уланов, Сергей Анисимов, Владимир Серебряков, Святослав Логинов и др. – отменяют прошлое и переписывают историю заново!

Лондонский туман по-прежнему холоден и густ. В нем одинаково легко тонут дворцы и трущобы, горести и радости, слова любви и призывы о помощи.

Чей силуэт промелькнул в тусклом свете газовых фонарей – гениального механика или благородного вора? Обнищавшего дворянина или богатого призрака? Человека со стальной рукой или куклы с человеческим сердцем? А может, это просто неугомонный инспектор Скотланд-Ярда охотится на инопланетян, обосновавшихся по адресу: Бейкер-стрит, 221Б?

В столице Империи и среди африканского вельда, на просторах Черного моря и в снегах Санкт-Петербурга, в затерянных гротах и океанских глубинах ни на миг не прекращается извечное противостояние: традиции против прогресса, новаторство против архаики, шпаги против шестеренок.

Элегантно! Эксцентрично! Эпохально!

Увы, о том, кто победит, вряд ли напишут в «Таймс»…

Мелкий бес Недотыкомка, писарь тайного приказа в Кащеевом царстве, сделал ставку на богатыря Ивана-Дурака и едва не поплатился вострой своей головенкой. В те далекие трудные времена, когда коты еще ходили босыми, принцесса Перепетуя отправилась в Разбойничий Лес, совершенно не задумавшись о последствиях. А природного таланта, коим обладал начинающий поэт Элам, оказалось явно недостаточно, чтобы обратить на себя внимание могущественного главы Ордена Виршетворцев…

Впрочем, что мы вам рассказываем. Читайте сами!

Роман Злотников, Сергей и Элеонора Раткевичи, Майк Гелприн и другие друзья, коллеги и ученики замечательного русского писателя Михаила Успенского в сборнике фантастических произведений, посвященных его памяти!

Что общего между феминизмом и фантастикой? А вот что: некоторые завзятые феминистки пишут отличные фантастические рассказы, а некоторые известные фантасты сочиняют истории из жизни отважных, решительных и технически грамотных женщин. Если пригласить тех и других, то получится сборник «Феминиум».

Разгадывайте наши загадки, переживайте за судьбы наших героинь, вместе с ними празднуйте победы!

Как выжить после глобальной катастрофы? На земле, опаленной огнем ядерной войны, затонувшей, покрытой коркой льда? Как уцелеть самому, спасти своих родных и близких, поднять из пепла цивилизацию? Какие стратегии выживания применить? Об этом на страницах антологии «После апокалипсиса» размышляют ведущие российские фантасты Олег Дивов, Вячеслав Рыбаков, Кирилл Бенедиктов, Леонид Каганов и многие другие.

Трудно поверить, но прошло уже десять лет, как ушел от нас Кир Булычев…

На его добрых и мудрых книгах выросло и возмужало несколько поколений читателей. Истории о гостье из будущего Алисе Селезневой, космическом докторе Павлыше, простоватых, но поразительно везучих жителях русского городка Великий Гусляр сопровождают нас всю жизнь — от младенчества до весьма зрелого возраста. Но время идет, любимые книги читаны-перечитаны, а ведь так хочется узнать, что было с их героями дальше…

Этот сборник дарит читателям уникальную возможность заглянуть за пределы, казалось бы, давно завершенных историй. Алиса и доктор Павлыш, неунывающие гуслярцы и обитатели Поселка, затерянного на далекой, суровой планете, возвращаются!

В сборник включены произведения Кира Булычева, найденные в архиве писателя, а также повести и рассказы, написанные по мотивам его книг другими известными авторами!

Популярные книги в жанре Современная проза

Знакомьтесь – Моррис Дакворт. Гонимый и неприкаянный Раскольников наших дней. Невинный убийца. Рассудительный безумец. Нищий репетитор однажды осознает, что есть только один путь завоевать благосклонность Фортуны – отказаться от традиционной морали и изобрести свою собственную. Моррис похищает влюбленную в него юную итальянку Массимину, и отныне пути назад нет. «Дорогая Массимина» – утонченный и необычный психологический триллер. Тим Паркс ухватил суть безумия убийцы, его умение имитировать нормальные человеческие чувства. Не стоит ждать, что Паркс станет в деталях описывать, как кровь капает с ледоруба на отрезанные конечности. Моррис Дакворт совсем не страшен, он даже не противен. Он вовсе не маньяк. Он несчастный бедолага, которому сочувствуешь всей душой и пугаешься собственного сочувствия. Преступная одиссея Морриса описана с хичкоковским юмором. Переживания Морриса страшны и комичны, и нет им конца. Но есть финал, который заставит вас испустить вздох облегчения и тотчас ужаснуться этому.

Катаклизмы XX столетия, увиденные острым и ехидным взглядом циркача, выступающего с крайне необычным трюком…

Озорная фантасмагория о крылатом коте, ухитрившемся самым фактом своего существования сотрясти основы основ диккенсовской Англии…

Ехидная парродия на «буколическую» литературу XIX века, превращающая скандал, случившийся в маленькой деревушке, в уморительный карнавал…

Калейдоскоп иронических страстей от Джона Барлоу!

Известный английский писатель рассказывает о жизни шахтеров графства Дарем – угольного края Великобритании. Рисунки Нормана Корниша, сделанные с натуры, дополняют рассказы.

Известный английский писатель рассказывает о жизни шахтеров графства Дарем – угольного края Великобритании. Рисунки Нормана Корниша, сделанные с натуры, дополняют рассказы.

Проснувшись, Антон Белогорский сразу понял, что со сном ему повезло. Впечатление от сна осталось настолько сильное, что Антон, очутившись по другую сторону водораздела, какие-то секунды продолжал жить увиденным. Возможно, он слишком резво выпрыгнул в утро. Сознание вильнуло хвостом, и гильотина ночной цензуры лязгнула вхолостую. Антон запомнил не очень много, но запомнил в деталях – он не сомневался, что ни единое стеклышко не выпало из капризной мозаики сновидения. Сюжет был прост: какая-то закусочная, он клеит сразу трех девиц, которые – после недолгих раздумий – согласны отправиться, куда он скажет, вот только подождут четвертую подругу. Антон записывает их имена в записную книжку – одни лишь начальные буквы имен. Четыре буквы, вписанные почему-то в четыре клеточки квадрата, образуют слово «mort» – смерть, и он, сильно удивленный, открывает глаза. Ему удается сохранить нетронутым полумрак телефонной будки, где он записывал в книжку; при нем же остаются розовый, лиловый и сиреневый цвета платьев, а сами платья, помнится, были легчайшими, из воздушного газа.

– А что, не отдохнуть ли нам сегодня вечером? – сказал мой приятель Володя Гладких.

– Чего откладывать на вечер? – подхватил Семен Семенович. – Отдых – дело сурьезное; ежели ты вечером размахнешься отдыхать – гляди, и ночи не хватит.

Мы сидели под яблоней в саду у Семена Семеновича и пили водку на разостланном одеяле. Можно сказать, и не пили даже, а так – причащались от нечего делать, – на троих была одна бутылка, и та неполная. Время заполдни, жарынь. А ты сидишь в холодке, ветерком тебя обдувает, и ведешь приятные разговоры. В такое время тело млеет, а душа просится на свободу. Вот Володя и надумал: давай отдохнем по-настоящему, с размахом.

На станции третьего класса Касаткино запил начальник. Говорят, что во время дежурства в его кабинете стрелочник играл на балалайке, а он плясал «барыню», потом упал и тут же уснул прямо на полу. А когда пришел поезд, его долго не могли разбудить, и поезд из-за этого задержался.

Начальник отделения железной дороги в срочном порядке послал в Касаткино Александру Курилову, или попросту Саню, как ее звали сослуживцы. Саня года три назад окончила техникум по эксплуатационному отделению и приехала на Дальний Восток из Минской области. Девушка она была исполнительная, в деле строгая, быстро дослужилась до дежурного по станции и вот теперь получила неожиданное повышение.

Дело было в Тиханове. Я жил у двоюродного брата Семена Семеновича Бородина. Однажды хозяйка, вернувшись с полдневной дойки, сказала мне:

– Тебя спрашивала Даша Хожалка, которая с Выселок.

– Она жива еще!

Я вспомнил темнолицую худую женщину неопределенного возраста с негнущейся ногой. Всю жизнь она работала в больнице нянькой, или, по-старому, хожалкой, за что и получила свое прозвище, по которому ее знали все в округе от малого до старого.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В. Батищева

ПЛАЗМОИД - НЕВИДИМОЕ ТЕЛО ЧЕЛОВЕКА

Мозг человека не несет интеллектуальной нагрузки, а выполняет лишь вспомогательные функции. Поэтому углубленное изучение мозга в традиционном направлении ничего существенно нового дать не может. Ум человека находится вовсе не там, где его ищут, и представляет он из себя не то, что под ним подразумевается. Результаты умственной деятельности - слово и образ - живые образования, которые слишком драгоценны для природы, чтобы воплотить их в хрупком веществе мозга.

Лори Бауке, Колин Уайт

"Нелетучие голландцы".

Перевод с английского Е. Зиминой

От редакции

Жанр путевых заметок имеет в литературе такую же давнюю традицию, как дневники, письма и мемуары. Свидетельства путешественников, посетивших дальние, экзотические страны, становились шедеврами мировой прозы так же часто, как и записки побывавших в соседних странах и местностях, будь то "Путешествие Марко Поло" или "Путешествие в Гарц", "Записки русского путешественника" или "Записки туриста". Путевые записки вызвали к жизни и великие романы-путешествия, такие, как "Робинзон Крузо" и "Гулливер".

Рахиль Баумволь

БАСНИ

В ОБЛАСТИ ПЕЧАТИ

Заяц отпечатал свои следы на снегу и поплатился за это жизнью. А лисица - та отпечатает и заметет хвостом, отпечатает и заметет. Вот и жива по сей день.

МАЛЕНЬКИЙ ТРАКТАТ

Человек - страшный придира. Не критикует он только то, что создано природой. Вот если бы человек создал, скажем, траву - сколько было бы разговору! Непременно кто-нибудь сказал бы:

- Цвет хаки - фи, как грубо! Почему траве не быть голубой или кремовой?

Сидней Баундс

Кукловоды

Харрингтон протиснулся в кабину. Темные волосы на его голове немилосердно спутались, а беспрестанный зуд там, куда дотянуться не было никакой возможности, доводил до бешенства. Отсюда, из кабины марсианского вездехода, высоко поднятой над огромными шарообразными колесами, хорошо видны были окрестности - сплошное скалистое плоскогорье, окрашенное в тусклый ржаво-коричневый цвет - такой оттенок придавала ему пыль, густым слоем лежавшая на поверхности. В кабинете было нормальное земное давление, поэтому Харрингтон удобства ради снял шлем. Он устал и проголодался, пора было возвращаться на Базу - приближалось время очередного сеанса с Землей, но если начистоту, все его желания в эту минуту сводились к одному почесаться. Его товарищ - геолог экспедиции Пагг - не спешил занять свое место в вездеходе, и Харрингтон раздраженно поискал его взглядом. Пагг сосредоточенно занимался делом, непосредственно связанным с его прямыми обязанностями: он отбивал геологическим молотком образцы породы и складывал их в сумку, висевшую на боку. Харрингтон наклонился вперед, нажал кнопку на пульте и сказал в микрофон: