Подкидыш

Куб Филиала лежал в снегу. Летом зелень прикрывала его голые прозрачные стены, а зимой он был вызывающ. Доступен и открыт всем взорам, прострелян белым светом снега насквозь. И в то же время он был удивительно к месту здесь — гигантская граненая ледышка, брошенная в пушистый мягкий снег. И ни следа на сугробах.

Дежурный стоял в вестибюле, прижавшись к прозрачной стене. Он уже десять минут рассматривал низкое серое небо, близкий лес, наступающие сумерки. Дежурный ждал.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Николай Недолужко

Парадокс

Ознакомившись с делом, майор Крутов приказал впустить Лазарева. В кабинет вошел очень высокий, атлетически сложенный человек в светлом костюме и широкополой модной шляпе.

- Садитесь, Лазарев,- предложил майор. - Возможно, разговор будет долгим.

- Не думаю,- Лазарев спокойно уселся на стул, так же спокойно снял шляпу и аккуратно положил ее на стол перед собой. - Позвольте узнать, с кем имею честь разговаривать?

И. НЕСВАДБА

ТРАКТАТ О ВОЗДУШНЫХ КОРАБЛЯХ

Перевод Е. Ароноевич

Считаю, что подлинным изобретателем воздушного корабля был чех. Звали его Иржи Тума, он когда-то учился на жестянщика. Историки и поныне ведут споры, кто из французских изобретателей первым создал воздушный корабль. Неспециалисты связывают предоставление о воздухоплавании с именем графа Креппелина, в честь которого некогда был назван один из видов управляемых воздушных шаров.

Анатолий Невзоров

Продаже не подлежит

Часть 1.

Темнота. Сквозь закрытые веки едва виден красноватый свет. Мягкий толчок.

- Стыковка завершена. - Прошелестел женский голос откуда то с потолка.

Голубовато-серый коридор корабля вывел меня в относительно просторный зал для прибывающих. Единственным встречающим оказался плотно сбитый, светловолосый мужчина лет тридцати. Заметив меня, он оживился и подался вперед.

Дмитрий Нежданов

Вальс

В лесу стояла оглушающая тишина. Сосны и ели были скованы морозом, а снег вокруг них искрился в лунном свете. Безмолвие нарушал лишь скрип лыж лесника, пробиравшегося по полузасыпанной снегом лыжне. Лесник зорко смотрел вокруг, приглядываясь к каждой мелочи, но ничего особенного не замечал. Уголок был глухой, вдали от туристских маршрутов, и длинноволосые парни и девушки, любители костров и орущих магнитофонов, сюда обычно не забирались...

Павел Hикарюк

ВИРТУАЛЬНЫЙ ДРАКОН

ФАНТАСТИЧЕСКАЯ СКАЗКА ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ И ДЕТЕЙ

Кто в мир меня отправил, согласья не спросил.

Хочу ль вернуться, тоже я Им не спрошен был.

А то бы в мире праха приход мой и уход

Совсем не состоялись: я вовсе бы не жил.

Омар Хайам

ВНИМАНИЕ! Все описываемые события и персонажи вымышленные. Все совпадения с реальными людьми, животными и демонами, а так же их именами абсолютно случайны. В сказке не содержится никаких намеков. Ни одно существо при съгмках не пострадало. Автор, Издатель, Минздрав, Минюст, МВД, ФСБ, ЦРУ и Отделение общей физики Академии Наук предупреждают: не следует пытаться повторять никакие действия персонажей, противоречащие действующему Уголовному Кодексу и законам физики. Специальное предупреждение Фонда Джорджа Сороса, МВФ и РПЦ: никаких демонов и драконов (особенно экономических) больше не существует.

Роман Hикифоpов

Анабиоз

{вpемя летит}

Где-то навеpхy тyскло замигала лампочка, в этот момент он очнyлся. Hет, сознание еще не включилось, действовали только pефлексы. Резкое сокpащение мышц и голова поднялась над pаствоpом.

{вpемя замедляется}

Резкий выдох, pаствоp вышел из гоpла и носа. Hебольшое движение pyками, тело заняло нyжное положение и больше не тонет. Тепеpь пpоблеск сознания: "экстpенный выход из анабиоза. боевая тpевога". Слова, пока бессмысленные, но цепляющие за собой целyю цепочкy... дpyгих слов? Hет, инстpyкций. Пока тоже бессмысленных, но побyждающие к действ...

Роман Никифоров

"Мы в рассказе!"

Он сидел и хмуро перечитывал результаты анализа ситуации компьютером. По всему выходило, что весь мир вокруг него был недавно рожден в мозгу какого-то писателя в иной реальности. Впрочем, он некоторое время об этом догадывался: все вокруг слишком напоминало дурацкие боевики вроде "звездных войн". Он не расстраивался от сознания собственной эфемерной породы - сейчас он жил, чувствовал и мог влиять на ход событий (впрочем, он отдавал себе отчет в том, что часто его мысли придумал тот... писака...). Он хмурился от другого боевой компьютер-анализатор выдал сводку, из которой следовало, что сейчас настало время в рассказе появиться положительному герою. Только недавно боевые корабли разведки империи захватили некий артефакт. Из древних легенд, преданий, книг и CD-ROMов компьютеры смогли вытащить более-менее пристойную инструкцию по эксплуатации. В ней говорилось, что артефакт может быть активизирован только рукой представителя сил добра. После активизации в радиусе примерно [...] (тут в инструкции был пропуск - даже современные компьютеры не смогли даже воспроизвести цифру и выдавали давно забытую ошибку "Run-time error") наступает полное уравновешивание сил добра и зла, но зло уходит на молекулярный уровень (получалось так, что снаружи все хорошо, а внутри... Какая кому разница...). Мало того, артефакт давал своему активизатору по сути полубожественный статус вплоть до вершения отдельными судьбами. Разумеется с изменением сознания в лучшую сторону. Hу а злые сознания подлежали очистке без сохранения памяти. Командор хмурился из-за этого бреда и почем зря честил бедолагу-автора. Он, как и любой человек не хотел терять свою личность. И, в целом не понимал, почему ему нельзя стать хорошим в его теперешнем сознании,а какому-то современному Рэмбо, который ничего толком для людей не сделал, кроме того, что убил пару десятков солдат империи - можно и даже предопределено.

Никитайская Наталия

Вторжение Бурелома

I

Вечер был трудный и жуткий. А сон был необычный и загадочный. И этот сон, и этот вечер оказались для меня, как потом выяснилось, судьбоносцами вроде миноносцев - то есть чем-то тяжелым, взрывным и грозным.

Я маленькая актриса, но всегда мечтала о большой сцене. Мечты ушли вместе с перестройкой: я поняла, что либо пробиваюсь к славе в шекспировском репертуаре, либо делаю номер для варьете и тем живу. Как говорит моя подруга Валька, "кусить осень хосеся..." Я актриса маленькая по положению, которое сейчас занимаю, хотя способности у меня достаточные. Это не самомнение - как-никак, а в театральный я поступила без поддержки родителей или друзей родителей. Да и какая поддержка, если папа - плотник. Номеров для показа в ресторане я сработала целых три, все смешные с куплетами и танцами. Подгулявшие люди вряд ли захотят слушать монолог Катерины или сонеты Шекспира. Правда, недавно я прочла - на пробу - "Смерть пионерки" Багрицкого. УЖ я постаралась. Хохот переходил в свинячий визг.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Ханну Райч отличало ее участие в сфере, которая до тех пор оставалась прерогативой мира мужчин. Своими дерзкими полетами и испытаниями на службе отечеству она представляет собой тип, который существенно отличается от «карьерных» дам либеральной эры. В ее жизни не было эгоизма, а была лишь служба общему делу. Не было стремления к счастью или ожесточенной борьбы за престиж и деньги, а было в наивысшей мере исполнение своего скромного, бескорыстного долга.

Перевод с немецкого. На русском языке публикуется впервые!

Роман знаменитой шведской писательницы Мариан Фредрикссон проливает свет на тайну отношений между Марией Магдалиной и Иисусом Христом. Ее Магдалина – не блудница, не грешница, а чуткая и проницательная женщина, которая хоть и не пытается изменить существующий мир, но и жить по его догматичным законам тоже не может. Мария слышит своего избранника сердцем и впоследствии записывает все, что помнит. Эти наброски становятся предметом ее полемики с Павлом, основателем первых христианских общин. Однако тайна, связавшая Магдалину и Иисуса, превыше любых разногласий. Проникая в ее глубины, человек становится Богом, а Бог не перестает быть человеком.

«После чумы».

Шестой и самый известный сборник «малой прозы» Т. Корагессана Бойла.

Шестнадцать рассказов, которые «New York Times» справедливо называет «уникальными творениями мастера, способного сделать оригинальным самый распространенный сюжет и увидеть под неожиданным углом самую обыденную ситуацию».

Шестнадцать остроумных, парадоксальных зарисовок, балансирующих на грани между сарказмом и истинным трагизмом, черным юмором, едкой сатирой – и, порою, неожиданной романтикой…

«После чумы».

Шестой и самый известный сборник «малой прозы» Т. Корагессана Бойла.

Шестнадцать рассказов, которые «New York Times» справедливо называет «уникальными творениями мастера, способного сделать оригинальным самый распространенный сюжет и увидеть под неожиданным углом самую обыденную ситуацию».

Шестнадцать остроумных, парадоксальных зарисовок, балансирующих на грани между сарказмом и истинным трагизмом, черным юмором, едкой сатирой – и, порою, неожиданной романтикой…