Подарок

Подарок
Автор:
Перевод: Владимир Гришечкин
Жанр: Фэнтези
Год: 2006

Приходите, дядя-гномик, нашу детку покачать.

Отрывок из произведения:

Купить памперсы в Эльфланде положительно невозможно! Миа обошла все магазинчики по соседству, потом двинулась дальше - в супермаркет «Дуэйн Рид» на Второй авеню, в «Патмарк» на Девятой улице, в «Рикис дискаунт», но тщетно: памперсы либо уже закончились, либо их давно не привозили. И это было вполне объяснимо. Когда первые эльфы пришли в город из Катскиллских гор, жители Нью-Йорка сразу окрестили Алфавитвилль

[1] Эльфландом, и не без оснований. Очень скоро район превратился в самую настоящую страну эльфов; во всяком случае, привычный детский ассортимент почти повсеместно оказался вытеснен товарами, которые пользовались спросом именно среди эльфов: блеском для волос, гримом для лиц, травяными сборами и прочим. В конце концов Миа все-таки нашла памперсы в винном погребке на Десятой улице - хорошей фирмы и подходящего размера, но цена!.. Не меньше трех минут она рылась в сумочке, кошельке и карманах, выгребая мятые купюры и мелочь, пока набрала нужные пятнадцать долларов. Нечего и говорить, что чувствовала она себя крайне неловко, к тому же парень за прилавком постоянно торопил ее, приговаривая «Mas rapida, chika!»
Популярные книги в жанре Фэнтези

Три друга из глухой лесной деревушки…

Трое обычных мальчишек, волей судьбы вынужденных участвовать в ужасной войне.

Три юных героя, наделенных храбростью и смекалкой, верностью и честью. Им поручено совершить практически невозможное – отыскать таинственную древнюю реликвию, которая одна может спасти родную землю друзей от жестоких захватчиков.

Они отправляются в путь.

Отправляются, еще не зная, что вынуждены будут сразиться не только с обычными врагами, но и с недругами, владеющими великой силой черной магии…

Ларратос, получивший статус адепта, начинает свои странствия по свету. Сможет ли он исполнить пророчество об Избраннике, уничтожить Хаос и нанести удар в спину Масхона? Или же он станет новым падшим паладином и примкнёт к Хаммону? По пути сам Ларратос становится сильнее — и обзаводится новыми друзьями и врагами. Ему суждено найти древнюю цивилизацию — или же её руины. И раскрыть тайну своего происхождения.

Со дня смерти Ромео и Джульетты прошло немало лет, а вражда между родами продолжается. Командир наемников Бенволио Монтекки пытается захватить неприступный город Сермонету, в котором правит Розалинда Капулетти.

А потом взошла предательская луна, и осветила низину. Топот копыт приближался, и было ясно, что до берега не успеть. О том, чтобы укрыться в лесу, не могло быть и речи.

И Хьярранди – скальд сказал такую вису:

Славе порадеют
Конунг и дружина.
Молотов потомок
Недругов убийце
Вскорости ответит.

Конунг, к которому обращались, оскалился в волчьей усмешке.

Я лежал среди зеленеющего поля и грелся на солнышке. Всюду среди колосьев проглядывали яркие головки маков и васильков. Весело щебетали птахи, гудели над цветами пчелы и легкий ветерок немного разгонял майский полуденный зной. Мне было так спокойно и хорошо, что я перестал смотреть на облака, неспешно плывущие по небу, закрыл глаза и уснул. Разбудили же меня звонкие голоса и смех. По полю прогуливались девушки, собирая цветы и плетя венки. Но я проснулся слишком поздно, когда они подошли ко мне на расстояние около двадцати футов. И тут, наконец, меня заметили. Раздался пронзительный визг и сломя голову они бросились прочь. Я с презрительным видом отвернулся, прислушиваясь к их воплям и топоту ног. Но кто-то из них остался. Я обернулся. Напротив стояла девушка, смотря на меня округлившимися глазами. На ней было слишком роскошное платье и дорогие украшения и у меня возникло нехорошее подозрение: а не принцесса ли она?

Примерно четыре-пять. Положительно, не больше пяти. Для вестибюля при входе в подъезд, если можно его назвать вестибюлем, конечно, когда смотришь на него сверху, с первой лестничной площадки, это почти рекордный результат. Еще неделю назад тут были верные шесть, а по выходным доходило до восьми.

За счет чего? Отчасти псы. Не все, конечно. Аккуратные овчарки даже понижали на полбалла. То же самое – благородные колли. Но бульдожки разных сортов, бессмертная болонка со шкурой цвета седины древних старух и такой же нездоровой розовостью, буль-терьер, оснащенный мордой каннибала! – и все это с когтистым скрежетом двигалось, шумно дышало, недобро косилось, лупило погаными хвостами по ногам, прямо в подъезде затевало междуусобные войны, заливаясь оглушительным лаем и сочась злобным хрипом… Кажется, график их выгула по субботам и воскресениям втрое оживленнее, чем по будням. Наскоро одетые чада из-под-пятницы-суббота. Ласковые мамашки я-вытрясу-тебя-из-коляски-на-следующей-ступеньке. Или то же, но в варианте ой-ну-помогите-засунуть-ребенка-в-лифт-чего-стоите. Расхлябленные до изнеможения пружин створки входных дверей. Грязные кирпичи на страже их поражения. Это немного напоминает ноги недорогой проститутки, расставленные профессиональным инстинктом даже на седьмом клиенте и в полном беспамятстве (грязными в этой параллели должны быть носки или драные чулки: Игорь никогда не общался с живыми проститутками, завиток воображения возник из книжной пищи). На протяжении двух суток – до позднего утра понедельника – испохабленная уличной грязью плитка. Уборщица по выходным выходная; скидываются на оплату ее труда пять-семь квартир каждый месяц; женщина вспыльчивая и общежитная, она сама себе определила, что этих рублей на субботне-воскресный труд заведомо не хватает, – а кто оспорит, если в подъезде среди состоятельных квартир перевелись монстры, злобные климактерическим упорством?

Всегда сбывшиеся ожидания оказываются такими, как этого хочется?

«…И было слово мое дождем, и поднимались собратья мои, как пшеничные колосья под весенними каплями. И было слово мое громом, и склонялись подданные мои, как пшеничные колосья на ветру. И было слово мое молнией, и падали враги мои, как пшеничные колосья пред серпом жнеца…»

Писец-дабир умолкает, повинуясь резкому жесту владыки.

Табличка из обожженной глины сообщает то, что некогда сказал о предке лугаля-царя его предок, слово в слово повторяя то, что в свой час говорил предок его предка о предке царского предка. Раз сказано и записано верно, к чему что-то менять?

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Ты дурак, - сказала мать, ставя на стол банку парного молока. Возможно, последнюю банку домашнего молока в его жизни. Василь попил молока, отломил горбушку, макнул в соль. Кусок в горло не лез. Он взял собранную сумку, встал, поклонился: - Не поминайте лихом, мама, если что. - Ты хоть бабку свою вспомни, ты… - Мать махнула рукой, прижала кончик платка к глазам. На дворе из хлева тяжело вздохнула Васка-корова, и в ее вздохе тоже слышалось: ты дурак.

Идею рассказа подарил автору Геннадий Прашкевич. За что ему сто раз спасибо!

Валит снег. Валит и валит. Нет на него никакой управы. Да еще как валит! Так что за снежной пеленой не видно ни сосен, морозом посеребренных до самых кончиков иголок, ни белых сугробов по сторонам от железнодорожного полотна, ни самой дороги. Зима в России - больше чем зима. В Москве - стихийное бедствие. Ну, а ежели дело происходит не где-то там в столице, а в самой Сибири, вдали от больших городов и районных центров, тут разговор особый. Тут зима в своих правах. И никто с ней особенно не спорит. Накладно, да и смысла нет.

…расставлена секретными службами для беглого агента со сверхвозможностями. Однако ловцы не учли одного обстоятельства…

Книга военного историка и писателя А.В. Шишова посвящена великим героям разных стран и эпох. Хронологические рамки этой популярной энциклопедии — от государств Древнего Востока и античности до начала XX века. (Героям ушедшего столетия можно посвятить отдельный том, и даже не один.) Слово "герой" пришло в наше миропонимание из Древней Греции. Первоначально эллины называли героями легендарных вождей, обитавших на вершине горы Олимп. Позднее этим словом стали называть прославленных в битвах, походах и войнах военачальников и рядовых воинов. Безусловно, всех героев роднит беспримерная доблесть, великая самоотверженность во имя высокой цели, исключительная смелость. Только это позволяет под символом "героизма" поставить воедино Илью Муромца и Александра Македонского, Аттилу и Милоша Обилича, Александра Невского и Жана Ланна, Лакшми-Баи и Христиана Девета, Яна Жижку и Спартака…