Под увеличительным стеклом

Молодые журналисты издают в небольшом городке собственный независимый журнал «Лупа», где открыто высказывают свое мнение, выражая несогласие с проводимой официальными городскими властями «негласной» политикой. Многое в этом романе взято из жизни. Что-то из того, что здесь описано, стало уже достоянием общественности. Преступления, совершаемые по отношению к больным и беспомощным, старикам и детям, порождаются разными причинами, но они были бы просто невозможны, не будь нашего равнодушия.

Отрывок из произведения:

Многое в этом романе взято из жизни. Что-то из того, что здесь описано, стало уже достоянием общественности.

Подобного рода случаи, возможно, известны читателю из прессы. Тем не менее это не репортаж, а вымышленная история. Кому-то, быть может, покажется, что в отдельных описаниях автор сгустил краски или усилил, заострил ситуации. Но смею заверить читателя: в процессе работы над книгой я столкнулся с действительностью гораздо более страшной, чем моя история.

Другие книги автора Клаус-Петер Вольф

Партизанский командир, одержавший множество побед, дальновидный государственный деятель, Дон Кихот XX века — таково множество различных мнений об убитом в 1967 г. Эрнесто Че Геваре. Революция на Кубе так же тесно связана с его именем, как и партизанская война в странах Латинской Америки. Но кем же действительно был этот человек, сказавший о самом себе: «Мои мечты не знают границ, пока пуля не прервет их полет»?

Предлагаемая вниманию читателей документальная повесть рассказывает о яркой жизни одного из самых интереснейших политических деятелей нашего времени. Написанная на основе обширного нового фактического материала, она повествует о героической борьбе Че Гевары за дело революции и отметает неверные представления о нем.

Авторы книги — журналисты из ФРГ.

Популярные книги в жанре Современная проза

Эта книга — попытка автора в художественной форме воссоздать и переосмыслить события двухтысячелетней давности, приведшие к созданию новой религии — христианства. Заглянуть в древнюю Иудею, пройти дорогами, по которым ходили первые апостолы, посидеть с ними где-нибудь на морском берегу, разделить хлеб и послушать разговоры, в которых каждое слово невольно становилось роковым и вело к непредсказуемым последствиям…

Приближался вечер, вечер этого чудесного дня. Весь день они провели на острове, купаясь, прыгая в воду с высоких камней и загорая на вогнутом полумесяце чистого песчаного пляжа. Песок здесь был необычным, очень светлым, с каким-то серебристым отливом.

– Вы заметили, что здесь совсем нет комаров? – спросила Оксана. – Это ведь не остров, а сказка.

Ната подняла голову от журнала, кивнула и снова погрузилась в чтение. Ната была заученным очкариком и главным развлечением в жизни считала чтение.

В основе этого проекта лежит очень простое соображение, состоящее в том, что концептуализм имеет дело с идеями (и чаще всего – с идеями отношений), а не с предметным миром с его привычными и давно построенными парадигмами именований. Мир идей (тем более идей отношений и отношений между идеями) – в каком-то смысле мир «несуществующий», и способы его «воспроизводства», если можно говорить об этом по аналогии с миром предметным, «существующим», значительно отличаются от таковых, принятых и понятных нам в «мире обыденного». Не будем здесь особенно останавливаться на общих чертах и специфике концептуализма как направления. Достаточно сказать, что в эстетике концептуализма (как и в соответствующей ей философской эстетике) постоянно «воспроизводятся» в том числе и структуры, способности сознания, так или иначе «пребывающего» в мире и осознающего себя в этом непрерывном акте воспроизводства самосознания.

Россия, 1910 год. Лев Николаевич Толстой, властитель дум человечества, умирает в доме начальника станции Астапово, а на вокзале собралась не виданная прежде в этой глухомани толпа. Родственники графа, журналисты и кинорепортеры всего мира, паломники, ученики, революционеры, духовидцы, прихлебатели… Среди них — юный кинематографист Николай Грибшин, который начинает понимать, что кинокамерой можно пользоваться как политическим орудием; профессор Воробьев и его зловещий сундук, в котором хранятся ключи к будущим религиям; рыжебородый революционер Иванов, только что закончивший книгу «Материализм и эмпириокритицизм»; и таинственный кавказец, ускользнувший из сибирской ссылки. Именно его радикальным планам исторического переустройства империи суждено осуществиться самым кровавым манером…

Историческая фантазия Кена Калфуса «Наркомат Просветления» — гипнотический роман идей и страстей, связывающий трагедию и комедию русской революции с глобальной империей видимостей, захвативших наше воображение сегодня.

Это не выдумка, но абсолютно достоверная история.

Реальная.

Правдивое повествование. Насколько вообще может быть достоверным какое-либо повествование.

Вот оно.

В древние, почти уже и неприпоминаемые ныне времена Советской власти жил в Москве художник. Ну, художник, как художник. Разве что продвинутый и, как тогда называли, авангардный. От себя добавлю — андерграундный, что в прямом переводе на русский значит «подземный». Но мы все очень уж склонны пользоваться западными эквивалентнами наших простых замечательных слов и понятий. Посему за такого рода исскуством и занимавшимися им людьми и закрепилось название "андерграундные".

Если на квазипространственную структуру азбуки перевести все, что уместно в трехмерном пространстве в качестве символических объектов и в четвертом в качестве их простой длительности, то ее мощности достанет на инвентаризацию всего окружающего мира во всех его последовательных и одновременных символических позициях (мы, естественно, не говорим о персонально-духовном наполнении, поскольку это вопрос следующего или следующих измерений, которые возможны для азбуки, но не в столь абсолютной полноте и мощности).

Когда ты говоришь, что я тебя не люблю, что я все придумал, то это значит, что ты думаешь, что я тебя люблю. А когда ты говоришь, что я тебя люблю, то есть, конечно, не говоришь, а молчишь и слушаешь, но все равно соглашаешься, то ты думаешь, что на самом деле я тебя не люблю. Ты мне то веришь, то не веришь, но ты ошибаешься в обоих случаях.

        Я тебя, конечно, не люблю, но я ничего не придумывал, я хорошо знаю, что не люблю, зато я люблю то, что происходит во мне во время любви. Поэтому я стараюсь ее в себе нарочно вызывать, а потом поддерживать. Ты слушаешь меня улыбаясь, потому что тебе нравится, как я говорю. Я постоянно произношу для тебя длинные монологи.

Какая-то невидимая сила стрелой пронзила скопление облаков, отчего они распались на множество крупных белых хлопьев и лениво принялись опускаться на землю…

Открывая примёрзшую к косякам за ночь и морозное утро входную дверь, я вышел из подъезда… Снег валил огромными хлопьями и плотным слоем ложился на сугробы… Я чему-то улыбнулся и, засунув руки в тёплые карманы дублёнки, задумчиво зашагал вперёд. Погода была довольно тёплая, а снег приятно обволакивал незаметным теплом, пытаясь примерить на меня свою белую шубу… Я что-то вспомнил и тут же забыл…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В первое в Украине издание произведений знаменитого писателя-юмориста М. Жванецкого вошли наилучшие – как хорошо известные и известные, так и новые – юморески, рассказы, сатирические зарисовки и афоризмы, которые по праву считаются в настоящее время общенародным достоянием. Их цитируют при общении, они звучат из эстрады, эфира радио и голубого экрана, а книжки писателя занимают постоянное место среди бестселлеров уже несколько десятилетий подряд.

«Россия: общий вагон» (претенциозное название выглядит чересчур публицистически, однако это именно роман) - это попытка нарисовать панораму России середины нулевых годов, России «снизу»; единственный, кажется, роман, в котором зафиксирован всплеск народного гнева, связанный с зурабовским законом о монетизации льгот.

Студент истфака Никита путешествует по России - «в поисках России». Он тяжело переживает зло, причиненное другим, и возможно, с этим связана его странная особенность - без особых причин он падает в обморок. Он едет и слушает чужие истории - историю женщины, которая сбежала с детьми от мужа в брошенном государством шахтерском поселке под Воркутой, потому что они остались там последними, и теперь вынуждена зарабатывать на жизнь продажей носков в поездах. Историю полублаженного человека Александра Дададжанова, который пытается помешать своим односельчанам деградировать: после Перестройки его деревня слилась с рядом стоящим туберкулезным диспансером, все жители перезаражались, и теперь поселок на грани вымирания.

Об экономических системах

Они познакомились, когда ей было шесть, а ему тридцать шесть. Они поженились, когда ей было двадцать три, а ему тридцать один. Потому что Генри страдает редким генетическим заболеванием – синдромом перемещения во времени; его исчезновения из жизни Клэр непредсказуемы, появления – комичны, травматичны и трагичны одновременно.

Впервые на русском – невероятная история невероятной любви, поразительный бестселлер, права на экранизацию которого были куплены Брэдом Питтом и Дженнифер Энистон (звезда телесериала «Друзья») еще до публикации самой книги; постановщиком фильма выступит Гас ван Сент.