Почему ёжики колючие?

«Жил-был Ёжик – весёлая и добродушная зверушка. Вот только иголки, растущие вместо шёрстки, уж очень удручали его.

– Ах, как жаль, что я колючий! – сетовал Ёжик. – Об эти мои иголки могут случайно пораниться мои друзья!

И вот греется он как-то на солнышке, на лесной полянке и мечтает:

«Хочу быть пушистым, с длинным хвостом. Хочу, чтобы гладили меня по шёрстке. Хочу мяукать, мурлыкать…»

Все страницы книжки красочно иллюстрированы художницей Еленой Ахматовой.

Отрывок из произведения:

Жил-был Ёжик – весёлая и добродушная зверушка. Вот только иголки, растущие вместо шёрстки, уж очень удручали его.

– Ах, как жаль, что я колючий! – сетовал Ёжик. – Об эти мои иголки могут случайно пораниться мои друзья!

И вот греется он как-то на солнышке, на лесной полянке и мечтает:

«Хочу быть пушистым, с длинным хвостом. Хочу, чтобы гладили меня по шёрстке. Хочу мяукать, мурлыкать, а потом перевернуться на спину, и чтобы мне почесали животик!»

Другие книги автора Юрий Анатольевич Буковский

Любимец всей деревни, бездомный кот Мурзик, изо всех своих котиных силёнок старается стать домашним котом. Он мечтает поселиться в доме, где живёт девочка Тася, её мама и папа. Из-за этого кот постоянно попадает в разные смешные и нелепые ситуации.

О том, как Мурзику всё-таки удаётся осуществить свою мечту и стать полностью одомашненным котом и повествуется в этой весёлой сказке.

Все страницы книжки красочно иллюстрированы художницей Еленой Ахматовой.

Из ответов на простые детские вопросы: «А как зовут братика стрекозки? А у синички папочка кто – синячок?» – и сложилась эта книжка. Предназначена для детей младшего и среднего школьного возраста.

«Жила в лесу Доброта. Была она гладкая, румяная, круглая — на колобка похожа. Да вот беда — никто в лесу не считал, почему-то, эту Доброту доброй.

И вот катится она однажды по лесной тропинке, песенку о добре поёт — громко-громко, чтобы все обитатели леса слышали:

— Я вас всех люблю, я всех обожаю —
Любимые, милые вас называю.
Но и вы в ответ полюбуйтесь мной —
Восторгайтесь моей красотой, добротой!

Вдруг видит, Зайчонок под кустиком плачет. А рядом пир горой — старшие братцы капустку хрупают…»

Все страницы книжки красочно оформлены художницей Еленой Алексеевой.

«Прогуливался однажды, Никита по саду и заметил кротиную нору. „А не познакомиться ли мне с Кротом? – подумал Никита. – Не заглянуть ли мне к нему в гости?“ Превратился он в Мальчика-с-Пальчика и спустился в нору.

Смотрит, у входа фонарик висит, под ним табличка: „Лампа – для гостей. Встретив Крота, убавьте, пожалуйста, свет. Пощадите слепого!“

Крота поблизости не было. Поэтому Никита включил фонарик поярче и осмотрелся. Нора напоминала тоннель метро. Но только, конечно, без рельсов. И, конечно же, без поездов…»

«Рождественская неделя закончилась, и настало время разбирать новогоднюю ёлку. Мама сняла с её макушки серебряный шпиль и принялась за яркие блестящие шары. В годы маминого детства на ёлку вешали игрушки – маленьких кошечек, собачек, петушков, свинушек, ушастых зайчат, снегирей с малиновыми грудками, рыжих лисичек, серых разбойников волков, топтыгиных с балалайками, хвостатых белочек с орешками, или даже каких-нибудь заморских зелёных какаду, или крокодилов. Привязывали на белых ниточках картонные часы и домики, хлопушки, раскладные бумажные шары, и обязательно – конфеты и мандарины…»

«В тридевятом царстве, в тридесятом государстве жил да проживал царь-государь. И было у него три сына. Старший сын – умница. Ещё, как говорится, пешком под стол захаживал, ещё поперёк лавки, при порке, если случалось, бывало, распластывался, а счёт до ста, уже, как свои пять пальцев назубок твердил. Средний парнишка-умелец, руки золотые. С пелёнок, можно сказать, и швец он, и, как водится, жнец. А вот на дуде, не игрец вышел. Медведь-то средненькому в колыбели ещё на ухо-то наступил. Да и не наступил – всеми четырьмя лапами, можно сказать, по ушам прошёлся! А вот игрец-то, как раз, оказался младший…»

Космонавт Нарасим Фетюша Визим Нури, еще до нашей эры запущенный из гигантской рогатки в космос, возвращался на Землю.

«Как-то там жена моя Мимиля? — с нетерпением ждал он встречи. — За два-то тысячелетия! Если плохо мумифицировали, развалится при первом же поцелуе».

…Он покинул Землю в сложный момент. Воды Нила начали загрязняться отходами гончарных умельцев. Дохли крокодилы. В Черном море исчезла черная икра. В Красном — красная. На священной для каждого африканца горе Килиманджаро таяла ледяная шапка. И не от жары — ее распиливали на куски браконьеры и продавали леденцы вождям враждующих племен для личных погребов и коктейлей. На вершине горы вымирал снежный человек. Дикарь был с белой кожей, светлыми волосами и голубыми глазами. «Если не успели закопать хотя бы один экземпляр в вечную мерзлоту, как мамонтенка Гошу, пропадет человек для музеев», — подумал Фетюша.

Какие же пустяки ведут иногда к ссоре даже верных друзей! Вот и Лиса, и Петух, крепко дружившие до этого, вдруг поссорились. И из-за чего? Из-за сущего пустяка!

Как они помирились, и почему решили никогда больше не обращать внимания на разные пустяки, и рассказывается в этой весёлой сказке.

Книжка красочно оформлена художницей Еленой Алексеевой.

Популярные книги в жанре Сказка

Пу Сун-лин

Мужик

Мужик полол под горой. Жена принесла ему в горшке поесть. Закусив, он поставил горшок на меже с краю. К вечеру смотрит - оставшаяся в горшке каша вся съедена; это повторялось не раз и не два. Недоумевая, мужик решил наблюдать получше, чтоб доглядеть, кто это делает.

Вот прибегает лисица, сует голову в горшок. Мужик с мотыгой в руке подкрадывается, и хвать ее изо всей силы. Лисица в испуге пустилась наутек, но горшок сдавил ей голову, она с большими мучениями старалась от него освободиться, но не могла. Мотаясь в остервенении, она треснула горшком о землю: тот разбился и упал, а она вытащила голову, увидела мужика и принялась бежать все быстрее и быстрее, перебежала через гору и исчезла.

В лесу, высоко на круче, на открытом берегу моря стоял старый-престарый дуб, и было ему ровно триста шестьдесят пять лет, — срок немалый, ну а для дерева это все равно что для нас, людей, столько же суток. Мы бодрствуем днем, спим и видим сны ночью. С деревом дело обстоит иначе: дерево бодрствует три времени года и засыпает только к зиме. Зима — время его сна, его ночь после долгого дня — весны, лета и осени.

В теплые летние дни вокруг его кроны плясали мухиподенки; они жили, порхали и были счастливы, а когда одно из этих крошечных созданий в тихом блаженстве опускалось отдохнуть на большой свежий лист, дуб всякий раз говорил:

Осень; стоим на валу, устремив взор на волнующуюся синеву моря. Там и сям белеют паруса кораблей; вдали виднеется высокий, весь облитый лучами вечернего солнца берег Швеции. Позади нас вал круто обрывается; он обсажен великолепными раскидистыми деревьями; пожелтевшие листья кружатся по ветру и засыпают землю. У подножия вала мрачное строение, обнесенное деревянным частоколом, за которым ходит часовой. Как там темно и мрачно, за этим частоколом! Но еще мрачнее в самом здании, в камерах с решетчатыми окнами. Там сидят заключенные, закоренелые преступники.

Право, впору было подумать, будто в пруду что-то случилось, а на самом-то деле ровно ничего. Только все утки, и те, что спокойно дремали себе на воде, и те, что вставали на голову вверх хвостами — они и это умеют, — вдруг заспешили на берег. На мокрой глине запечатлелись следы их лап, и издали еще долго-долго слышалось их кряканье.

Вода тоже взволновалась, а ведь всего за минуту перед тем она стояла недвижно, отражая в себе, как в зеркале, каждое деревцо, каждый кустик, старый крестьянский дом со слуховыми оконцами и ласточкиным гнездом, а главное — большой розовый куст в полном цвету, росший над водой у самой стены. Только все это стояло в воде вверх ногами, как перевернутая картина. Когда вода взволновалась, одно набежало на другое, и вся картина пропала. На воде тихо колыхались два перышка, оброненных утками; их вдруг словно погнало и закрутило ветром. Но ветра не было, и скоро они опять спокойно улеглись на воде. Сама вода тоже мало-помалу успокоилась, и в ней опять отчетливо отразился домик с ласточкиным гнездом и розовый куст со всеми его розами. Они были чудо как хороши, но сами об этом не знали — им ведь никто об этом не говорил. Солнце просвечивало сквозь их нежные ароматные лепестки, и на душе у роз было так же хорошо, как у нас в минуты тихого счастливого раздумья.

Самый большой лист в нашем краю, конечно, лист лопуха. Наденешь его на животик — вот тебе и передник, положишь в дождик на голову — зонтик! Вот какой он большущий, этот лопух! И он никогда не растет в одиночку, а всегда уж где один — там и другие, роскошество, да и только! И вся эта роскошь — кушанье для улиток! А самих улиток, белых, больших, кушали в старину важные господа. Из улиток приготовлялось фрикасе, и господа, ку- шая его, приговаривали: «Ах, как вкусно!» Они и впрямь думали, что это ужасно вкусно, так вот, большие белые улитки ели лопух, потому и стали сеять лопух.

Расскажу я тебе историю, которую сам слышал в детстве. Всякий раз, как она мне вспоминалась потом, она казалась мне все лучше и лучше: с историями ведь бывает то же, что со многими людьми, и они становятся с годами все лучше и лучше, а это куда как хорошо!

Тебе ведь случалось бывать за городом, где ютятся старые-престарые избушки с соломенными кровлями? Крыши у них поросли мхом и травой, на коньке непременно гнездо аиста, стены покосились, окошки низенькие, и открывается всего только одно. Хлебная печь выпячивает на улицу свое толстенькое брюшко, а через изгородь перевешивается бузина. Если же где случится лужица воды, там уж, глядишь, утка и утята плавают и корявая ива приткнулась. Ну и, конечно, возле избушки есть и цепная собака, что лает на всех и каждого.

Жил-был молодой человек. Он учился на поэта и хотел стать поэтом к пасхе, а потом жениться и зажить доходом от своих сочинений. Сочинять — значит придумывать что-то новое, это он знал, вот только придумывать не умел.

Слишком поздно он родился, все уже было разобрано до того, как он появился на свет, все воспето, обо всем написано.

— Как счастливы были те, что родились тысячу лет назад! — говорил он. — Им не трудно было стяжать бессмертие! Даже тех, кто родился сто лет назад, можно считать счастливыми: все-таки тогда еще оставалось много такого, о чем можно было писать. А теперь все сюжеты для поэзии исчерпаны — о чем же я стану писать?

Меня посетило новогоднее настроение:)

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Родители решили, что Молли и Микки пора немного пожить спокойно — никого не гипнотизировать, не путешествовать во времени и не останавливать его, не рисковать собой, спасая друзей… И кстати, неплохо было бы подготовиться к будущему учебному году. Близнецам даже пригласили учительницу, чтобы она позанималась с ними. Кто мог знать, чем это обернется… Из-за новой учительницы Молли и Микки придется лететь на край света, чтобы спасти мир от глобальной катастрофы!

Всю свою недолгую жизнь Ноа, круглая сирота, моталась по детским домам. Она научилась выживать в одиночку и никому не доверять. А еще Ноа стала первоклассным компьютерным хакером. Но однажды она очнулась на операционном столе в каком-то ангаре, совершенно не помня, как сюда попала…

Питер тоже классный хакер и, казалось бы, из благополучной и состоятельной семьи. Но у него такое ощущение, что родители не замечают его, словно он им не родной; Питер чувствует, что они что-то скрывают. И вот однажды ради интереса он влез в компьютер своего отца и обнаружил там очень странную информацию. А буквально через полчаса в дом ворвались вооруженные люди… Теперь Ноа и Питеру суждено встретиться — и вместе отстоять свое право на жизнь.

В молодости они вместе рубили уголь, а потом потеряли друг друга из виду. Теперь, похоже было, они встретятся снова, на этот раз как полицейский и преступник — Рэйлен Гивенс и Бойд Краудер.

В тот день, когда управление включило Рэйлена в группу спецопераций и перевело из Флориды в округ Харлан, Кентукки, Бойд Краудер ехал в Цинциннати, чтобы взорвать контору налогового управления в федеральном здании…

Чили Палмер — крутой гангстер, однако в последнее время у него с мафией возникли «разногласия», заставляющие его «слинять», бросив насиженное и «окученное» местечко. Но Чили не отчаивается: его путь лежит в столицу киноиндустрии — Лос-Анджелес, где он собирается сделать карьеру. Удастся ли новичку выдержать схватку с акулами кинобизнеса, отлично знающими законы Голливуда, или его ждет фиаско?