Победивший дракона

Небольшая лирическая новелла "Победивший дракона" (1902) – парабола о жизни и смерти, об ужасном и прекрасном, связанных некоей скрытой нитью, о бескорыстии и чистоте, дарующих человечеству силы побеждать драконов.

Отрывок из произведения:

Была когда-то земля – с лесами, полями, реками, дорогами и городами, земля прекрасная и плодородная. И был над нею поставлен богом король, самый седовласый и самый гордый из всех королей, о которых когда-либо ходили по свету достоверные слухи. У короля была единственная дочь – сама юность, красота и порыв. Король был в родстве со всеми соседними тронами, а дочь его была еще ребенок и совсем одна, почти как сирота. И это, конечно, ее нежность, и доброта, и власть, заключенная в спокойном безмятежном взоре, были невольной причиной того, что, чем взрослее и краше становилась она, тем все ближе подкрадывался к ней дракон, пока живым воплощением ужаса не обосновался в лесу перед самым красивым городом королевства; ибо существует скрытая связь между ужасом и красотой, и где-то они дополняют друг друга, как ликующий смех жизни и затаившаяся близкая смерть.

Другие книги автора Райнер Мария Рильке

Подготовка текстов, составление, предисловие, переводы, комментарии К.М.Азадовского, Е.Б.Пастернака, Е.В.Пастернак. Книга содержит иллюстрации.

Райнер Мария Рильке

Часослов

Книга первая. Об иноческой жизни. Перевод А. Прокопьева

Книга вторая. О пути на богомолье. Перевод В. Топорова

Книга третья. О юедности и смерти. Перевод В. МИкушевича

КНИГА ПЕРВАЯ

ОБ ИНОЧЕСКОЙ ЖИЗНИ

1899

x x x

Час пробил, упал, отдаваясь в мозгу,

сметая сомнения тень:

и в дрожь меня бросило: вижу: смогу

схвачу осязаемый день.

Ничто - вне прозрений моих - не в счет:

В сборнике представлена проза Рильке: лирический роман «Записки Мальте Лауридса Бригге», «Песнь о любви и смерти корнета Кристофа Рильке», ранние рассказы, стихотворения в прозе, письма.

Роман – переживание темы разобщенности людей, холода цивилизации. Напряженное восприятие этих явлений нашло свое отражение в написанном в форме дневников романе Рильке "Записки Мальте Лауридса Бригге" с его отчаянием индивидуума перед лицом неизбежной смерти, раздумьями над самоубийством как выходом из "пограничной ситуации". Но осознание человеческого одиночества помогает глубже принимать бытие.

Этот роман – ни что иное как космический гимн человеку всех времен, когда топография времени и пространства преображаются, становясь изнанкой воздуха, воплощением душевного, внутреннего мира, переворачивая понятия верха и низа, земного и небесного.

Райнер Мария Рильке

Рассказы о Господе Боге

Перевод с немецкого Е. Борисова

ИСТОРИИ О ГОСПОДЕ БОГЕ

Дорогая подруга, когда-то я вложил эту книгу в Ваши руки, и Вы полюбили ее, как никто прежде. Так я привык думать, что она принадлежит Вам. Позвольте мне поэтому не только в Вашу собственную книгу, но и во все книги этого нового издания вписать Ваше имя; вписать:

Истории о Господе Боге принадлежат Эллен Кай.

Райнер Мариа Рильке. Рим, апрель 1904

На чуть покатой мраморной плите они спят грудами — вон те на смугловатой зелени, постеленной на мокрый камень, а эти в мелких кузовах плетеных, ставших темными от влаги. Покрыта серебристой чешуей, одна из рыбин снизу вверх горбато выгнулась, как рукоять меча в гербе, и серебро на ней мерцает в напряженном блеске. Покрыта серебристой чешуей, другая сверху, где прочие лежат наискосок, как серебро седое, с испода черненое в чекане, в страхе открывает рот, и кажется, что жаждет вырваться из груды. А стоит только раз увидеть этот зев, как обнаружится у той, что бьется суетливо, еще один, исторгший жалобу. (Поскольку рот, откуда звук исходит, пребывает в немоте, названье «жалобы» возможно здесь как символ…) И вот, пожалуй в результате размышленья, находим мы глаза. Они плоски, они лежат с боков, как будто скрыты под стекляшкой круглой, глаза, где мчались образы, омытые водой, покуда были зрячи. С тех пор они не изменились — в них такая же тупая безучастность: волне их взгляд известен. Такое ж снулое и плоское вращенье вхолостую, как у вагонных фонарей при свете дня. Но, противостоя волнению стихии плотной, они бросали верно и легко, рисунок за рисунком, намек и перемену на дно сознания, неведомого нам. Уверенно и молча неслись они, приняв однажды твердое решенье, запрятанное вглубь. Уверенно и молча каждый день они, бегущей тенью скрыты, боролись против струй, зажавших их в тиски. Но вот теперь они извлечены из долгих прядей созерцанья своего — лежащие плашмя, они иному миру недоступны. Покрытый черной влагою зрачок объят кольцом, похожим на дымчатое золото фольги. И страшно, словно при укусе резком, узреть непроницаемость тех глаз — и вдруг почудится, что ты стоишь перед сплошным металлом и камнями, увиденными как бы на столе. И все, что выгнуто, глядится как железо, и груда отливающих, как сталь, шилообразных рыб лежит безжизненно и грузно, как груда инструментов, а рядом с ними те, что отшлифованы и смотрятся как камни. Они лежат все тут же, один возле другого: округлые и гладкие агаты в коричневых, белесых и золотых прожилках, бело-румяный мрамор полосами, куски нефрита с огранкою овальной, частично обработанный топаз, горный хрусталь с шипами аметиста, опалы из медузы. Еще на них тончайший слой оставшейся воды, их отрезающий от тех лучей, которым они чужды, они как запертый ларец, который бесполезно было бы пытаться вскрыть.

В книгу вошли ранее не переводившиеся на русский язык произведения великого австрийского поэта Р.М.Рильке в оригинальном составе, за основу которого взят «Флорентийский дневник», написанный автором в молодости. Это редкое произведение представляет собой лирическую исповедь художника, в фокусе которого личность, культура и искусство в их взаимосвязи.

"Я видел в Рильке, я любил в нем нежнейшего и одухотвореннейшего человека этого мира, человека, который более всех был навещаем всевозможными чудесными страхами и духовными тайнами" (Поль Валери).

Райнер Мария Рильке

Жизнь девы Марии

Перевод В. Микушевича

РОЖДЕНИЕ МАРИИ

О, какое нужно было самообладанье

ангелам, чтобы до времени унимать

песнопенье, как сдерживают рыданье,

зная: в эту ночь для Младенца родится Мать.

Ангелы летали, ангелы таили, где помещалось

Иоахимово жилище; издалека

ангелы чувствовали: там в пространстве сгущалось

нечто чистое, хоть нельзя приземляться пока.

Популярные книги в жанре Классическая проза

Я не привык писать для печати. Да и какой рабочий человек, ежели он трудится всю жизнь по двенадцати, а то и четырнадцати часов в сутки (не считая нескольких понедельников[1] и дней рождества и пасхи), умеет писать? Но меня просили рассказать попросту, что и как случилось, и вот я беру перо и чернила и пишу, стараясь по мере сил моих, в надежде, что мне простят мои промахи.

Я родился близ Лондона, но работаю в мастерской в Бирмингеме, почти с той самой поры, как закончилось мое ученичество. (Мастерскими мы называем то, что принято называть мануфактурами.) Ученье я проходил в Детфорде, недалеко от места, где родился. По ремеслу своему я кузнец. Имя мое Джон. А зовут меня чуть не с девятнадцати лет «Старый Джон» по той причине, что волос у меня маловато. Сейчас мне пятьдесят шесть, и волос у меня, можно сказать, столько же, сколько было и в девятнадцать, как уже упоминалось выше.

Не скрою от вас: различных поэтов читаю, но Пушкин – мой фаворит. И папенька всегда повторял: пущай сойдутся в сонм все поэты, но Пушкина тут первое место будет. Многие писали стихи, но против пушкинских – нет никакого сравнения. Настолько он превосходил всех во всех случаях. О чем древние писали темно и невнятно, то Пушкин изъяснил лучшим образом. Смала этому приобучился: соберет все, что где услышит или узнает, и потом расположит как возможно лучше. Притом изъяснит в стихах со всею нежностию нашего времени и – ни одного пустошного слова.

…Ну, кажется, на все твои вопросы ответил. Теперь расскажу, почему я не написал раньше, как было обещано.

Через месяц после твоего отъезда меня здорово избили, опишу тебе всю эту историю с самого начала. Почерк у меня неразборчивый, но ты уж прости – пальцы плохо работают, до сих пор не мог держать карандаш в руке. Да я и сейчас лежу пластом, а Сарра то и дело подносит мне еду, будто призовой телке, которую она откармливала к ярмарке.

После того, как ты уехал, все шло хорошо. Мы не дали выделить Могенса Петри, нас за это арестовали, но суд решил дело в нашу пользу, и после того в союз вступило много новых членов. Фермеры поняли, что с потерей закладных можно бороться, если сплотить ряды; можно и получать ссуды семенами и фуражем, и добиваться моратория на закладные, и тому подобное. Старик Могенс Петри говорил, что второго такого счастливца, как он, во всей Южной Дакоте не найти, ведь мы не позволили шерифу выкинуть его с фермы, где Могенс хозяйничал сорок лет подряд. Он здесь самый первый поселенец, а сейчас работает на союз не покладая рук.

Джесси готов был расплакаться. Он поджидал Тома в маленькой конторе, радуясь, что можно дать отдых ушибленной ноге, и с ликованием предвкушал минуту, когда Том скажет: «Ну, что ж, Джесси, ладно, как сможешь, так и приступай к работе».

Вот уже две недели он шёл пешком из Канзас-Сити в Тулсу – из штата Миссури в Оклахому – шёл и днём и ночью, и под палящим солнцем и под проливными дождями, недоедал, недосыпал и поддерживал себя только предвкушением этой минуты. Но вот Том открыл дверь в контору. Он шёл быстро, держа в руках пачку бумаг; он взглянул на Джесси мимоходом, но всё-таки внимательно. Он не узнал его. Он отвернулся… А ведь Том Бреккет приходился Джесси шурином.

Повесть «Женитьба Лаучи», написанная Роберто Пайро в традиции испанского плутовского романа, рисует сатирическую картину аргентинской провинциальной жизни начала XX века. В ней она представлена увиденной глазами некоего мелкого пройдохи, носящего кличку Лáуча, что значит «Мышь».

Лаконичная и емкая, четкая по композиционному рисунку повесть в оригинальном издании имела подзаголовок «Плутовской роман». Это определение точно указывает на его истоки и на родословную героя. Лауча, странствующий по городам и весям Аргентины, пронырливый и в то же время малоудачливый, битый жизнью плутишка,– плоть от плоти испанских плутов.

– Сидите, заезжие гости. Не глядите на часы. Вечера не хватит – ночи прихватим. Не думайте, что я стара и устала. Умру, дак высплюсь. Вы пришли слушать про Ивана Широкого? Добро сдумали. Небо украшено звездами, наша земля таковых Иванов именами. И не Иваны свою силу затеяли – время так открывается.

Иван Широкий был русского житья человек. Шелковая борода, серебряная голова, сахарные уста. Он был выбран с трех пристаней наделять приезжающих рыбой, хлебом и вином. За прилавком стоит, будто всхоже солнышко. Поздравляет и здравствует, кого с обновкой, кого с наступающим…

Марк Твен (1835–1910) – великий американский писатель, ставший в один ряд с такими мастерами слова, как Диккенс, Чехов, Гоголь. Его произведения, щедро усыпанные блестками юмора, веселого, беззаботного, а порой едкого и саркастического, продолжают свой путь к душам людей всех возрастов.

Марк Твен (1835–1910) – великий американский писатель, ставший в один ряд с такими мастерами слова, как Диккенс, Чехов, Гоголь. Его произведения, щедро усыпанные блестками юмора, веселого, беззаботного, а порой едкого и саркастического, продолжают свой путь к душам людей всех возрастов.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Положение, в котором находится все население нашей страны, считается общим положением.

Каждый гражданин нашей страны имеет право и на собственное (частное) положение. Положения «стоя», «лежа», «сидя», «с колена» считаются собственными (частными) положениями и не регулируются государством. «Дурацкое» положение, «интересное» положение, а также положение «хуже губернаторского» являются делом совести каждого гражданина нашей страны. «Экономическое» положение, «политическое» положение и «чрезвычайное» положение гарантируются государством и возврату, а также обмену не подлежат.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. Многоуважаемые господа,, товарищи, ученые, наполеоны, стахановцы, юлии цезари, изобретатели, шостаковичи, физики и шизики! Сегодня нам предстоит важное мероприятие. Мы должны выбрать себе главврача нашего общего, родного всем нам, любимого дома. Рад сообщить, что на нашем заседании присутствуют представители обеих палат – мужской и женской, а также большой отряд наших друзей-санитаров в качестве наблюдателей с правом совещательного и решающего голоса. Все мы здесь собрались, объединенные хотя и разными, но единственными мыслями, тронутые общими зоботами. Жизнь наша с каждым днем становится все лучше и лучше, поэтому отступать дальше некуда.

Автоp не намеpен называть пpототипы, но думает, что они сами себя узнают в геpоях, с котоpыми им пpедстоит встpетиться сию же минуту. Что же касается геpоев, упомянутых ниже, то автоp пpосит пpинять свои искpенние увеpения в величайшем к ним уважении.

Байрон появился в Литературном кафе, как и обещал, в 16.30. Тургенев уже ждал его за столиком возле рояля. Увидев Байрона, Тургенев свистнул.

– Привет, старик! – сказал Байрон, усаживаясь напротив Тургенева.

Впервые в одном сборнике собраны лучшие рассказы, статьи, эссе и интервью Татьяны Толстой. Эта книга – лирическая и остроумная, ироничная и пронизанная ностальгией по детству – доставит вам истинное удовольствие.