По ту сторону дождя

Дубинянская Яна

По ту сторону дождя

Они говорят, что я никогда не был в Нэвелэнге. Они делают все, чтобы убедить меня в этом.

И я не могу противопоставить им ничего - разве что непонятные даже мне самой слова той непритязательной песенки которую я помню наизусть.

Но там, в Нэвелэнге, остался мой ребенок, мой единственный ребенок, мой крошечный мальчик с золотисто-коричневой кожей...

* * *

О т р е д а к ц и и: По всей видимости, именно этими словами должна была начинаться книга, так и не написанная величайшей актрисой нашего времени Софией Милани. Всех нас глубоко потрясла весть о трагической гибели актрисы, чья необычайная красота и талант, казалось, вновь засверкали после продолжительной болезни. Увы, мы не успели открыть для себя новую Софию Милани, замечательную писательницу. Сейчас вы видите перед собой только отрывочные, не связанные хронологически наброски к будущему роману.

Рекомендуем почитать

«Машины времени» давно уже устарели, а вот «машины желаний» не устареют ни-ко-гда! Потому что всегда найдутся люди, мечтающие превозмочь пространство и время — лишь бы исполнить свое заветное, тайное желание…

А потому — чем, черт возьми, плох эксперимент чудака-профессора, поместившего свою «машину желаний» на обычной лестничной площадке обычного дома?

Войдите — пусть случайно, — и ваше пространство совместится с пространством того, на кого ваше чувство направлено! Только что выйдет из такого эксперимента?

Яна Дубинянская

ПОД ПЕЛЕНОЙ

Входя, Селестина попробовала придержать дверь, но она все равно захлопнулась с глухим стуком, и вьюжный ветер тут же протяжно запел, резонируя в каких-то невидимых щелях. Девушка устало-облегченно перевела дыхание

и слабым движением сбросила на плечи капюшон, сплошь залепленный снегом.

Боже, какое счастье, что она все-таки дошла сюда.

Позавчера эта гостиница показалась ей маленькой, неустроенной, неуютной и к тому же угнетающей серой пустотой. Селестина даже поссорилась с хозяйкой - напрасно, ведь эта грузная неприятная женщина не виновата, что

Она встретила его на остановке. Незнакомый мужчина с огромными железными палками следил за ней. Девушка попыталась уехать, но он всё так же преследовал её.

fantlab.ru © ZiZu

Яна Дубинянская

БЫТЬ СЧАСТЛИВОЙ

ЧАСТЬ 1

У Его Величества Максимилиана Великолепного были красивые руки. У него давно вошло в привычку небрежно поигрывать длинными ухоженными пальцами, искоса любуясь ими. Он и сейчас поглядывал на них, перебирая ворох газетных вырезок, и усмехался томной, беспечной улыбкой. У него были все основания для беспечности.

"...И, ежевечерне слушая этот неприятный шум, вы не раз спрашивали себя: что за строительные работы могут вестись так долго на одном и том же месте? А, между тем, все очень просто: ведь расстреливают каждый вечер новых людей..."

Яна Дубинянская

ИМЕНЕМ ВАЛЬСА

- Очаровательная Вайолет Шелли, восходящая звезда Голливуда, пользуется только мылом "Пена моря"!

Бесчисленные воздушные шарики переливались всеми цветами радуги между длинными ногами девушек в бирюзовых купальниках. Потом девушки отступили полукругом, шарики устремились вверх, и в их мыльном апофеозе возникла сверкающая серебряным костюмом красавица с блестящими черными волосами.

- Только "Пена моря"!

Яна Дубинянская

КАПИТАН И АНЖЕЛИКА

- Я Капитан Семи Ветров, - сказал мужчина.

Мальчик смотрел на него, и тихий немыслимый восторг все ярче светился в его распахнутых детских глазах. В свои девять лет он достаточно четко представлял себе границу между миром книг, снов и мечты - и реальностью, но стоящий перед ним человек одним своим видом рассеивал эти представления. Без сомнения, он был живой и настоящий - но какой!

Облетающий лес ронял сухие листья за загнутые поля черной треуголки, сколотой с одной стороны массивной брошью с тускло-фиолетовым камнем. Широкие плечи капитана облегал чуть переливающиеся лиловый камзол, и из-под жестких рукавов на обветренные руки спадали снежно-белые кружева с золотой нитью, смоляно-черные сапоги раскрывались выше колен широчайшими раструбами, и у самых серебряных пряжек кончались ножны огромной шпаги. Ее изогнутый эфес, усыпанный драгоценными камнями, покоился на широком поясе, и из-за него же торчали два длинных причудливых пистолета. А это лицо коричнево-загорелое, перерезанное глубоким прямым шрамом, чеканно-твердое, с черными бровями вразлет и огненными углями глаз - не могло принадлежать никому, кроме Капитана Семи Ветров.

На пляже встречаются два полицейских, один из которых был начальником полиции, но уже ушел на пенсию, а второй был самым лучшим его подчиненным. Мишель Мортань поймал на удочку какое-то странное существо, бывшее некогда рыбой, и рассказал свою теорию о том, что море — это живой организм, который начинает протестовать против человека.

fantlab.ru © ZiZu

Яна Дубинянская

НАЙТИ ПРЕДАТЕЛЯ.

В Организации снова появился предатель.

Нет задания почетнее, чем розыск предателя.

И нет смерти страшнее, чем смерть предателя.

Невозможно-длинная, ослепительно-белая машина с открытым верхом плавно катилась по прямому, широкому и совершенно пустынному шоссе. Левая рука Клодин, белая, ухоженная, и потому кажущаяся слабой, небрежно касалась перламутровой поверхности руля, а тонкие подвижные пальцы правой словно машинально перебирали нескончаемый ряд пуговиц легкого прямого платья.

Другие книги автора Яна Юрьевна Дубинянская

Что вы думаете о Контакте? Нет, не о контакте в розетке, а о Контакте С Большой Буквы. Наверняка вы думаете о Контакте не так, как ведущие российские фантасты, чьи произведения на эту тему собраны в этой книге. Кстати, Контакт бывает не только с инопланетянами — но и с представителями параллельных миров, разумными животными и даже… эльфами! Головачёв, Лукьяненко, Михайлов, Васильев, Громов, Калугин, Евтушенко, Басов и другие звёзды отечественной фантастики в сборнике остросюжетных произведений о Контакте С Большой Буквы!

2034 год. После ядерной войны и череды глобальных катастроф вся Земля превратилась в радиоактивную Зону, а человеческая цивилизация лежит в руинах. В пламени мирового пожара выжил один из тысячи – отчаявшиеся, изувеченные лучевой болезнью и калечащими мутациями, вымирающие от голода и холода, последние люди влачат жалкое существование на развалинах и пепелищах.

Однако трагедия ничему не научила неразумное человеческое племя: первое, что сделали выжившие, едва стих грохот Армагеддона, – вновь взялись за оружие, пусть не такое мощное, как раньше, но не менее смертоносное. Малые, скоротечные, но по-прежнему беспощадные войны идут за последние плодородные клочки земли, за безопасную пищу, за чистую воду. А иногда – просто от безысходности, от осознания того, что завтра не наступит никогда…

В антологии собраны научно-фантастические и фэнтезийные рассказы современных российских писателей, опубликованные в разделе «Клуб любителей фантастики» журнала «Техника — молодежи» за 2006 год.

В сборник вошли три очень разные повести Яны Дубинянской. «Кукла на качелях» – психологический хоррор, действие повести разворачивается в мире телевидения, а героиня проходит через жуткие испытания. «Собственность» – фантастика о далекой планете, на которой добывают уран пожизненные каторжники. Собственность – идея фикс всех, кто тут работает, и персонала, и заключенных. Любящая и беззащитная женщина – тоже чья-то собственность. И наконец, «Козлы» – Южный берег Крыма, университетский преподаватель и студентка… Но эта история на границе мистики и реальности меньше всего напоминает курортный роман. Возможно, потому, что не последнюю роль в ней играют они – козлы.

Яна Дубинянская

НЕПРИКАЯННЫЕ ДУШИ

... И когда белое покрывало пленницы, шелестя, упало на землю, паладин поднялся и замер, потому что понял, что перед ним стоит его Судьба. И странный огонь зажегся в его глазах, и слуги отступили в страхе и недоумении. И, не в силах оторвать взгляда от её лица, он воскликнул: "И я мог воевать с этим народом! С народом, породившим такую красоту!" Турчанка медленно подняла глаза, а паладин схватил обеими руками свой тяжелый меч и с такой силой швырнул его о землю, что стальной клинок погнулся, а крестообразная рукоять раскололась надвое.

Яна Дубинянская

ПО ПАМЯТИ

- Ты должен это сделать, - произнес граф и возложил свою бесплотную старческую руку ему на плечо. - Я не в праве приказывать, я только прошу тебя, Жюстен - но долг, святой долг перед Императором, Отечеством, народом велит тебе сделать это.

Молодой человек кивнул, усилием воли сохраняя на лице бесстрастное выражение. Граф убрал руку с его плеча и зашагал по комнате, при каждом шаге позвякивая скрытой в глубине внутреннего кармана связкой ключей. Это звяканье всегда действовало Жюстену на нервы - но не сейчас, нет, не сейчас...

Двадцатый век. Век стремительного взлета человечества, век атома, электричества и покорения Солнечной системы. Человеческая нога ступила на Марс, Венеру и спутники больших планет. Но одновременно двадцатое столетие это и гибель древнейшей марсианской культуры, и жестокие колониальные войны, и бунты, и мятежи, и Четвёртый Рейх на красной планете… Эрнест Хемингуэй, Эрих Мария Ремарк, Владимир Набоков, Александр Грин, Василий Шукшин, Николай Гумилев и другие классики мировой литературы в новом проекте издательства «Снежный Ком»!

Рассказы и повести из раздела «Клуб любителей фантастики» журнала «Техника-молодежи» за 2007 год заново раскрывают вечные темы и задают новые вопросы. Среди прочего молодых русских фантастов волнует будущее книг и чтения.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Информация стекалась сюда со всех стволов, лав и штреков. Это был центр отсека или командной рубки, где располагался круглый пульт управления всем комплексом.

Не обычный, а сдвоенный термометр, серебристый столбик на левой шкале которого превысил цифру 19, показал: там, наверху, температура воздуха в тени равна двадцати градусам по Цельсию. Неплохо для апреля в умеренной полосе. Правая шкала показывала температуру внизу.

Здесь, внизу, понятия «день» и «ночь» были чисто условными. Пластиковые стены слабо светились холодным безжизненным огнем: фосфоресцировали листы, из которых манипуляторы сшивали рубку. Об этом, очевидно, знали люди из Центра, проверявшие перед отправкой сюда каждый рулон пластика, каждый прибор, каждый моток проволоки. Поэтому Большой Мозг решил оставить свечение, хотя для аппаратов, считывающих информацию с экранов при помощи инфралучей, освещение было ни к чему.

Странная штука – память. Казалось бы, что за тридцать лет можно забыть напрочь дорогу в Дом. Но стоило мне оказаться опять в этом городе, как я вспомнил все.

Конечная станция подземки, выход из последнего вагона. Теперь все время налево – сначала после автоматов с турникетами, потом в туннеле подземного перехода, извивающемся замысловатым зигзагом, и наконец – вверх по левой лестнице, чтобы выбраться на поверхность.

Снаружи изменения есть, но не настолько радикальные, чтобы сбить меня с толку. Вместо старого сквера с буйной растительностью – сверкающий хромом и золотом торговый центр. Вместо киосков, где продавали мороженое, конфеты и газированные напитки, – многоэтажная автостоянка. Вместо старенького кинотеатрика, где когда-то по субботам и воскресеньям было просмотрено столько захватывающих фильмов, – очередной филиал очередного банка.

Опять это проклятое ощущение, что на меня кто—то смотрит. И снова чувство, что все, что я делаю и вижу, тысячи раз уже было. Может потому, что городишко этой вшивый, ничем не отличается от всех остальных распроклятых городишек среднего Запада?

Солнце в зените жарит вовсю, и небо серое от пыли, так что гор на горизонте почти и не видать, и пустая главная улица — Мейн—стрит — как же ей еще называться? Пост—оффис, трехэтажное здание банка, закрытый магазин скобяных изделий — жара, сьеста. Двухэтажные дома состоятельных граждан — с плоскими крышами, верандами, навесами и деревянными колоннами. Полосатые занавески и горшки с геранью.

― Пройдите по тому коридору и подождите меня где—нибудь в холле, ― сказал режиссер и с видом очень занятого человека помчался в буфет покупать сигареты.

Мартын Еврапонтьевич Васильков с уважением посмотрел ему вслед. «Большой человек, ― подумал он, ― небось, кажный день с екрану говорит. Это не то, что картошку в огороде сажать. Большой человек».

Одернув полы старенькой, но еще крепкой флотской тужурки с потускневшими галунами ― как лихо он выглядел в ней лет эдак сорок пять назад! ― Мартын Еврапонтьевич смиренно прокашлялся и отправился в холл. Полосатые брюки «клеш» неслышно подметали пол, укрывая до блеска вычищенные каблуки, и приятно шелестели, будто совсем недавно купленные. Впрочем, Васильков их почти и не носил ― разве что только по большим праздникам…

Тот весенний день 1284 года, когда осиротела половина семей в городе, тот день, о котором во всем мире восемь веков будут рассказывать всякие были и небылицы семилетняя Трудхен неожиданно для себя самой провела в подвале.

Едва она высунула за ворота отцовского дома свой любопытный носик, услышала перестук капели, журчание бегущих по краям улицы ручьев, и выскользнула навстречу этим маленьким Рейну и Везеру, как на нее ястребом налетела матушка. Щеки Трудхен обожгли две пощечины, и в следующее мгновение матушка уже тащила ее за руку спасибо, не за косу через двор, совершенно на заботясь о том, что дите спотыкается, мочит в лужах подол и башмаки, и приговаривала Ах ты, дрянь маленькая! Говорила тебе, за порог не суйся? Говорила? В могилу меня свести хочешь? Трудхен ревела. Всхлипывала и матушка Говорила тебе, дрянь маленькая? Говорила? Вот вернется отец, пусть сам тебя выпускает! И девочка была слишком мала для того, чтоб расслышать в голосе женщины страх.

Сюжет повести Геннадия Гора «Докучливый собеседник» фантастичен. Одним из главных ее героев является космический путешественник, высадившийся на нашей планете в отдаленные доисторические времена. Повесть посвящена жизни и труду советских ученых, проблемам современной антропологии, кибернетики и космонавтики.

С Яношем Золтаи я познакомился на одиннадцатом конгрессе филателистов. В дни работы конгресса Яношу исполнилось восемнадцать. С непримиримостью, свойственной возрасту, он считал свою коллекцию лучшей и остро переживал присуждение восьмого места его тематической серии «Первые люди на Луне».

Моя коллекция фальшивых марок начала двадцатого века заняла десятое место, и я тоже чувствовал себя обойденным. Ведь собрать такую коллекцию неизмеримо труднее, чем «Электростанции Сибири» или, скажем, «Покорение Сахары».

Нечто Странное, мрачное и зловещее встречает героев в запутанных лабиринтах блестяще сконструированной реальности.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Яна Дубинянская

ПОСЛЕ

Моему сыночку

Увидев меня, Вера и Медж подвинулись и недовольно попрятали пачки сигарет. Утром прошел дождик, совсем маленький, но все лавочки в парке перед колледжем блестели - кроме этой, под навесом у самого входа. До начала занятий оставалось ещё минут пятнадцать. Я присела и раскрыла книжку.

- Это правда, что Хиггинс берет по двадцатнику? - лениво протянула Вера. - Мне старшие курсы сказали.

Дубинянская Яна

Проклятие графов Собоських

- Пани может кричать, топать ногами, ругаться и писать куда следует. Мест в гостинице нет, - хозяин улыбнулся с видом кота, уже облизавшего всю опрокинутую сметану.

Я вздохнула. Как бы объяснить, что я не собираюсь ни кричать, ни кому-то писать, - но и замерзать ночью в сугробе тоже не хотела бы? Так, чтобы это не вышло очень уж жалко.

С моей шубы успела натечь довольно большая кольцеобразная лужица. Представляю, что творилось с тушью на ресницах.

Яна Дубинянская

РАЛФ И РОЛЛЬ

На разных концах огромной планеты в один и тот же миг появились на свет два младенца. Их матери ничего не знали друг о друге. Одна дала сыну имя Ралф, другая - Ролль. На этом Тот, кто их послал, пока остановился.

Прошло около двадцати лет, и на узкой тропинке посреди окруженной холмами долины лицом к лицу встретились два молодых человека.

Один - высокий и широкий в плечах, с прямым взглядом светлых глаз, массой светло-русых вьющихся волос над высоким лбом и открытой, ослепительной улыбкой. Это был Ралф. Ралф - повелитель ветров.

Яна Дубинянская

СКАЗКА

* * *

...И узнав, что жестокий отец хочет выдать её замуж за нелюбимого, юная принцесса бросилась в темные воды омута, и они сомкнулись над нею, И лишь на один день пережил её молодой латник. И тогда народ взбунтовался против тирана, обрекшего на смерть несчастных влюбленных, король был изгнан из своей страны, и никто больше его не видел. Рассказывали только, что где-то далеко в чистом поле маленький серый соловей пел грустную песню над могилой безвестного бродяги...