По щучьему веленью

Олег Борушко

По щучьему веленью

рассказ

Апрельским днем 2000 года озарило: почему не едем на рыбалку? Внезапность порыва отвечала графику британского клева: клюет неожиданно и в самых неприспособленных водоемах.

Жаня пришла с работы, Егор поставил на стол котлету "чикен-Киев" и сказал:

- Мам! Я сегодня удочки делал...

- Удочки? - сказала Жаня, облизываясь. - У меня завтра рабочий день... И потом... Эта картошка - она что, подгорела?

Другие книги автора Олег Матвеевич Борушко

Памфлет раскрывает одну из запретных страниц жизни советской молодежной суперэлиты — студентов Института международных отношений. Герой памфлета проходит путь от невинного лукавства — через ловушки институтской политической жандармерии — до полной потери моральных критериев… Автор рисует теневые стороны жизни советских дипломатов, посольских колоний, спекуляцию, склоки, интриги, доносы. Развенчивает миф о социальной справедливости в СССР и равенстве перед законом. Разоблачает лицемерие, коррупцию и двойную мораль в высших эшелонах партгосаппарата. Автор не ставит точку: может быть, через десять лет выпускники МГИМО придут к власти…

Маяк в Большой Гавани Мальты работал как часы.

Двадцатипятилетний граф Джулио Литта, приняв с вечера команду над караулом порта, расположился поужинать.

В старом здании таможни, сложенном еще Жаном Ла-Валеттой, было сыро.

– Нет, это не христианский остров! – заявил Робертино после первой мальтийской ночи семь лет назад. Он ненавидел влажные простыни почти так же сильно, как ревнивых мужей. – Это, ваше сиятельство, наоборот!

– Н-наоборот? – рассеянно отозвался тогда Литта.

Популярные книги в жанре Современная проза

Дмитрий Шашурин

Перетомленное бигуди

Собственно, рыбачок, который мне все рассказал и показывал даже место действия - на бывшем пригородном песчаном карьере, - настаивал, что правильней было бы говорить: утомленное бигуди, потому как _перетомленное_ - значит томленное чересчур долго, передержанное в кипятке, а утомленное выдержанное столько, сколько надо, так же как переваренное и уваренное, например, мясо, и никак не хотел понимать, что у него получается не только двусмыслица, но придается пластмассовому предмету одушевленность - этакое испуганное суетой жизни бигуди.

Станис Шрамко

СДЕЛАЙ МЕHЯ...

When I woke up this morning I got myself a beer

When I woke up this morning I got myself a beer

The future is uncertain and the end is always near

J. Morrison ("RoadHouse Blues")

I really want you really do,

Really need you, baby, God knows I do

'Cause I'm not real enough without you;

Oh, what can I do?

J. Morrison ("Make Me Real")

Hынешнее лето, казалось, мечтало превратить серый бетон шоссейной дороги M53 в подобие гигантской сковороды, поставленной на огонь. Шкворчащей маслом и разогретой до последней невозможности.

Шумихин Иван

Часто видели ли вы восходы и закаты? Часто ли видели объятия, которыми жизнь пускала корни в планеты и возносилась в бесконечные просторы?

Hаши миры потеряли свои восходы и закаты.

Hо я видел восход и видел закат. Всю мою боль хочу отдать я вам, чтобы и вы познали то, чего были лишены:

Быть восходом и стать однажды закатом.

Среди волн и веяний пространства-времени рождается теперь Другое, то что стало само себе началом и концом. Я говорю о Человеке.

Шумихин Иван

Мечты вынашивая нежно,

Hе знаем где настигнет смерть

По морю черных маков волновались тени белой полной Луны, настолько яркой, что черное небо поглощало звезды. Маки переговаривались томно наклоняя друг к дружке спелые бутоны и шепча на ушко свои ночные тайны в тишине неслышно ступающего ветра. Маковое поле простиралось далеко вдаль, скрываясь за линией горизонта. Луна время от времени бесновалась и вдруг, шутя, перевертывала море, теперь шумевшее вверху, а сама прыгала по небу внизу. Поле шептало, вдруг раскрывая полотно маков черными ущельями-губами и произнося свои колдовские заклинания. Складки смыкались и маки как ни в чем не бывало продолжали тихое волнение. Hо вдруг разверзалось небо и заглатывало Луну, которая теперь бултыхалась, пойманная небом; сплошная тьма скрывала дрожащие от ужаса головки ночных цветов, но вот, Луна прорывала небесное покрывало и вновь игриво улыбаясь продолжала свои дикие танцы.

Шумихин Иван

Hасилие

Дверь в бездну скрипела: воздух там был; по крайней мере, хронопотоки веяли над Кризалисом; физиология была гипотетичной и априорно дедуцировала из ничто; влагалище так и манило, но было странное чувство, то и дело приходившее к нему и страшащее его: он знал, что ЭТО рядом с ним, а он был беззащитен в оргазме. Странность не означала неопределенности: мир был материален, но все еще не реален; мистике здесь не было места, ибо из влагалища никто не орал и не выл, это тоже было странным. Еще более сбивал с толку холод, хотя они давно знали друг друга и методы, которыми пользоваться друг другом; вы будете смеяться, но я точно знаю: в шифоньере кто-то был. Может быть, это был и не ОH, но кто-то там был, кто выслушал мои предложения и принял их. Я до сих пор не знаю, выполнил ли он свою часть обязательств, предполагаю все же, что выполнил, хотя и не совсем так, как договаривались. Глаза выглядывали из под кожи и мигрировали в ладони, затем переместились в пальцы и исчезли. Сатана смотрел на меня через мое окно и молчал. Был ли он архетипом, а я пидарасом, могла сказать только обезъянка из племени липутов, но она бросилась в огонь вспыхнув словно свечка, стоящая на границе между белым и черным, отражая красное в другое измерение. Паук, размером до четвертого этажа быстро перебирал своими восемью "ногами", он представлял из себя объективный идеализм, вышедший в свет материи: он недоумевал и ему некуда было податься; он достиг абсолюта в отношении разума: нуль градусов разумности, и все же у него была ответственность перед своими сородичами, он не мог вернуться с пустыми "руками"; задумчиво повыдергнув кишки из десятка людей, он пошел к морю. Пульс далекой звезды наполнил его воскресшим трепетом, дул сильный ветер, по небу летели корабли-призраки, на дне океана сидел Боа, Элли усердно занималась онанизмом: и все же это была не та планета. Паук понял это уже на глубине 11 тысяч метров под уровнем моря, это была его последняя мысль, он горько улыбнулся и все. Все равно: его существование ничего не стоило... So why can't I am get a Ta, I'm a looser, baby, so why not to kill me. Человек сидел на берегу, голова его резко болталась, то с силой ударяясь о грудь, то о спину. Кто-то хихикал, мертвец, только что вылезший из гроба медленно шел по пляжу, а мужик все напевал свою тихую музыку и старался держать удочку, которая то и дело выпадывала из его рук. Он ловил русалку, и это было безнадежно. Впрочем, русалка сама вышла на берег, сплюнула и рассыпалась на ракушки. Ракета уже летела к Марсу, на Венере шел дождь, а мужик, застрявший на мыслящем астероиде, читал "Войну и мир". Так было всегда и такова была вечность, спутница всякой глупости: глупость есть романтизм, вечность есть метафизика времени, бесконечность - метафизика пространства. И все же было нечто посильнее романтики: безумие; оно было правдивее, оно лучше знало все подворотни мира, в конце концов, оно знало себя и никогда не давало сбоев. Спокойствие было потусторонним, как и веселье, но все же нарушало закон тождества: за четом следовал нечет, на этом симметрия кончалась. Он не смог научиться ненавидеть (слабак), а в его любви было слишком много потустороннего, чтобы любовь еще оставалась любовью: потустороннее перевешивало, любовь делала недопустимый крен и тонула, как будто бы сама не была морем. Цветок причинял адские боли, но однажды он таки вскрыл череп и потянулся к солнцу; это было мило, но толчками выходящая из горла кровь не давала дышать: он был просто счастлив. И все-таки он избавлялся от всякого счастья так быстро, как мог: он ценил счастье не больше, чем существование: таковы были издержки характера. Антитезы выстраивались линейно: он никогда не мог похвастаться оригинальностью. Человек-катастрофа шел по проезжей части и его никак не хотели сбивать автомобили. Шел дождь и по окнам стекали его потоки, там был асфальт и запах грозы; это опять же возбуждало. Тучи летели, колыхались деревья, она шла по листве и улыбалась; у нее не было языка, она только молчала и улыбалась. Кровь стекала по стволам деревьев и пенилась от дождя, деревья были фаллосами и они безжалостно трахали небо, кончавшее дождем и кровью. Так было всегда: планета захлебывалась в дожде; тем не менее полыхали огромные костры, на них сжигали девушек с восемнадцати до двадцати трех лет, девушки молча улыбались, но он знал, что это только обман: на самом деле крики пробирали до самой магмы, извергавшейся из расщелин земной коры; материки скользили по магме, они все еще были островами в бескрайнем океане дождя... Топор бил по венам, пульс орал, квакали лягушки, болото неторопливо булкало; пронзительные крики вонзались в ткань Майи, застывали, превращались в осенние листья, тихо, подобно маятникам, опускались на землю, но их подхватывал ветер, поднимал над деревьями и уносил в ночное небо.

Бригитта Швайгер

Откуда в море соль

Роман

Перевод с немецкого Екатерины Нарустранг

Вот это, это совершенно верно! Отдыхать! В этом глубокий смысл! Они здесь для отдыха. Поэтому я и против так называемых интересных женщин. Женщинам нужно быть не интересными, а приятными.

Артур Шницлер. Флирт

Главное, чтобы все было прилично

это говорит бабушка в спальне моих родителей перед зеркалом. Такое простое слово, но оно вмещает в себя отраду и успокоение. Прилично. Молнию заедает. Жарко, воздух спертый, неплохо бы открыть окно. Мама втискивается в платье. В молнию попадает ткань. Опять это барахло, говорит папа. Это не барахло, отвечает бабушка, это хороший материал. Она теребит опушку платья. Что значит опять?

Шварблат Марк

Весна? Иль мне почудилось?

Эпиграфогон...

"И какой Калмык не любит ранней весны?"

(c) Я

Эх! За что люблю свой пост у дверей, так это за возможность наблюдать плавное уменьшение количества одежды на проходящих мимо Хотеля представительницах той части человечества, которые в силу своей прекрасности возбуждают даже в статуях чувства, весьма отличные от любви народа к партии в связи с общим потеплением климата по причине наступления весны. :) Чулочки становятся все тоньше и тоньше и уже практически дают в полной мере насладиться душевозбуждающими изгибами прелестных ножек. Каблучки становятся все выше и выше и своим звонким цоком по обнажившемуся от снега асфальту заставляют задуматься о покидании поста у входа в целях бежания за их владелицей с нескромным предложением посмотреть картины в моем номере (он у меня, ксати, есть?). Утончающиеся прямо на глазах пальто, курточки, плащи уже практически с расстояние прямого залпа откровенно-эротическими намеками позволяют с высокой степенью достоверности судить о форме груди. Бесформенные береты, шапки и прочие зимние тюбетейки покидают свои насиженные за зиму места, отправляясь в сопровождении различных антимолей на сезонное сохранение в шкафы и камоды, освобождая насквозь пропитанные до полной блистючести провитамином Би5 роскошные пряди разновсяческих причесок для пущего оглупления мужеской части населения. Hенавязчивый весенний ветерок все чаще доносит легко пробивающийся через откровенно легчающие одежды запах гормоновлияющих парфюмов. Переворачивающая нутряные, кондовые, основополагающие инстинкты бесподобно весняющая боевая охотничья раскраска милых лиц, превосходно гармонирующая со свежеющими красками земли и неба, заставляет чуствовать себя топорно сработанным болванчиком, и мечты выпросить у Прораба пару банок свежей краски все чаще посещают зарубки от топора, призванные играть роль мыслеизвергающих извилин. Ах, женщины! Кажется я вас люблю! Hо почему вы не обращаете своего благосклонного внимания на меня - скромного служителя рекламного-хотельнопривратного бизнеса? Почему вы пролетаете вверх по ступеням, стремясь в уютный полумрах хотельских номеров, но не желаете сказать пару-тройку-четверку распашную ободряющих получасовых фраз мне? Ужель я вышел столь страшон, что недостоен я вниманья, которым с детства обделен, которое прошло в заснеженной Тмутаракани? :) Я так больше не могу! Либо мне выдают две, нет три, лучше пять бочек отборного ельчияновского 20-летней выдержки коньяка, в котором я буду топить частями свое горе и выделяют штатного собутыльника (лучше Олежку-с-алкогольным-приветом), который будет скрашивать мой одинокий досуг, либо я за себя не отвечаю и начну героические попытки совершения насилия по обоюдному согласию с полным игнорированием должностных обязанностей и долговременным покиданием поста. А-а-а-а-а! Я хочу, чтобы Хозяйка обещала мне первый тур вальса на Ежегодном Весеннем Балу Служащих и Постояльцев Отеля! Я хочу, чтобы Маг наколдовал мне на этот тяжелый для всех, считающих себя относящимися к мужескому полу существ, элексир, расширяющий мои с детства косящие узкие глазенки, дабы я еще в более полной мере имел возможность насладиться видом неземных существ, рождающих в глубине заскорузлой души поэтические позывы к словоблудоизверджению! Ах весна! Божественное время! В это время можно отдаться плавующим по сучкам и задоринкам потолочным гормонам и только самые злобные представители электората, голосующего за кильку в томатном соусе и водку по талонам, будут злостно шипеть во след - мартовский кот! Я люблю весну!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Андрей Васильевич Скалон

СТРЕЛА ЛЕТЯЩАЯ...

Душе настало пробужденье..

А. С. Пушкин

1

Он возвращался к началу учебного года в институт и, чтобы не опоздать на пароход, покинул лагерь на самом рассвете. Внизу его ожидала прохлада Байкала, лодка Максимова с бензиновым запахом и последняя уха из ночного улова, из тех омулей, которые, мягко волнуя паутину макси-мовских сетей, путались и засыпали в них сейчас в студеной глубине Заринуйского залива. С бодростью необычно рано проснувшегося человека он пустился в путь по влажной тропе, по скользким травам и мхам. Летний запас сил и радость девятнадцатилетнего тела переполняли его, и он все прибавлял и прибавлял шагу, прижимая к боку прыгающее и бьющее в лопатку ружье.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Алексей Борзенков

Довольно давно я написал начало для своего романа "Аруны", и с тех пор не написал ни строчки. Дело в том, что в этом самом начале мне что-то жутко не нравится, но я не могу понять что. (Hу там еще через некоторое время главным героям будет совершенно нечего делать, но эта проблема решаема, благо воображение имеется).

Однако недавно я дал это почитать другу, и ему оно страшно понравилось.

Говорит, что все здесь нормально, ничего лишнего, и молит о продолжении... Вот я и не знаю, что думать. Посоветуйте, чего убрать, чего исправить, а то "здесь все нормально" мне совершенно не кажется нормальным.

Алексей Борзенков

-=[ * * * ]=

Вот, только что закончил, с пылу с жару, как говорится. Вначале пытался написать из этого что-то большое, но так и не смог, так что получилось то, что получилось - всего 11KB. Hадеюсь, вам это понравится, но любая критика/комментарии и так далее только приветствуется.

Да, кстати, постить в фэху разрешаю, под тем же именем, что и в прошлый раз, т.е. Алексей Борзенков. Так что можете не боятся, я буду только рад. Дело в том, что это уже законченное мной произведение, и поэтому... можно! :)

Росен Босев

Спокойствие

Девяносто, семьдесят, пятьдесят... где-то с тридцати километров в час стрелка падает до ноля - подпрыгивают вверх чемоданы, вздрагивают пассажиры, и наступает тишина. Приходит внезапное ощущение природы. Той самой природы, которая безмолвно проносилась за окном вагона.

Сидящий напротив толстяк вскочил, высунулся в окно, потом обернулся к нам, выпрямился, и в купе ворвался свежий воздух с равнины, послышался шелест пшеничных колосьев, замелькали красными бабочками тысячи маков, рассыпанных по полю.

Ран Босилек

Дед и репка

В огороде грядки дед держал в порядке.

И выросла там репка - кругла, желта и крепка. Обрадовался дедка, тащить собрался репку, да только силы мало.

Тут бабка прибежала. Бежала, торопилась, за деда ухватилась. Ухватилась крепко. Вместе тянут репку, аж земля трясётся - репка не даётся!

Стали внучку кликать:

- Помоги, Иглика! Вырвать репку нужно. А ну-ка разом, дружно!

Тянут репку вместе, а она - ни с места. Все устали. Жарко. А тут - собака Шарка: